Кроме любви

      Вокруг была темнота. Чернел лес и деревья давили своими массивными стволами на мой воспалённый разум. Я чувствовала себя маленькой потерянной девочкой. Где-то вдали полыхал костёр, маня теплом и надеждой. Зябко поёжившись, я устремилась сквозь чащу к костру, попутно отмечая, что совершенно не ощущаю траву и ветки под ногами, а ведь ступала босыми стопами.       Раздвинув перед собой ветви, я ступила на опушку. Огромный костёр полыхал, с шипением и хрустом съедая сухие ветви. В круге света сидели индейцы — мужчины и женщины украшенные алыми линиями рисунков. Я осторожно приблизилась к ним, замерев за спиной одного из воинов, но никто не обратил на меня внимания.       Невысокий крепкий мужчина с сединой в жёстких чёрных волосах затянул песнь. Чужую и непонятную моему слуху. Его хриплому голосу вторили барабаны, а в круге света костра заскользила женская фигура. Я не сразу заметила её за алыми всполохами огня, но увидев больше не смогла отвести глаз. Высокая, грациозная словно хищник, она танцевала касаясь ладонями пламени. Длинные чёрные волосы, украшенные перьями, то взметались вверх, то опадали вниз. Оранжевые блики играли на тёмной коже, а в чёрных глазах плясало само пламя.       Я застыла не дыша, глядя на женщину невероятной дикой красоты, полной свободы. Вглядываясь в её лицо я ощущала странное тепло узнавания, будто она была близка мне, хотя видела её впервые. Описав круг, она остановилась прямо передо мной. Лицо её было спокойным, но глаза горели теплотой и материнской нежностью. Они словно жили собственной жизнью, обнажили передо мной душу женщины.       Барабаны загрохотали в ушах причиняя боль. Сжав голову руками, я кажется застонала оседая на траву. Голос старого индейца бил по разуму, разрывая сознание. Перед глазами поплыло, но я видела, как окружённая светом костра ко мне двинулась женщина.       Кажется, я кричала что-то, но меня никто не слышал. Индейцы поднялись в древнем танце вокруг костра, не замечая моего присутствия и лишь женщина неумолимо надвигалась, вызывая чувство тревоги. Я попыталась отползти в сторону, но сильные руки схватили за голову, придвигая лицо почти впритык к лику женщины. Чёрные глаза впились в мои немигающим взглядом.       Внезапно наступила тишина. Индейцы также, как и раньше, двигались вокруг костра, тени отбрасываемые их телами скользили по деревьям, я видела, как сильные руки ударяли по барабанам, но не слышала звуков. Блаженная тишина. Длинные узловатые пальцы огладили мои щёки, и я увидела, как полные губы красавицы изогнулись в улыбке. Такой знакомой, что сердце защемило от тоски. Она склонила голову набок, разглядывая меня, а потом наклонилась вперёд запечатлевая поцелуй на лбу. И было так тепло и спокойно, словно я вернулась в объятия матери. Мне хотелось удержать женщину, остаться рядом с ней навсегда, но она медленно отстранилась и пошла к костру. Я хотела броситься следом, но тело отяжелело, было словно чужое, не моё. Я хотела кричать, но не было голоса.       Последнее, что я видела — женщина с волосами чернее ночи улыбающаяся мужчине такому же бледному, рыжеватому, не вписывающемуся в круг индейцев, как и я.       Свет ударил по глазам заставляя щуриться. Слёзы застелили обзор и мне захотелось вновь нырнуть в спасительную темноту, но разум отказывался отключаться. Шум приборов и писк, отмеряющий биение сердца, ворвались в разум, сметая тишину, наполняя голову болью. Слабо застонав, я ощутила сухость во рту, тяжесть тела, застывшего на койке. Мышцы затекли и болели, хотелось сбросить с себя оцепенение, встать на ноги и размять кости, но не было сил. Лишь усилием воли я смогла заставить дрогнуть палец на руке.       Вторая попытка рассмотреть место в котором я находилась также не увенчалась успехом, как и первая. Глаза болели, слипались и слезились. Наверное, точно также ощущают себя кроты, выброшенные под софиты. Потребовалось ещё несколько минут, чтобы привыкнуть к свету ламп и уже не щурясь осмотреться. Комната была настолько белой, что хотелось в срочном порядке изрисовать стены. Я лежала на узкой длинной кровати, подключённая к аппаратам. К руке тянулась капельница, в воздухе витал запах лекарств и болезни. Голову тут же заполнили воспоминания детства, когда я точно также лежала на больничной кровати, перебинтованная, подключённая к капельнице, задыхающаяся от ужаса и истерики. Правда теперь у меня не было истерики, а вместо панического ужаса — удивление и непонимание. Я не помнила, как попала в больницу, но помнила, что всю ночь меня мучил холод, знобило, сердце заходилось так, что перехватывало дыхание. Я помнила крик Амелии, её перепуганный взгляд, но сейчас её рядом со мной не было. Всё ли с ней хорошо?       А ещё ужасно болела грудная клетка. Ноющее ощущение пришло ко мне в ту самую секунду как я сумела продрать глаза и теперь не отпускало.       Тяжело повернув голову, я с запозданием осознала, что на лице кислородная маска. Непонимание вновь ударило по мозгам. Что со мной случилось? Почему я снова в больнице? Осторожно повернув голову в другую сторону, я наткнулась взглядом на кресло. На спинке висела мужская толстовка, на прикроватном столике лежал чей-то сотовый телефон. Йен?       Его имя ледяной лапой сжало горло. Я не хотела, чтобы он был рядом. Отчего-то я испытывала иррациональный страх перед ним. А ведь он не сделал ничего плохого, был всегда предельно вежлив и заботлив. Наверное, этот страх появился в ту секунду, когда я увидела с какой жесткостью и холодностью он говорил об убийстве зверя, что пробрался в мой дом. А может быть в ту секунду, когда я заметила с какой суровостью он смотрел на двух охотников, похожих на бандитов. Связаться с такими — подписать себе смертный приговор, а перед Йеном они дрожали и нервно сглатывали.       Я не знала, как так вышло, но чувствовала перед Йеном страх. Внутренний голос осторожно подсказал, что он не тот, за кого себя выдаёт, и я решила его послушать, сбежав от мужчины поджав хвост, как трусливая дворняжка. Но вопреки всему я не думала, что поступила не правильно. Я была довольна, что сбежала хотя бы на время.       А потом был провал.       — Михаль? — тихий хриплый голос пустил мурашки по рукам. Медленно, не доверяя телу, я повернула голову в сторону двери. В проёме ссутулив плечи возвышался квилет. На нём была тёмная майка, старые потёртые джинсы и кроссовки. Чёрные волосы привычно топорщились ёжиком, по-волчьи заострённые черты лица стали ещё резче, глаза превратились в чёрные колодцы, затягивающие и дикие. Тени бессонных ночей залегли под ними. Пол выглядел потерянным, уставшим и таким одиноким, что мне захотелось крепко его обнять.       — Ты пришла в себя? — будто не веря своим словам выдохнул он. Стремительно шагнув вперёд, он склонился надо мной, вглядываясь в лицо. Горячие пальцы осторожно коснулись свободной от капельницы руки, сжали, переплетая пальцы. А потом он поцеловал тыльную сторону ладони с таким облегчением и благоговением, что у меня перехватило дыхание. Казалось, что всё это время он ждал меня, боялся за меня. Абсолютно чужой, задиристый индеец, внезапно оказался ласковым мужчиной.       — Наконец-то, — вздохнул он, целуя руку горячими мягкими губами. — Слава Несару. Ты в сознании.       Я медленно выдохнула, поражённо глядя на Пола. Такой большой, широкоплечий и сильный. Он был из того типа мужчин, которые покоряют своей хищной, дикой природой. Трудно было представить его нежным, любящим, но именно таким он предстал передо мной, что на мгновение я усомнилась тот ли это Пол, которого я помню? Тот индеец был наглым, грубоватым, опасным и совершенно несдержанным. Этот же был уставшим, но ласковым, почему-то родным       — Привет, — скрипучим голосом выдохнула в кислородную маску. Горло резануло, и я скривилась от боли. Впрочем, она же сдавила грудную клетку. Квилет усмехнулся, прижимая мои пальцы к своим губам, вглядываясь в мои глаза.       — Привет, — горячее дыхание обдало кожу, покалываниями щипля подушечки. Мне показалось, что я впервые по-настоящему увидела Пола. Будто до этого передо мной представала странная, глупая личина, а вот он настоящий. Диссонанс между прошлым и настоящим выбивал из колеи.       Медленно выдохнув, мужчина осторожно положил мою безвольную руку и нажал на кнопку вызова врача. Наверное, что-то отразилось во взгляде, потому что квилет осторожно погладил по волосам.       — Всё будет хорошо, — уверенно произнёс он, странным образом успокаивая мои расшатанные нервы. — Теперь с тобой всё будет в порядке.       Я слабо улыбнулась, поощряя его за такую трогательную заботу. Удивительно как мало мне нужно было от мужчины, чтобы записать его в рыцари — всего лишь пара ласковых слов и нежный взгляд. Наверное, я всё же была под действием каких-то препаратов, раз из нормального человека превратилась в розовую лужицу ванильных мыслей. Стоп, детка. Приходи в себя.       Дверь вновь тихо распахнулась и в комнату вошёл высокий, тонко сложенный мужчина. Его кожа была настолько белой, что моя казалась не таким уж подобием полотна приведенья, золотистые волосы аккуратно зачёсаны назад, глаза янтарные, как если бы мужчина был фанатом разноцветных линз. Каждому свой пунктик. Внешностью он напоминал модель из глянцевого журнала. Создавалось впечатление, что он сбежал с показа «Мистер сексуальный доктор года» и пришёл в больницу, чтобы покрасоваться перед пациентами. Правда весь юмор и ирония тут же схлынули, стоило мне заглянуть в умные глаза. На мгновение показалось, что он уловил нить моих мыслей и неуверенность, смешанная с раздражением заёрзали в груди. Всегда предпочитала, чтобы мои мысли оставались сокровенными.       — Я рад, что вы пришли в себя, Михаль, — оттесняя Пола в сторону произнёс мужчина. Квилет бросил в его сторону предупреждающий взгляд, но покорно обошёл кровать и сел в кресло. Судя по тому как он в нём развалился, пристально наблюдая за доктором, в этом кресле он провёл уже много времени. — Меня зовут Карлайл. Я ваш лечащий врач. Что-нибудь болит?       — Грудь, — скрипящим, как несмазанные петли, голосом отозвалась на вопрос. Доктор кивнул, прикрутил подачу раствора в капельнице.       — Ничего страшного. Через пару дней она перестанет вас беспокоить. Вас доставили в больницу с остановкой сердца. Пол чудом вытащил вас с того света. Нам пришлось в экстренном порядке провести коронарное шунтирование. Один из сосудов был закупорен, пришлось создать новый проход для нормального кровообращения. Операция прошла достаточно тяжело. У вас сильно ослаблен организм. Сердце не справлялось с нагрузками. В следующий раз мы поговорим с вами о том, как следует поменять свою жизнь, чтобы вновь не угодить в больницу и ещё я посоветовал бы вам бросить курить. Лёгкие в ужасном состоянии.       Я слушала его едва ли не разинув рот. Коронарное шунтирование. Операция на сердце. Я подозревала, что однажды со мной это случится, но всё же лёжа в больничной кровати я не могла до конца осознать произошедшего. У меня была остановка сердца. Я правда была мертва? Это не розыгрыш? Видя перекошенное от шока лицо, доктор мягко произнёс:       — Вы были мертвы всего пару минут, а потом ваш друг запустил сердце снова. После операции вы пробыли в коме неделю, но благополучно преодолели её. Восстановление займёт месяцы, но я уверен, что вы справитесь с этим, — улыбка на лице Карлайла была приятной и успокаивающей. Однако маленькая истеричка внутри меня уже разогналась и успокаиваться не собиралась. Лишь из-за истощения и лекарств я не заверещала в голос, ударяясь в слёзы, как это было в детстве, когда мне только объяснили, что и как повреждено и с какими трудностями мне предстояло встретиться. Моргнув, я медленно выдохнула, ощущая неприятное покалывание в районе грудины. Казалось кожа там онемела.       — Вам уже можно вставать с кровати и понемногу передвигаться по коридорам. Это поможет быстрее восстановиться, — Карлайл снял с моего лица кислородную маску. Запахи наполнили лёгкие, защекотали нос. Я приготовилась задохнуться в запахе псины, что обычно исходил от Пола, напоминая мне о прошлых страхах, но его заглушали запахи лекарств. — Через несколько минут сестра освободит вас от капельницы. Попробуйте поесть. Хорошо, Михаль?       Я слабо кивнула, глядя в золотые глаза доктора. Наверное, линзы очень дорогие раз глаза выглядят настолько натурально. Попрощавшись Карлайл покинул палату, оставив меня и Пола наедине. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь писком приборов. Скоро их должны были отсоединить от моего тела.       — Давно ты здесь? — я взглянула на мужчину. Он сидел в кресле, подперев кулаком подбородок, покрытый щетиной. Квилет неопределённо повёл мощными плечами не спуская с меня взгляда тёмных глаз.       — С тех пор, как привёз тебя сюда, — удивлённый вздох застрял в груди. Я уставилась на Пола не верящим, растерянным взглядом. С чего бы ему торчать со мной в больнице? Откуда это трепетное отношение? Мы же грызлись, как кошка с собакой, норовя укусить друг друга побольнее.       — Серьёзно, что ли? — нахмурилась. Пол усмехнулся отчего его лицо приобрело оскаленное выражение. Грубоватое, мужественное, но приятное. Наверное, множество женских сердец было разбито этой звериной ухмылкой.       — Идит ещё не приехала, Амелия под домашним арестом из-за нервного срыва, своему кавалеру в последнюю встречу ты была явно не рада. Кто-то должен был за тобой присматривать, а так как я буквально дал тебе вторую жизнь, то мне о тебе и заботиться, — я изогнула бровь, глядя на квилета. Звучало так, будто он удочерил меня и теперь, как заботливый родитель, собирался со мной нянчится. Несмотря на первый порыв как всегда потонуть в раздражении, я улыбнулась кончиками губ, ощущая благодарность к мужчине за то, что в трудную минуту он не оставил меня. А ведь был совершенно посторонним человеком.       — Спасибо, — прохрипела, глядя в глаза, затягивающие словно колодцы. — Спасибо, что был со мной.       Пол наклонился вперёд, взял в свои широкие горячие ладони мою руку, слишком маленькую и холодную. Осторожно поглаживая подушечками закостеневшие пальцы, он улыбнулся. Черты лица разгладились, в глазах появился живой блеск, от него словно дохнуло спокойствием и нежностью.       — Я не мог остаться в стороне. Я хочу быть тебе другом, опорой. Как думаешь, я заслужил эту роль? — хрипловатый, проникновенный голос пустил мурашки по коже, а тепло от его рук поползло от ладони вверх к локтевому изгибу, плечу, чтобы через мгновение согреть всё моё тело.       — Учитывая, что я обязана тебе жизнью, — неловкость сжала изнутри, лекарства всё ещё туманили разум, — то тебя пора записывать в члены семьи. Одно лишь спрошу — оно тебе надо? Ты понимаешь в какой мешок дерьма лезешь?       — Лучше, чем ты можешь себе представить, — со странным обещание отозвался Пол. Я закатила глаза, мысленно уверяя себя, что индеец в скором времени ещё пожалеет, что решил со мной связаться. Но мужчина выглядел непреклонным и уверенным в своих словах и намерениях.

POW Пол

      Лес мелькал с неимоверной скоростью, запахи и звуки дурманили волчий разум, но над всеми чувствами властвовал образ единственной. Всё внутри меня сжималось от радости. И дело было не только в том, что Михаль наконец вышла из комы и теперь сквернословила направо и налево, тем самым восполняя время, проведённое с закрытым ртом. Она приняла меня, подпустила на несколько шагов ближе.       Мне до сих пор с трудом верилось, что теперь я полноценно мог назвать себя другом этой сумасшедшей ведьмы. Она смотрела на меня с насмешливым смирением, будто понимая, что я всё равно не отстану, даже если она решит подпалить мой хвост.       Впервые с тех пор, как мы только встретились и закрутилась эта сумасшедшая история, я ощущал себя спокойным, целым. Прошло ещё несколько дней после того, как она пришла в себя, прежде чем я решился отлучиться от неё к стае. Девушка всё ещё была слаба. Не могла самостоятельно передвигаться, потому я не без удовольствия носил её на руках. Её маленькое тело всегда было таким холодным, что я не мог удержаться о того чтобы растереть хрупкие плечи, разгоняя кровь, или дыханием согреть тонкие пальчики. Я вдыхал аромат её кожи, смешанный с разъедающими запахами лекарств, и не мог надышаться. Мне всё время было мало.       Мы могли разговаривать сутками напролёт, споря и препираясь. Другую девушку я, наверное, бы уже послал со всеми её закидонами, но в Михаль находил невероятно милыми и её цинично-насмешливый взгляд на жизнь, и желание сделать всё самостоятельно несмотря на слабость и болезнь, и едкие замечания, и ругательства на которые она не скупилась. Первое время я честно грозил ей промыть рот с мылом, если она вновь ругнётся, а потом сам не заметил, как стал перенимать странные словечки.       Она заставила меня читать книги, я её — смотреть футбол. Оба мы ненавидели увлечения друг друга, но отплёвываясь терпели. Теперь она засыпала держась за мою руку, по возможности приткнувшись к боку, потому что всё время мёрзла. Я учился контролю. Между нами пронеслось столько всего за пару дней, что казалось будто мы прожили вместе целую жизнь.       Только теперь я понял, что значит иметь пару. Она была словно моим внутренним предохранителем. Той гранью человечности, которой мне так не хватало. Она делала меня лучше.       «Пол!» — радостным воем поприветствовал в голове Сет. Я оскалился, рыча в ответ, перебирая лапами, в первые за долгое время стремясь слиться со стаей, почувствовать присутствие братьев, поделиться с ними своим счастьем.       «Мужик, наконец-то твои мозги встали на место. Наверное, стоило раньше припугнуть твою единственную, чтобы ты голову из задницы вытащил» — едко протянул Джаред. Снова этот мальчишка не фильтровал выражения.       «Я бы перегрыз тебе глотку раньше, чем ты решился навредить Михаль» — рыкнул на брата, попутно обещая, что стоит мне добраться до него, как он лишится своих ушей. Совсем без меня расслабились поганцы.       «Я рад, что с девушкой всё хорошо» — мягко произнёс Сэм. Его облегчение откатом ударило по моему разуму. Альфа больше всех переживал, что моя крыша съедет, если сумасшедшая ведьма застрянет в коме или прогонит после пробуждения. Наверное, небеса надо мной смилостивились, потому что девушка воспринимала меня вполне спокойно и даже дружелюбно.       Но всё же иногда она дёргалась почувствовав мой запах. Были мгновения, когда фобия брала верх над разумом, и Михаль отшатывалась от меня в сторону с бешеными глазами, готовая дать дёру. Я твердил себе, что со временем нам удастся пройти этот этап, но видя в который раз как Михаль сотрясает озноб, а воздух наполняет сладкий, волнующий аромат страха, меня самого выкручивало.       «Поспеши! Тренировка уже началась!» — с неподдельным восхищением взвизгнул Сет. Несмотря на временную остановку в отношениях с Амелией он был весел и оптимистичен, а ещё излучал восторг от наблюдения за вампирами. Казалось ничто не могло заставить этого парня грустить.       Я напомнил себе, что над нами весит угроза армии новорождённых, созданных Викторией, и от былого хорошего настроения не осталось и следа. Я мечтал лично сомкнуть челюсти на её шее. За прошедшие месяцы вампирша доконала меня своими появлениями на границе. Она как бельмо на глазу светилась то здесь, то там, оставляя за собой вереницу трупов. И больше всего на свете меня страшило, что ей может попасться моя наречённая, любящая шастать по лесу. Одно радовало, что сейчас она под строгим присмотром врачей.       Этим утром наконец-то приехала Идит и теперь сидела у кровати Михаль. Она влетела в палату в тот момент, когда я помогал девушке натянуть свитер поверх майки. Раны на её теле заживали медленно даже по человеческим меркам, боль в месте разреза всё ещё её беспокоила, и потому я старался сделать всё чтобы она двигалась как можно меньше. Первое время Михаль старательно отодвигалась, плевалась ядом, а потом смирилась.       В моей голове пронёсся тот момент, когда Идит ввалилась в палату. Мы замерли, оглянувшись на неё. Я держал край кофты Михаль, оттягивая его вниз, стоя между разведённых ног девушки, а она держалась одной рукой за моё предплечье, прислонив голову к груди. Её всё время одолевала слабость и сонливость из-за лекарств. Какой крик подняла Идит, подумав, что я решил воспользоваться положением её горячо любимой племянницы и склонить к сексу. Меня до сих пор потряхивало от возмущения и злости на женщину. Нормальный мужик не станет принуждать ослабленную болезнью девушку, хотя бы потому что получит сомнительное удовольствие от трепыханий над бревном. К тому же Михаль была не просто девушкой, она была моей парой, но откуда Идит могла это знать. Она налетела на меня с кулаками, воя как сирена. Я даже опешил в первое мгновение и шарахнулся от женщины, как от чумной. Михаль наблюдала за нами с выражением абсолютного тупняка, а потом зашлась каркающим смехом, мгновенно задушенным болезненным стоном. Я в который раз напомнил себе, что с этой бледной ведьмой не соскучившись.       Ухмыляясь собственным мыслям я выскочил на прогалину, где дрались друг с другом кровососы. Не хватало только Карлайла. У него были неотложные дела в больнице, и когда я уходил он клятвенно заверял Идит, что Михаль достаточно окрепла, чтобы вернуться домой. Правда ещё несколько месяцев домашнего режима ей были обеспечены. Мне это было на руку. Меньше будет по лесам бродить, грозя попасть под клыки Виктории.       «Ты вовремя» — усмехнулся Эмбри, кивая головой в сторону борющихся вампиров. Огромный, похожий на гору парень в открытую нападал на более утончённого вампира, который раз за разом легко уворачивался от его медвежьей хватки и слепой ярости. Остановившись возле Сэма, я с интересом склонил голову набок.       Вампиры двигались быстро, но не достаточно, чтобы избежать моих клыков и когтей. Больше угроза новорождённых не казалась мне такой фатальной. Даже численное превосходство не спасёт их от расправы.       Наблюдая за тренировкой я в какой-то момент уловил странный едкий запах. Кровосос не иначе. Дёрнув ушами, обернувшись на запах, среди деревьев я заметил ускользающую высокую фигуру, закутанную в грязную одежду. Глухо зарычав, бросился за вампиром, отпуская инстинкты, позволяя внутреннему волку взять верх над человеком. Меня накрыл азарт охоты, жажда крови и расправы над врагом. Где-то на грани сознания я почувствовал, что следом за мной сорвались Джаред и Квил. Втроём мы погнали тощего юношу через лес, наступая ему буквально на пятки. В какой-то момент я сделал рывок, щёлкая пастью у шеи вампирёныша и тот взвившись пронзительным визгом прибавил скорости. Я внутренне ехидствовал, специально глухо рыча, пугая кровососа. Он был ещё мальчишкой с копной тёмных волос, окутанный с ног до головы вонью ужаса. Приспешник Виктории был бесхребетным трусом, и я с радостью был готов лишить его жалкого существования.       «Впереди обрыв!» — зло рявкнул Джаред, также, как и я распалённый погоней.       «Не уйдёт» — с мрачной решимостью огрызнулся в ответ. Сделав прыжок, я приземлился на спину мальчишки, с треском ломающегося льда разрывая его плоть когтями. Вампир взвыл изворачиваясь. Он ужом выкрутился из-под моего тела и метнулся к выступу, падая в бурлящую воду. Рассерженный вой вырвался из пасти. Взбешённый тем, что добыча ускользнула, я метался у края, вглядываясь в пучину, но вампир так и не показался на поверхности.       «Мерзкий крысёныш» — заскрежетал клыками. Рядом неудовлетворённо зарычал Джаред, а Квил робко отступил в сторону, как и мы глядя вниз.       «Всё-таки смысля гад. Прыгать за ним нет смысла» — вздохнул Кэмерон. «Нужно возвращаться»       Я согласно кивнул, в последний раз глянув в сторону воды, и медленно потрусил к стае, злясь, что не смог нагнать вампира и разорвать его на куски.

POW Михаль

      Сидя на кровати, дёргая рукава тёплого свитера, я наблюдала за тем, как по комнате метались Амелия и Идит без умолку треща о чём-то. Они приехали пару минут назад, чтобы забрать меня домой и теперь метались по палате в ожидании врача, который должен был занести пару документов относительно страховки, прежде чем мы могли бы спокойно покинуть больницу.       Ноги вновь напомнили о себе тупой болью. Старые раны давали о себе знать. Казалось весь организм взбунтовался против меня больше не желая терпеть халатного отношения. На мне и раньше заживало всё с трудом, а после сердечного приступа и вовсе будто замерло на месте. Впервые увидев вертикальный разрез в ложбинке между грудей я застыла, ощущая отвращение и жалость. Мало мне было шрамов, теперь ещё вот это, а к диагнозам добавился новый пунктик. Кажется, мне уже можно было дать инвалидность. О работе в баре можно было забыть — слишком большая нагрузка. Курить хотелось неимоверно, но с тех пор, как я пришла в себя, никто мне этого сделать не позволил. Пол, как увидел меня у окна с сигаретой, выпрошенной у мужичка из соседней палаты, чуть не вырвал с руками, а соседа припугнул так, что тот теперь при виде меня начинал заикаться.       Порой меня бесило общество квилета. Причём до такой степени, что я была готова придушить его подушкой во сне. Потом появилась странная зависимость. Он был тёплым и надёжным, я уже не могла спать не ощущая его внимательного взгляда, не чувствуя горячей ладони, сжимавшей мою руку. Осторожно, словно боясь меня спугнуть он влез в мою жизнь, окружив заботой и вниманием. Меня таскали на руках, как кисейную барышню, на что я первое время визжала, а потом научилась получать удовольствие, расслабляясь в сильных горячих руках. Тот, от кого я шарахалась, как от огня, оказался самым преданным и терпеливым. В то время как самых близких не было рядом, он ступал за мной тенью, порой проявляя чудеса выдержки.       После пробуждения я была далеко не красавицей, к тому же немощной, как старуха. Путь до туалета превратился в испытание воли, а приём пищи в пытку. До сих пор помню, как впервые мне принесли еду. Она пахла так вкусно и была такой аппетитной на вид, но стоило мне сунуть в рот первый кусок, как всё полезло назад. Пол не растерялся, вытащил меня из кровати и тут же опустил около унитаза, собрав волосы на макушке, чтобы не лезли в рот. Не думаю, что это было приятное зрелище, но тем не менее Пол ничего по этому поводу не сказал и не сбежал даже после того, как меня в третий раз за день пришлось тащить в туалет и держать за волосы.       Сама того не желая я прониклась симпатией к этому здоровяку, который умело отвлекал меня от мрачных мыслей. Я не могла понять, что его держит возле меня, но была благодарна за всё что он сделал, за каждый подаренный миг. Врачи обращались со мной, как с фарфоровой куклой, которая вот-вот могла рассыпаться, Пол конечно тоже носился как курица-наседка, но при этом умудрялся отпускать ехидные замечания и выбешивать одной наглой ухмылкой. Наверное, лишь благодаря нему я не свихнулась в четырёх стенах.       — Ты меня слушаешь?! — всплеснула руками Идит, я моргнула пару раз.       — Что? — мозг заскрипел, пытаясь понять насколько важную информацию я упустила. Амелия издала странный понимающий смешок, на что я заломила бровь. — Что? — уже было адресовано девочке, та лишь успела пожать плечами прежде чем тётка вновь зашлась пламенной речью.       — Нет. Я значит здесь перед ней распинаюсь, пытаюсь как-то в кучку собрать её мозг, а она меня даже не слушает! Михаль! Ребёнок, ты совсем не бережёшь своё здоровье. Говорила, что будешь в порядке, а сама, — я закатила глаза. Эта шарманка крутилась с тех пор как она приехала. Слава Богу я уговорила тётку не звонить бабуле и не докладывать о том, что попала в больницу с остановкой сердца. Старушка бы не посмотрела на возраст, прилетела и прикопала бы меня на ближайшем кладбище. Мол, раз так хочешь помереть, я лучше своими руками тебя уложу, чем ты угробишь себя очередным неверным решением.       — Успокойся, Идит. Сейчас же всё хорошо, — мягко, как только могла, произнесла я. Тётя замерла на месте, буравя меня мрачным взглядом.       — Хорошо? Тебе разрезали грудную клетку, ушивали-расшивали сердце, и ты говоришь, что теперь всё хорошо? Ты была мертва! Боже мой, как я это допустила, — застонала женщина, хватаясь за голову. Я любила Идит, как собственную мать, но когда она впадала в такой чисто родительский ужас, была готова бить головой о стены. В своей опеке она была кошмарна.       — А-а-а-а! — взвилась стоном мученика. — Кто-нибудь дайте мне сигарету, я сейчас свихнусь.       — Не смей! — взвизгнула Идит. — Никакого курения!       Я скептически заломила бровь. Умом понимала, что возвращаться к старым привычкам не стоит, но меня уже который день ломало, даже руки тряслись, так хотелось затянуться. Вот она зависимость.       — Вы такие шумные, — дверь распахнула и на пороге появился Пол. Как всегда, в старых джинсах, майке и тёмной куртке. Он усмехнулся глядя на меня. — Вас на весь коридор слышно.       Мужчина протянул бумаги Идит, видимо перехватил врача по дороге, а сам шагнул ко мне. Знакомое тепло омыло с ног до головы, будто заключая в кокон, ограждая от всего мира. Внимательный взгляд пробежался по лицу, телу. Скорее по привычке Пол взял мои холодные руки и принялся их осторожно растирать, согревая. Я прикрыла глаза наслаждаясь заботой и лаской, медленно вдыхая аромат квилета. От него привычно пахло лесом, осенью, мускусом и чем-то терпким. Сквозь эти ароматы пробивался запах шерсти, но мой притупленный большим количеством разных лекарств разум слабо на него реагировал. Привычная тревога на мгновения свела судорогой тело, а потом отступила, позволяя мне самой решать убегать от индейца или принять его дружбу.       — Как ты себя чувствуешь? — произнёс Пол, заглядывая в глаза. Я усмехнулась кончиками губ, наслаждаясь трепетным отношением.       — Вполне сносно, — мужчина сощурился, покачал головой, но если и заподозрил, что меня всё ещё мучают боли, то виду не подал.       — Ладно. Давай-ка на ручки, сумасшедшая ведьма, — с рокотом в голосе произнёс Пол, легко поднимая меня с кровати, чтобы прижать к широкой груди. Я уже настолько привыкла к этой позе в его объятиях, что воспринимала как что-то само собой разумеющееся.       — Эй, большой папочка. Может хватит меня таскать, всё же ножки свои есть, — довольно скалясь, уронила голову на широкое плечо. Пол хмыкнул, отчего его грудь задребезжала и приятные мурашки побежали по спине. Всё-таки этот индеец был чертовски силён. Я подозревала, что он вполне спокойно мог сломать мою шею одним движением руки.       — Ножки-то есть, но только пока ты на них доползёшь до машины, мы поседеем, — я фыркнула, но не могла перестать ухмыляться. Такая трогательная забота с его стороны была приятна. За спиной Пола прокашлялась Идит.       — Может быть вы уже оторвётесь друг от друга и вернётесь с небес на землю, — заворчала женщина. Я скосилась в её сторону. Что опять не так? Так и подмывало швырнуть что-нибудь в тётушку. Амелия рядом с ней понимающе улыбалась и будь я хоть чуточку сильнее, чем была, сняла бы ботинок и кинула ей в лицо.       — Завидуйте молча, — осклабилась на любимых девушек. Обе скривились, как от зубной боли, но промолчали, а Пол тихонько посмеиваясь грудным смехом понёс меня из палаты по широким коридорам. Я была счастлива покинуть больницу, ощутить прохладные порывы ветра, запахи жухлой травы и сырости.       Посадив меня в жёлтый джип, квилет сел рядом и заботливо обнял, позволяя откинуться на сильное плечо. За руль села Идит, а Амелия приютилась рядом с ней на пассажирском месте. На этой самой машине, точно также в руках индейца меня привезли сюда, и точно также увозят обратно. Живую. Вновь обманувшую смерть.       Я иронично усмехнулась, прикрыв глаза, погружаясь в жар тела мужчины. Сколько раз я ещё буду балансировать над пропастью, прежде чем сорвусь раз и навсегда? Будто почувствовав мои внутренние волнения Пол крепче обхватил за плечи, притягивая к груди, заключая в прочный кокон рук. В его объятиях было так тепло и спокойно, что я быстро разомлела, отпуская мысли, позволяя сознанию скользнуть в темноту.

***

      Меня также внесли на руках и лишь в доме под ворчание поставили на ноги, правда тут же дали указание сесть на диван и быть милой зайкой, за что Пол получил подушкой по затылку. Правда это резвое движение аукнулось мне болью в грудине, и я ойкнув зажмурилась. Квилет тут же оказался рядом, хмуря брови присел на корточки и принялся поглаживать по спине, пристально наблюдая за выражением лица. Тепло его рук будто проникая в тело успокаивающей волной смыло боль, я смогла рвано вдохнуть, чтобы потом задышать спокойно и размеренно.       — Врач сказал никаких резких движений. Ведьма, когда ты научишься следовать указаниям? — с лёгким раздражением в хрипящем голосе произнёс Пол. Я приоткрыла глаза, глядя на мужчин сквозь занавес ресниц.       — Когда ты зад научишься вылизывать, краснокожий, — усмехнулась в ответ. Пол сощурился, щёлкнул по носу и поднялся на ноги.       — Пока я здесь, могу помочь со шкафом наверху, — обращаясь к Идит произнёс он. Женщина замахала руками, но индеец уже не слушая отговорок, скинул куртку и направился наверх. Комната так и осталась разгромленной. Времени на починку всё никак не находилось.       — Знаешь, — вдруг протянула Идит, когда я с кряхтением поднялась с дивана и семимильными шагами добралась до кухни, где Амелия и тётя раскладывали продукты, — он явно на тебя запал.       — С чего бы? — я скривилась, внутренне негодуя на привычку родственницы сводить меня со всеми кто проявлял ко мне малейший интерес.       — Ты серьёзно? — хмуро уставилась на меня женщина. Я пожала плечами. — Ты вообще не заметила, как он на тебя смотрит? Да он носится с тобой как с писаной торбой. На меня даже Эрик никогда не смотрел такими преданными, обожающими глазами. Этот парень готов в лепёшку расшибиться, чтобы ты только на него внимание обратила.       — Не преувеличивай, — отмахнулась от родительницы. — Думаю, это просто чувство ответственности за мою спасённую жизнь. Он же меня из лап смерти выцарапал.       — Ты всегда найдёшь объяснение, да? — недовольно покачала головой Идит. — Поверь мне, Михаль. Это не просто ответственность. Мне Пол никогда не нравился. Он всегда был несдержанным, грубым, самым настоящим бабником, но рядом с тобой он меняется. Ты не замечала каким аккуратным и ласковым он становится, когда прикасается и разговаривает с тобой? Такое трепетное отношение у него только к тебе. Остальные — безликая толпа, на которую он спокойно срывается.       Я закусила губу, неловко дёргая рукав кофты. Большая чистая любовь? Наверное, в свете последних событий для меня это слишком, чтобы воспринимать слова тёти всерьёз. Мы ведь говорили с ним. Он хотел быть мне другом, семьёй, опорой. Это не тоже самое, что возлюбленный.       На столешниц зазвонил сотовый, глянув на экран, я вздохнула. Только Йена для полноты душевного раздрая не хватало. Соскользнув со стула, я медленно вышла на крыльцо и только когда закрыла за собой дверь приняла вызов.       — Здравствуй, Йен, — не скрывая усталости в голосе поприветствовала мужчину. Он ни разу не появился в больнице за всё то время, что я лежала. Ни разу не позвонил, не напомнил о себе. Это было странно, но от мыслей о нём меня всегда отвлекал Пол. Честно говоря, я думала, что голубоглазый опасный мужчина больше не появится в моей жизни.       — Здравствуй, ma petite, — с хрипотцой произнёс Йен. — Тебя уже выписали?       Я застыла, хмурясь. Сотни вопросом промелькнуло в голове, а липкое чувство страха лизнуло спину. Иррациональное опасение перед мужчиной заставило ухватиться за перила, чтобы не шлёпнуться задом на пол. Он был моим возлюбленным, первым, тем, кто приоткрыл дверь выпуская мои чувства, но я боялась его и стремилась отдалиться. Почему?       — Ты знал, что я была в больнице?       — Знал, — вздохнул голос в динамике. — Я хотел приехать, но не смог. Временные трудности. Как твоё самочувствие?       — Теперь всё хорошо, — собственный голос показался эхом. Несмотря на внутреннее неприятие Йена, я почувствовала холодок сомнения. Для человека, который был так безумно влюблён, клялся и божился, что всегда будет рядом, он ни разу не дал о себе знать пока я лежала в больнице. Насколько грандиозными у него должны были быть трудности, что он не нашёл минуты, чтобы хотя бы позвонить. Тут же дал о себе знать один из моих тараканов в голове, который вечно во всём сомневался и никому не верил. Он как заведённый заголосил в моём сознании.       «А я тебе говорил! Я говорил! Я тебе говорил!»       Я тяжело вздохнула, опустила взгляд в дощатый пол, приказывая голосу замолкнуть. Я не хотела ругаться с Йеном, выяснять отношения. Я устала. Был долгий день, меня снова напичкали лекарствами от которых все чувства словно притупились. Может быть во мне говорил внутренний пессимист, но я хотела завершить эти странные отношения, где я вечно в подвешенном состоянии то теряющая голову от любви, то съезжающая с катушек от ужаса перед перспективами потерять свободу и независимость.       На глаза попалась мятая пачка сигарет. Видимо выпала из кармана, когда меня в спешном порядке увозили из дома. Подойдя к ней, откинув крышку я усмехнулась. Последние две сигареты и зажигалка.       — Знаешь, Йен, — села на дощатое покрытие, сунула в рот потрёпанный белый цилиндр. — Не нужно больше звонков. Давай завершим всё сейчас. Я больше не хочу, чтобы ты приезжал, — чиркнуло колёсико зажигалки, и я наконец затянулась никотином, прикрыв глаза. Дорвалась.       — Ma petite, — мягко, но настойчиво произнёс мужчина. Выпустив серебристую струю дыма, я качнула головой, как если бы он мог меня видеть.       — Нет. Всё, Йен. Давай остановимся сейчас.       — Это потому что меня не было рядом с тобой в больнице? — тихо произнёс он. Я вздохнула, упиваясь никотином, ощущая покалывания в груди и привычный дурман в голове.       — Отчасти, — можно было сказать столько забитых фраз. Мол, это не твоя вина, это я такая неправильная любить не умею. Или — просто я ещё не готова к отношениям, особенно серьёзным, а ты великолепный, и я желаю тебе счастья с другой. Всё это можно было сказать, но я не сказала не желая опошлять то, что между нами было. Он был моим первым, хотя бы мгновение, но я действительно его любила. Сильно, до одури, а потом словно концы обрубили. Сейчас осталось только опасение.       — Я уже ничего не смогу изменить? — с обречёнными нотками в приятном голосе скорее утвердил, чем спросил Йен.       — Нет. Уже нет, — чувство облегчения накатило внезапно, заставляя чувствовать себя сволочью.       — Тогда до свидания, Михаль. Не смотря на всё я рад, что ты была в моей жизни, — его слова неприятно кольнули. Теперь я окончательно и бесповоротно чувствую себя последней гадиной. Ладно. Пусть он будет прекрасным принцем, а я ведьмой с крючковатым носом. Если ему от этого станет лучше, то так тому и быть, я уж как-нибудь переживу.       — До свидания, Йен, — вызов был сброшен, и я вновь затянулась, глядя на лес, распростёршийся перед домом. Я потянула к губам сигарету, но меня схватили за кисть и подняли руку вверх. Я резко вскинула голову, сталкиваясь с недовольным взглядом Пола. Он сидел за моей спиной, обхватив горячей рукой за талию, подтянул к груди.       — Врач не рекомендовал тебе курить, — с манящей хрипотцой в голосе произнёс мужчина, буравя взглядом, удерживая кисть. Я повела плечом.       — Хочешь терпеть моё недовольство? Потому что если я не покурю, то стану твоим личным кошмаром, — потянула руку на себя, но Пол держал крепко. Казалось даже не заметил моих потуг. Он хмыкнул. От этого рычащего звука у меня по спине побежали мурашки.       — Я лучше буду терпеть тебя вредной, но живой, чем довольной, но мёртвой, — на это сказать было нечего. Обхватив губами фильтр, Пол затянулся, обжигая подушечки пальцев горячими сухими губами. Я смотрела ему в лицо с удивлением и непонимание, лёгкой досадой и заинтересованностью. У этого мужчины явно что-то с головой, раз он связался со мной.       — Ладно. Сегодня ты выиграл, но это не значит, что я не добьюсь своего, — Пол усмехнулся, выпуская серебряный дым, с прищуром наблюдая за мной. Он ничего не ответил, а я откинулась на его плечо, млея от тепла и уверенности, что исходили от квилета. Он курил медленно, подолгу задерживая губы на пальцах, словно целуя.       Начался новый виток моей сумасшедшей жизни.