Танец Крови или Проклятье рода Локсар

      – Не смей, Грей! – крикнул отец, глядя как буквально на глазах старший сын сходит с ума, слыша в голове лишь крики безумия. Его кулаки тряслись, как в припадке, словно мускулы могли подчинить себе волю хозяина. Леон застыл, наблюдая столь непривычную, охладившую кровь картину. И если Лейла перед смертью видела что-то подобное, Леон вполне мог бы впервые в жизни выразить ей искреннее сочувствие. Дортон шагнул вперёд, твёрдо встав рядом с Греем. – Ты слышишь меня? Ты не имеешь права убивать или причинять Леону какой-либо вред. Он тебе не служанка! Какую бы гадость он не натворил, он Фуллбастер.       – Да мне плевать! – заорал брюнет. С кровоточащими ранами от многочисленных ударов розгами он выглядел ещё более ужасающе.       Хотя и казалось, что дальше уже просто некуда.       Грей рванул вперёд, совершенно не владея собой, а в руке у него в мгновение ока возник ледяной меч с изящной рукоятью, усыпанной инеем. Леон подался назад, но раньше, чем мог опомниться… лезвие глубоко ушло ему в плечо.       – ГХ! – вырвалось из его лёгких, и на лбу у Леона впервые выступили крупные капли испарины от ужаса: Грей стоял рядом, надавливая на клинок с нечеловеческой силой, и если бы отец вовремя не нанёс старшему Фуллбастеру чудовищный удар в голову крепкой подошвой сапога, у младшего наверняка бы раскрошилась кость. Леон сидел на одном колене, во все глаза глядя на брата.       Грей с грохотом рухнул на землю, попытавшись встать и вновь дотянуться до меча, но Леон не стал ждать расправы. Под действием болевого шока он, как громом поражённый, закрыл рукой глубокую рану, из которой обильно хлестала кровь, и понёсся вверх по винтовой лестнице. Он не верил в произошедшее. Брат никогда не поднимал на него руку, никогда не представлял из себя особой угрозы… а сейчас явно был готов решиться на убийство. Леон почувствовал во рту металлический привкус, дрожа с головы до пят, и влетел в свою комнату, рухнув на пол.       – Леона запрещаю трогать, – прорычал Дортон, с силой подымая Грея с пола, придерживая чуть выше локтя. У того перед глазами танцевали звёзды, но удар, разумеется, был далеко не смертельным. Иначе Фуллбастер не получил его вовсе, благодаря своему проклятому бессмертию до момента свершения Танца Крови. Отец встряхнул его, с опаской глядя на то, как стискиваются кулаки сына. – А ну возьми себя в руки! Ты не смеешь убивать кого-то из своего рода.       – Он… Я его… Джувия теперь меня…       – Молчи. Флёр отведёт тебя в твою комнату и обработает все полученные раны… Джули!       – Д-д-да, господин Дортон? – раскланялась вышедшая из тени служанка. Она была шокировала произошедшим до глубины души… и до сих пор отказывалась верить, что кто-то из её хозяев мог убить Лейлу. – Ч-что вам… угодно?       – Угодно, чтобы ты немедленно перестала трястись и поспешила в покои Леона. Зашей ему рану, прижги, если потребуется. Нужно срочно остановить кровь. Сейчас же исполняй!       – С-слушаюсь.       И она подобрала подол платья, умчавшись вверх по винтовой лестнице. Грей в руках отца и не заметил приближения бледной Флёр, низко склонив голову.       «Господи, Джувия Локсар теперь… Джувия…»       Девушка не могла найти себе места. Всю ночь слёзы безостановочно струились из уголков её глаз, и она в ужасе царапала стены от безнадёги, оставляя на обоях параллельные полосы. Если этот ужасный тип только младший брат того, кто убьёт её… то насколько ужасен и кровожаден будет второй?! Она не могла об этом думать.       Стрелки часов неслись, как угорелые, и Джу не заметила даже, как время перенесло её с ночи на шесть утра. Такое ощущение, что жизнь толкает её к последнему вздоху. Это невыносимо…       Она прижала руки к горящим огнём щекам, шумно всхлипывая:       – Помогите… Помогите, кто-нибудь!.. Я не могу, я… Не могу!       Такого страха она не чувствовала никогда в жизни, и знала, что эти багровые, налитые адским огнём глаза будут сниться ей в кошмарах до самого судного дня.       «И случится это очень скоро. Даже скорее, чем ты думаешь…»       Она беспомощно съёжилась в углу, не в силах представить хоть какое-нибудь безопасное место. При мысли, что от Фуллбастера спрятаться было нельзя, она чувствовала себя голой, ничем и никем не прикрытой. Это чувство сводило с ума, ведь нет ничего ужаснее, чем страх без всякой опоры на поддержку, без надежды на хороший конец.       Это чувство загнанного в ловушку зверя, на которого уже наставили копьё.       Люси сидела на краю постели Нацу и нервно стирала пот с его лба, не обращая внимания на благодарный взгляд проницательных зелёных глаз. С того момента, как Драгнил перестал возить Локсар по петляющим маршрутам, его состояние действительно улучшилось. До идеала ещё было конечно, как ползком до Китая, но кожа начала приобретать здоровый оттенок, и тошнота кровью по ночам прекратилась. Люси полагалось плясать от счастья, но…       – Я ужасно беспокоюсь за Джувию, – тихо сказала Хартфилия. Нацу повернул к ней голову. – Вчера вечером она была бледнее смерти, я никогда не думала, что увижу её такой. Пыталась позвать её, но Джу заперлась в комнате, не проронив ни слова. Что с ней?..       – Не уверен, что могу это знать… но, похоже, что её срок приближается. И она столкнулась в поселении с чем-то таким, что убедило её в этом. Я тут подумал…       – Нет, Нацу, – наотрез сказала она, твёрдо сжав его руку. – Нет, никакой больше самодеятельности. Я запрещаю тебе подвергать себя опасности, ты только-только начал приходить в себя!       – Успокойся, у меня есть план, – сказал Драгнил. – Главное дожить до того дня, когда Локсар встретится со своей судьбой.       – Но…       – Если сработает, то я буду вне опасности, честное слово. Главное, чтобы вышло…       – Что ты придумал? – испуганно спросила Хартфилия, но Нацу улыбнулся, мягко прикрыв её рот рукой.       – Узнаешь. Но что мне и нужно для выздоровления, так это твоя забота. Не бойся за меня, просто согрей своим теплом. Помогает.       Флёр заботливо вытирала кровь со спины Грея, изредка смачивая ватку в целебном растворе. Фуллбастер сидел на полу, покорно подставляя спину её рукам, но при соприкосновении ватки с кровоточащей глубокой царапиной мучительно сжимал губы – раны ужасно щипало.       Они долгое время сидели в полном молчании, пока Грей, наконец, не нарушил тишину.       – Ты боишься меня, Флёр?..       Служанка ответила не сразу. На мгновение она убрала от него руку, приостановив лечение, и опустила глаза. Грей повернулся, украдкой взглянув на неё.       – Нет, – прокартавила она, робко продолжив работу. Грея снова дёрнуло. – Потерпите, жжение вот-вот пройдё…       – Действительно не боишься? – недоверчиво перебил он и невесело усмехнулся. – После всего, что произошло?.. После того, как я чудовищно расправился со служанкой и едва не убил Леона?       – Кстати насчёт этого. Господин Грей, – мягко позвала она, внимательно глядя ему в затылок. – Вы отказываетесь рассказывать господину Дортону причину убийства служанки. Но ведь… она пыталась совратить вас. Оскорбила вашу любовь. Так ведь?..        Грей выпрямился:       – Откуда ты знаешь, Флёр?       – В одном вы были совершенно правы, – улыбнулась француженка, – от отца вы действительно не добьётесь понимания… но я-то вижу. Когда вы напали на господина Леона, глаза ваши горели любовью. Господин Леон причинил Джувии Локсар вред, и я подумала, что похожий мерзкий поступок могла сделать и Лейла. Иначе вы бы никогда не решились на убийство.       Грей тяжко вздохнул и почувствовал, как щипание на спине, наконец, прекращается. Флёр обмывала заживающие царапины прохладной водой, мягко улыбаясь. Фуллбастер сгорбился, тяжко зарывшись пальцами в волосы.       – Чёртов Метель… – застонал он. Его трясло. – Джувия… Ты видела её, Флёр?.. Теперь она страдает от своей грядущей кончины. И знаешь… Когда мы делали платье, я был так счастлив, что подарю его Локсар, что вовсе позабыл о том, что за шёлковой тканью кроется только смерть любимой женщины. Что может быть ужаснее?..       – Метель? Вы сказали Метель, господин Грей?       – А? – удивился брюнет.       – Метель, – снова повторила Флёр. – Вы назвали Метель чёртовой.       – Да?.. – моргнул он, задумчиво сдвинув брови к переносице... как вдруг понимающе фыркнул. – Ну надо же… Лет тринадцать его так не называл – и вдруг всплыло.       – Кого – его?       – Да Леона, – отмахнулся Грей. Флёр удивлённо выпрямилась. Фуллбастер скучающе вздохнул. – Вот и ты не помнишь, что не удивительно. Я и сам только сейчас вспомнил. «Жили два друга, Метель и Вьюга, один с запада, другой – с юга»*, – на распев сказал он. Флёр улыбнулась. – Вьюга – это я. Нас так назвала мама перед самой смертью.       – А почему запад и юг?       – Это мама так шутила. Здесь запад и юг употреблены в самом прямейшем смысле. Она рассказывала, что страшно мучилась во время родов, и лежала в больничной палате со стороны юга, когда я родился. Когда полез Леон, пришлось развернуть кушетку на запад. Вот и получилось, что мы родились «с разных сторон света». Какое-то время мы с Леоном действительно называли друг друга этими глупыми прозвищами, Метелью и Вьюгой, пели какие-то стишки… но позабыли об этой ерунде тринадцать лет назад, когда стали постепенно ненавидеть друг друга. Забудь об этом. Просто вспомнилось.       – А какие стишки вы ещё пели?       – Думаешь, я помню? – он снова склонил голову, закрыв лицо руками, и мучительно помассировал виски. – Больно нужно мне эту дурь запоминать. В любом случае, Леон просто сводит меня с ума. Что же он натворил… Джувия…       Флёр печально отвела глаза и вздохнула, поднявшись на ноги, а когда прикрывала за собой дверь, услышала непривычно-подавленный голос господина:       – Я несу Локсар только смерть. Господи… Никогда в жизни мне ещё так сильно не хотелось исчезнуть, как сейчас…