Танец Крови или Проклятье рода Локсар

      – Доброе утро, господин Леон.       – Bonjour.*       Младший Фуллбастер распахнул глаза и сел, глядя на двух служанок, Флёр и Белл, перед собой. Он протёр глаза. Все служанки в их доме выглядели примерно одинаково, и у Лиона от их вида на миг пошла кругом голова. Флёр и Белл низко поклонились, сложив ручки.       – Пожалуйте к завтраку, – сказала Белл, не выпрямляя стан. – Господин Дортон и господин Грей уже прибывают в столовой.       Леон нервно поднялся с постели, припомнив события минувшей ночи. Как бы братец сдержал обещание… Если отец узнает, что он пытался убить старшего наследника, ему подзатыльником не отделаться.       – Ordonnez-lui de s'habiller?**       – Разумеется. Давай живее, Флёр.       Белл торопливо убирала постель, пока француженка переодевала хозяина. Разумеется, надевать плащ – это не шубу в трусы заправлять, демоны с этим могли справиться сами, но так уж было заведено.       Закончив приводить господина в приличный вид, служанки посторонились и раскланялись снова, пропуская Леона вперёд. Он очень нервничал. Грей и отец сейчас в столовой без него… Как бы не разговорились на сытый желудок.       Спускаясь по винтовой лестнице вниз, Леон расслышал голоса и вздохнул свободнее – брат горячо обсуждал с папой не его ночную вылазку с разделочным ножом. Грей упрашивал колеблющегося отца показать ему Локсар.       – …сделать. Папа, ну чего тебе это стоит? Я уверен, что ты умеешь воплощать картины или фигуры хотя бы в виде сферы… Доброе утро, Леон.       – Доброе утро, – сказал он, поклонившись отцу, и присел напротив Грея, косо глядя на беседующих. Он надеялся, что сможет воспользоваться просьбой Грея и также поглазеть на Локсар.       Дортон Фуллбастер ковырял вилкой в тарелке с яичницей:       – Очень уж ты нетерпелив, добрячок. Мог бы дотерпеть уже неделю и увидеть её в живую, как большинство предков…       – Но как только я её увижу вживую – сработает проклятие, папа. Мне очень хочется хоть что-то знать о ней. Весела ли? Печальна? Здорова?       – Пф-ф…       – Серьёзно, папа. Мне кажется, будет лучше, если я взгляну на Локсар.       – Чем лучше-то? – усмехнулся отец.       – Как я буду искать то, чего никогда не видел? – напомнил Грей. – Покажи мне девушку, пожалуйста. Я буду хоть знать, ЧТО искать, когда придёт срок. Не прошу же я показывать – где.       Старший демон вздохнул, глядя на наследника, и запил гренок сухим вином, после чего принялся обыскивать карманы плаща.       – Чёрт с тобой. Ладно, посмотрим мы на эту Локсар.       – Ого, папа, – поддержал голову рукой Леон, насмешливо зажав вилку в зубах, – вот уж не думал, что ты когда-нибудь пойдёшь на поводу у кого-то из нас. Раньше твоё «нет» обозначалось в словаре, как «нет». «No». Или… э-э… Флёр, как там по-французски?.. Кажется, non?       Флёр, стоящая с полудюжиной служанок в стороне, закивала. Девушки всегда находились близ хозяев, и сейчас ждали, когда прикажут наводить чистоту.       Леон не хотел дразнить отца, чтобы тот передумал делать то, что было выгодно ему самому, но знал, что иногда на Дортона насмешки действовали и в обратную сторону, ещё более полезную, словно кто-то с вызовом относился к его поступкам. Так сказать, «на слабо».       – Я не прогибаюсь под Грея, – уверил отец, извлекая из кармана спички. – Я просто не могу перечить судьбе, вот и всё. Если Грея одолевают чувства, что он должен увидеть Локсар раньше срока, то так тому и быть. Это шестерёнка в механизме судьбы. Лейла!       – Да, господин? – поклонилась одна из слуг.       – Подай блюдце.       Она торопливо поставила перед ним блюдо, пока следующая девушка уже подавала несколько игральных карт по указанию Дортона, и обе снова отошли к стене, не смея мешать. Сыновья, пусть и совершенно разные, что на облик, что на душу, выразили идентичное любопытство и придвинулись ближе.       Отец сосредоточенно разорвал карты надвое, бросив их в принесённое блюдце, и без всяких эмоций сделал на указательном пальце надрез десертным ножом, словно то было совершенно нормальным явлением. Девушки, что служили роду Фуллбастеров, с демонами не имели ничего общего, а потому содрогались как от подобного, так и от багрового блеска в глазах хозяев.       Грей неотрывно следил за тем, как капают на карты тёмные капли, и стиснул кулаки. Он и не думал, что удастся уговорить отца так быстро… Неужели он действительно увидит связанную с ним посмертными узами жертву прямо сейчас?..       Демон зажёг спичку не об коробок, а при помощи резкого взгляда, что заставило сыновей переглянуться, и бросил огонёк в гущу окровавленных карт. Они горели неохотно и долго, но никто не решался проронить ни звука. Дортон молча смотрел на пламя, Леон завороженно ждал, а Грей даже задержал дыхание. Он и не думал, что будет волноваться из-за такого пустяка.       Карты, наконец, догорели, и отец протянул руку, набрав в ладонь горсть пепла. Мужчина разминал его пальцами какое-то время, после чего изящно прокрутил кисть руки и разжал пальцы… но вместо того, чтобы просыпаться на пол и запачкать Фуллбастеру сапоги, пепел продолжил крутиться в воздухе, собираясь тёмной дорожкой в спираль. Леон охнул, на лбу Грея выступил холодный пот, и Дортон аккуратно подул в образовавшийся круг, который сейчас был схож с чёрной дырой.       Он протянул руку и дотронулся до пепла:       – Покажи мне младшую Локсар. Покажи, что делает сейчас, где бы третья дочь Лексии не прибывала. Сын Фуллбастера желает видеть свою жертву. Желание наследника – закон, а закон должен быть исполнен.       – Слышал, братец? – тихо спросил Леон, пока пепел перед ними постепенно становился синим. – Пользуйся положением, попроси у этой штуковины машину.       Грей оставил шутку без внимания, хотя непременно бы усмехнулся, не будь он так сосредоточен. Фуллбастер закусил губу, гадая, кого увидит перед собой… и вдруг все трое вздрогнули, с жадным интересом привстав со стульев. Грей раскрыл рот.       – Вы уверены, что он меня не… Ай, мой Боже! – послышался умоляющий голос из сферы, и из пепла вырос небольшой ручной попугайчик, что, проделав вираж, уселся на плечо напуганной девушке, что закрыла голову руками. Послышался также и чей-то снисходительный смех.       – Не бойтесь, дорогуша, это попугай. Он вас не обидит. Стоит не дорого.       – Ах, простите меня… – нервно распрямилась Локсар, с опаской поглядывая на существо у себя на плече, что возникла пред взором Фуллбастеров из пепла. – Я никогда не видела таких птиц… Ой, Господи…       – Не бойтесь, мисс Локсар, он очень дружелюбный.       Грей распахнул кроваво-красные глаза, замерев. Он видел перед собой высокую, совсем ещё молоденькую девушку с по-детски обеспокоенным лицом, что глядела на маленького попугайчика на своём плече живыми, небесными глазами. Её тёмные ресницы были густыми, как веер, лицо чистенькое, синие волосы падали на плечи и удлинялись дальше вдоль спины, бедная ткань платья повторяла невообразимо-пышные, прекрасные формы… Но Грей почувствовал судорогу прямо у самого сердца только тогда, когда увидел, с каким любопытством и любовью сочные губы Локсар изгибаются в улыбке. Она завораживающе подняла руку, проведя по пёрышкам попугая, и усадила птицу себе на палец, смеясь.       Её голос был, как бархат. Нет… Гораздо нежнее. По улыбке можно было понять сразу, что улыбаться ей приходиться не часто, потому что она никогда не улыбнётся только из вежливости. Она всё делает искреннее… Это были не глаза, а два бездонных серебрено-голубых омута. Грей и не заметил, как прижал руку ко рту.       Он никогда не испытывал ничего подобного, но тем не менее ясно ощущал, как всё нутро сжимается. Как сердце беспомощно хлюпает, не успевая повторять толчки разогнавшегося пульса. И пусть его завтрак был ещё почти не тронут, он наперёд знал, что не съест больше ни кусочка. То, что он увидел, затмило собой ВСЁ.       Локсар вздрогнула, когда попугайчик слетел с её пальца, и вновь пересел на плечо, после чего вцепился клювиком в серьгу девушки. Она рассмеялась… и пепел рассеялся. На кухне вновь воцарилась тишина.       Дортон кашлянул, задвинув стул, и вернулся к еде:       – Однако, симпатична.       – Аппетитная, – кивнул Леон, вновь нацепив на вилку яичницу… и с долей удивления посмотрел на старшего брата.       Грей так и остался на ногах, на стул не опускался. Он горбился и смотрел в одну точку широко раскрытыми глазами, удерживая рот рукой.       – Эй! Приём! – крикнул он, запустив в Грея вилкой. Столовый прибор стукнулся о его голову и отскочил, со звоном упав на пол. Дортон отвернулся от тарелки с недоумением. Грей не моргал, а его багровые глаза сверкали, подобно факелам в ночи.       – Сын, садись. Ты в порядке?       Грей пытался что-то сказать, но, по всей видимости, подавился собственной слюной, потому как издал булькающий звук и снова захлопнул рот.       Вторая попытка, однако, закончилась удачнее, и он сумел выдавить из себя:       – Она… Прекрасна.       – Угу, буфера что надо, – согласился отец, и Леон одобрительно засмеялся.       – Нет, – перевёл он глаза на папу. – Нет, не буфера. Не ноги. Не талия. Её лицо, папа. Оно живое. Оно… настоящее. Такое настоящие, что дух захватывает…       – Неужто влюбился? – недоверчиво покосился на него Леон. Грей болезненно сморщился и озабоченно потёр виски. Ему было хорошо и одновременно очень плохо. Кровь кипела, и с силой хлынула в лицо. – Фига ты красный. Иди, умойся. Ты, похоже, смертельно траванулся.       – Она, в самом деле, прекрасна! – воскликнул он, встав так резко, что стул старшего наследника полетел кувырком, а демоны передёрнулись. Грей посмотрел на свои руки и заулыбался так, как никогда до этого не улыбался, так что Дортон побелел, а Леон покрутил указательным пальцем у виска. Служанки переглянулись… и просияли – они-то точно знали, что означает эта несдержанная улыбка.       Обычно их господин отличался спокойствием, радушием к окружающим и каменной миной… но сейчас перед ними словно стоял другой человек. Возбуждённый. Неспокойный.       Счастливый.       – Вы видели её глаза?.. Я никогда в жизни не видел такой потрясающей натуры, ведь вся душа написана на её лице!.. Папа, я… Локсар…       Но рот не смог произнести того, что так хотелось сказать, и он лишь с внезапным теплом и одновременно уколом ужаса осознал непоколебимый факт.       «Я люблю её».       Грей не помнил даже, как очутился в своих покоях, но очнулся от внезапной радости уже на коленях в своей комнате. Он сидел в углу, уткнувшись головой в стену, чувствуя холодок внизу живота. Ему было плохо, и он вспомнил предположение Леона о том, что смертельно траванулся, с невесёлым смешком.       Действительно какая-то болезнь.       Он повернулся к двери, когда раздался стук, и приготовился было прогнать Леона… но вошёл не надоедливый брат. В дверях стояла обеспокоенная Флёр. Она сложила ручки, глядя на хозяина, и Грей фыркнул, снова отвернувшись.       Флёр улыбнулась.       – Qu'as-tu besoin?*** – устало спросил Грей, развернувшись к ней и плюхнувшись на задницу. Флёр улыбнулась ещё шире.       – Твой французский по-прежнему хорош, – тихо прошептала она.       Никто в этом доме кроме Грея не знал, что Флёр неплохо говорит и на родном языке хозяев. И никто не видел Грея таким, как сейчас: полное пренебрежение правилами приличия. Он просто сидел на пятой точке, как ребёнок. Грей и Флёр доверяли друг другу, потому как ласковые руки именно этой служанки меняли ему когда-то грязные пелёнки. Флёр была его няней, и в тайне от отца могла приласкать его лишний раз или научить мальчика нескольким французским понятиям. Флёр любила свой родной язык, а потому никому, кроме Грея не рассказывала о знании и второго языка, чтобы её не заставляли забыть о французском наречии. Для неё это стало бы ударом.       – Господин Грей, с вами всё нормально?       – Флёр, я… – он замялся, не зная, что сказать, и опустил глаза, запустив пятерню в волосы. – Я не знаю, что случилось, но когда я увидел Локсар… Я, скорее всего…       – Вы влюбились, – кивнула Флёр, взяв его за руку, и присела рядом. Он измученно посмотрел ей в глаза. – Да. Я это видела. Ваши глаза…они так блестели. Не помню, когда последний раз мне приходилось видеть столь сильные чувства. Наверно именно так Герцог смотрел на Лексию…       – Я и не думал, что влюбиться настолько просто, – тихо сказал он. – Пожалуй, даже слишком. Меня как торкнуло…       – Разве это повод для печали? – вновь поднялась на ноги Флёр. – Мне кажется, что вы наоборот хотели, чтобы в момент, когда вы сольётесь в танце, преобладали какие-то чувства.       Грей удивлённо посмотрел на неё… и понял, что Флёр права. Ему даже стало немного легче.       Француженка распахнула дверь его комнаты и добродушно проворковала напоследок:       – Vous devriez profiter de l'amour. C'est un sentiment merveilleux. Peut-il quelque chose de vous inspirer. Bonne chance, monsieur Gray...****       – Merci beaucoup, Fleur.*****       Служанка упорхнула из комнаты, оставив Грея наедине со своими мыслями. По натуре парень был мечтателем… а потому после разговора со служанкой действительно проникся её словами. От мысли, что он ЛЮБИТ, что здесь и сейчас его сердце переполняет ЛЮБОВЬ, его даже прошиб пот.       – Любовь может меня на что-то вдохновить?.. – задумчиво улыбался он, прикусив губу. – На что же?