Paramnesia

But I’ll be there for you As the world falls down Falling in love Но я буду здесь ради тебя, Даже когда мир рухнет и утонет в любви.

Всё валилось из рук — книги разбрасывались по полу, стоило их еле коснуться, вазы разлетались вдребезги, когда они находились рядом и просто всё шло кувырком с самого утра. Невезение достигло полного апогея, когда предназначенное для бала платье превратилось в угольки под напором утюга, что заставило Блум взреветь от бессилия — мысль о том, что какие-нибудь вредные ведьмы наложили на неё заклятье хронической неудачи казалась всё более правдоподобной. Решив, что терпеть это и далее невозможно, девушка быстро собралась и поспешила прочь из Алфеи, надеясь на то, что смена обстановки хоть как-то поможет. Обыкновенный полдень в дождливую осеннюю среду пришёлся как нельзя кстати — липкая сырость и бодрящий холод произвели неожиданно успокаивающее действие. Пока вокруг хмуро брели прохожие, поглубже ныряя вглубь своих дождевиков, Блум лёгкой походкой вышагивала по разноцветным улицам Магикса, не обращая внимания даже на то, что её несколько раз окатили из лужи — она просто была уверена в том, что хуже быть уже не может. Витрины магазинов пестрили обилием, зазывая к себе наличием сезонных скидок, там и тут выпрыгивали на дорогу рекламщики, пытаясь навязать свои листовки, но все их по обыкновению сторонились. Пожалуй, Блум обошла бы всё это стороной, если бы неожиданно не усилившийся дождь, заставивший заметаться в поисках укрытия. Даже не подумав взглянуть на вывеску, фея распахнула ближайшую дверь и поспешила скрыться в недрах небольшой лавки. Встряхнувшись на пороге и вежливо поздоровавшись с продавцом — а это был угрюмый орк, подобный Кнуту, что-то с деланно умным видом, искавший в газете, — Блум с любопытством огляделась, решив для себя, что здесь можно будет присмотреть какие-нибудь сувениры для близких. Привлекательно оформленные деревянные резные полки были битком набиты самым разнообразным товаром, здесь были как высокотехнологичные приборы с Зенита, так и редкие травы с самой Линфеи, пожалуй, каждый смог бы найти себе вещичку по вкусу в этом обилии. В воздухе витал приятный запах лаванды, а мелодичная песня, доносившаяся из старинного золотистого патефона, повествовавшая о грустной любви, окутывала сердце неожиданным предчувствием чуда. С удивлением Блум отметила про себя, что песня была на английском и она даже понимала часть слов.

Я останусь рядом с тобой, когда мир рухнет и утонет в любви.

Сама того не заметив, она застыла посреди лавки, прислушиваясь к словам песни, затаив дыхание — что-то знакомое слышалось в этих строках и, почему-то веяло воспоминаниями о давно забытом враге. Возможно, то была вина дождя, беспощадно набивавшего ритм по окнам, напоминая своим шумом бушующие волны, но фея в одно мгновение вспомнила далёкий пасмурный день, проведённый на Андросе, когда Валтор впервые предложил ей присоединиться к нему. Тогда он сел подле неё, преклонив колени, и протянул руку, заглядывая в глаза и уверяя девушку в том, что не причинит вреда и, стоит признать, Блум поверила его словам, пусть и не подала тогда виду. Странно, но спустя три года это воспоминание больше не веяло ненавистью, а даже наоборот, вызывало приятное чувство ностальгии. — Скажите, мисс, может быть у Вас есть старшая сестра? Хриплый голос орка неприятно пронзил слух, отвлекая от чарующей песни, что заставило Блум вздрогнуть и испуганно оглянуться. С натянутой улыбкой продавец протягивал ей какую-то книгу, подзывая при этом правой ладонью к себе. — Думаю, эта история может понравиться Вашей сестре. Пусть она прочтёт её для Вас, мисс. Медленно приблизившись к прилавку, с опаской поглядывая на большущие мозолистые ладони орка, Блум осторожно приняла книгу из его рук. Серебристая обложка была украшена красивыми камнями, вышитое чёрными буквами название гласило «Лабиринт». Задумчиво повертев предложенный подарок, Блум наконец сдалась — книга была красиво оформлена, к тому же Дафна обожала сказки, сестре и вправду приглянулся бы такой дар. Расплатившись с орком, она направилась к выходу, когда продавец окликнул её: — У тебя нет власти надо мной, — произнёс он и, заметив недоумение в глазах феи, добавил, — именно эту фразу стоит сказать принцессе, когда она пожелает покинуть Короля Гоблинов.

Когда болью омрачится всё, что было так важно для тебя и остальные чувства угаснут, не оставив и шанса на счастье, я всё равно останусь с тобой.

Неизвестный певец продолжал уверять в своей преданности и любви, даже когда дверь магазинчика осталась далеко позади, а в памяти причудливо вырисовывались серые глаза побеждённого врага и руки, тянувшиеся к Блум с мольбой о дружбе. Вывеска ларька напоследок моргнула радужной гирляндой, позволяя прочесть название «Лабиринт».

****

Тихий полушёпот витал в воздухе, а плясавшие на стенах огоньки от факелов, придавали комнате таинственности. Дафна и Блум переговаривались вполголоса, боясь спугнуть чарующую волшебную атмосферу — сегодня в этой спальне прозвучали самые захватывающие истории и наиболее романтические сказки. Уютно свернувшийся в ногах Кико, сквозь сон что-то бормотал одними губами, чем умилил огненную фею. Питомец за день так измотался, что не нашёл в себе сил даже для того, чтобы добрести до своей кроватки — рухнул около Блум и был таков. Заправив мешающиеся золотистые локоны за ухо, Дафна уверенно принялась читать книгу, что принесла ей младшая сестра: — Однажды в далёком царстве жила-была прекрасная принцесса, которую злая мачеха не выпускала из дома и заставляла сидеть со своим сыном. А сын тот был избалован, ему всегда чего-то не хватало и принцесса была для него как рабыня. Но никто не знал о том, что величественный Король Гоблинов влюбился в принцессу и наделил её волшебной силой. И одной ночью, когда сын мачехи был особенно жесток с ней, а злобные шутки окончательно вымотали её, принцесса позвала гоблинов на помощь. Скажи правильные слова попросили её гоблины и мы заберём ребёнка в Город Гоблинов, только так ты обретёшь свободу.. Но принцесса знала, что Король Гоблинов оставит сына злобной мачехи в своём замке на веки вечные и превратит его в гоблина. И потому девушка страдала молча, как бы ни было велико искушение, но однажды ночью, измученная работой по замку и обиженная грубыми словами мачехи, она не смогла этого стерпеть. Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали этого ребёнка прямо сейчас! С неподдельным интересом, затаив дыхание, Блум внимательно вслушивалась в каждое прочитанное сестрой слово, сказка по-настоящему увлекла её. Казалось бы детская, на первый взгляд, незатейливая история, но в ней было столько волшебства и веры, сколько не было во всех приключениях огненной феи в Измерении Магикс. А воображение во всех красках рисовало ей великолепной красоты город, заполненный тайнами, в переулках которого блуждал тот самый Король Гоблинов, влюблённый в принцессу. Окончание истории было странным — принцесса отказалась ответить на любовь Короля и, забрав с собой ребёнка, вернулась в свой прежний мир, где её всё так же ждала груда немытой посуды, злая мачеха и её непослушный сын. — Не понимаю, он ведь всё для неё сделал, исполнил заветную мечту, избавил от оков, а принцесса вместо благодарности отвернулась от Короля Гоблинов?! — Искренне возмутилась Блум, чуть повысив голос, пытаясь выразить своё негодование. Она яростно размахивала руками, пытаясь показать, как сильно недовольна выбором принцессы, что крайне забавляло Дафну. Казалось вот-вот и вокруг полетят искры, настолько силён был гнев феи огня Дракона. — На месте принцессы ты бы пожелала остаться с Королём Гоблинов? — С лёгким смешком спросила её сестра, внимательно вглядевшись в лицо девушки. — Бедный ребёнок стал бы в итоге гоблином, разве можно было со спокойной душой смириться с этим и жить в своё удовольствие? — Хорошо, ребёнка можно было спасти, но почему принцесса не осталась с тем, кто так сильно любил её? — Я поняла твою точку зрения, Блум, ты бы предпочла Короля, — со смехом заключила Дафна и откинулась назад на подушку. И, немного поразмыслив, резво вскочила с кровати, напугав дремавшего кролика, выпрямившись напротив удивлённой Блум. Насупив брови, она ткнула в рыжеволосую девушку указательным пальцем и решительно произнесла громогласным голосом: — Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали этого ребёнка прямо сейчас! Широко раскрыв глаза, фея недоуменно смотрела на сестру, что с серьёзным видом произнесла фразу принцессы из рассказанной истории. И в этот момент произошло нечто совершенно волшебное — воздух вокруг Блум заиграл всеми цветами радуги, завихряясь в бушующий водоворот, выдуманное сказочное заклинание имело настоящий эффект и в реальном мире. Испуганная Дафна потянулась к ней, пытаясь поймать исчезающую тонкую фигурку младшей принцессы Домино, но было уже поздно. Ещё мгновение и облик Блум окончательно растаял, не оставив после себя и следа. Нимфа Сиреникса безуспешно огляделась, надеясь на то, что это была лишь неудачная шутка непутёвой сестренки и где-нибудь вот-вот покажется рыжая головушка Блум. Но даже спустя пять минут ничего не изменилось — комната была всё так же пустынна.

****

Блум очнулась от собственного громкого чиха, вызванного облаком пыли, повисшего в воздухе. Действие тут же отозвалось в голове неприятной болью — следствие резкой непреднамеренной телепортации, такое случалось с неподготовленными организмами. С трудом поднявшись на локтях, она огляделась, пытаясь понять, где находится. Половину комнаты не было видно, подтаявшие на люстре свечи с трудом освещали кровать, на которой лежала Блум, что уж говорить об остальном, поэтому оставалось лишь догадываться, что там прячется в этих многочисленных тёмных уголках. Огромная кровать с балдахином, цвет которого было сложно определить под тусклым светом, с которой свисали целые куски противной паутины, заставили девушку вжаться обратно в подушку — ей приходилось сталкиваться в монстрами, сражаться с сильнейшими колдунами и самыми противными ведьмами, но даже пройдя все эти невзгоды не было ничего для Блум страшнее пауков. Одна мысль о том, сколько этих тварей может ютиться в столь огромной паутине, пробивала тело мелкой дрожью. Шум чьих-то шагов привлёк её внимание не скоро, поэтому чужое присутствие девушка заметила лишь когда незнакомец оказался у самой кровати. Испуганно повернув голову и непроизвольно выставив ладони вверх, заставляя огненную магию пробежаться искорками по пальцам, освещая лицо наклонившегося мужчины, Блум вскрикнула то ли от страха, то ли от неожиданности. — И я рад встречи, милая. В одной мгновенье фея скатилась с другой стороны, до сих пор опасаясь пауков и не рискуя вскочить с места, и выпрямилась напротив мужчины, отделяемая от него кроватью. В её руках продолжал плясать огонь, что одновременно служило освещением и позволяло получше разглядеть собеседника. — Валтор?! Как ты… почему ты… что с тобой… чёрт, ничего не понимаю! — Обескураженно воскликнула она, не сумев подобрать нужных слов. Голубые глаза изумлённо осматривали мага, стоявшего напротив, который, в свою очередь, привычно улыбался, ехидно скривив губы. Словно и не было тех долгих трёх лет со дня его… смерти. Растрёпанная рыжая макушка, удивлённо распахнутые глаза и тонкая фигура, облачённая в милую голубенькую пижаму с сердечками — не такой он запомнил грозную огненную фею Энчантикса, боевая девушка из его воспоминаний никак не сочеталась со столь неряшливым видом. Заметив неторопливый изучающий взгляд на себе, Блум невольно одёрнула задравшуюся футболку пижамы и лёгким движением провела по волосам, пытаясь пригладить беспорядок. Затем, словно поймав себя на том, что пытается прихорошиться, она мгновенно переменилась в лице, гневно сдвинув брови в домик, разозлившись на собственную реакцию. — Сколько лет тебе сейчас? Двадцать? Позволь осмотреть тебя, вероятно, ты стала красивее? — Поинтересовался маг и, не дожидаясь ответа, щёлкнул пальцами, с помощью магии заставляя всё вокруг засиять. Тысячи свечей вспыхнули одновременно, залив всё вокруг ярким светом, заставляя жмуриться от резких перемен. Блум почти сразу же распахнула глаза обратно, но способность видеть вернулась лишь через пару секунд, которых как раз хватило мужчине для того, чтобы обогнуть кровать и наклониться к фее в интимной близости. Испуганно икнув девушка поспешно попятилась, что не помешало Валтору продолжить свои изучения. Внимательно оглядев юное веснушчатое личико, вздёрнутый кверху нос и поджатые розовые губы, он наконец сделал шаг назад, словно сделав для себя определённые выводы. — Ты всегда была моей любимицей, поэтому мне сложно судить беспристрастно, но всё же признаю тот факт, что ты прелестна. — Озвучив свой вердикт маг развернулся к высокой дубовой двери и направился к ней, собираясь покинуть пыльную комнату. Бросив взгляд через плечо, Валтор устало добавил, закатив глаза. — Так и собираешься стоять истуканом? Следуй за мной, проведу небольшую экскурсию. Уверен, тебе понравится мой замок. Попав под влияние магнетической уверенности Валтора, она даже сделала несколько шагов вперед, но, резко осознав, что находится неизвестно где и собирается последовать за давно погибшим злодеем, фея наконец окончательно пришла в себя. Уверенно скрестив руки на груди, временно погасив пылавший в ладонях огонь, Блум качнула головой. — Что здесь происходит, Валтор? Я требую чёткого честного ответа! И даже не пытайся хитрить, как ты это обычно любишь, говори прямо. Увидев такую реакцию, он довольно усмехнулся и с каким-то облегчением подумал, что боевая фея со стойким внутренним стержнем никуда не пропала. Вот Блум стоит напротив, полностью уверенная в себе и в своих силах, и требует заслуженного ответа всем своим видом давая понять, что не успокоиться, пока не получит желаемого. — Что же, ты права, с этого и стоило начать, пожалуй. — Признался маг, обернувшись к девушке. — Это будет долгая история, присаживайся.

****

Небольшой столик, как раз рассчитанный на двоих, в одно мгновение был накрыт странными уродливыми низкорослыми созданиями, с которыми Валтор был довольно груб и властен. Такое поведение Блум не удивило — маг совершенно не мог существовать, если у него не было каких-нибудь прислужников, он и раньше любил разбрасываться своей меткой, подчиняя людей своей воле. Веточки лаванды с сочным сиреневым отливом украсили стол своим видом, со смешком наблюдая за парой из вазы, в которую их поместили. Услужливые существа, как пояснил Валтор, назывались гоблинами, приволокли вкусности и чай, тут же поспешно разлив горячий напиток по красивым лиловым чашкам. Несмотря на предложенные яства, фея скромно отказалась от угощений, подумав про себя о том, что злобный колдун мог их и отравить. — После того, как ты потушила мой огонь, я был забыт и стал легендой, которой пугают детишек по ночам, поэтому я оказался заперт в Легендариуме. Пока вокруг меня зрели самые различные сказки, я скитался по мирам, пытаясь найти своё место, пока не отыскал заброшенный замок, в котором обитали только гоблины. Эти существа поведали о том, что когда-то у них был Король по имени Джарет, но тот покинул их и теперь бедняги доживали свой век в одиночестве. Недолго думая, я вызвался добровольцем и довольно быстро стал новым Королем Гоблинов. Как оказалось, согласно этой сказке, иногда в наш лабиринт попадают ищущие свободу принцессы и надоедливые детишки, поэтому жизнь здесь оказалась неожиданно интересной. Кто-то говорил «Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали этого ребёнка прямо сейчас!» чисто из забавы, а кто-то с искренней надеждой на то, что мы избавим от горестей, поэтому посетителей в нашем скромном мире становились с каждым разом всё больше и больше… но, признаться честно, я и не смел мечтать о том, что однажды в эти сети попадётся сильнейшая фея Волшебного Измерения. Пытливый взгляд с любопытством изучал Блум, пытаясь понять мысли девушки. Фея с досадой сжала зубы покрепче, подумав о том, как же нелепо обернулось всё в её случае. Кто же мог подумать, что невинная шутка Дафны обернётся такими последствиями. — Знаешь, не могу понять одного, ты оказалась здесь в качестве ребёнка, от которого пожелали избавиться… как такое возможно? — Ехидно поинтересовался мужчина с озорными искорками в глазах. Его смешила мысль о том, что кто-то мог ткнуть в эту грозную фею пальцем и попросить гоблинов забрать Блум. Издав обречённый вздох, с силой втянув в себя побольше воздуха, словно набираясь храбрости, девушка всё же ответила: — Очень многое изменилось с тех времен… когда мы с тобой враждовали, — аккуратно начала Блум, стараясь не напоминать Королю Гоблинов о том, что когда-то убила его. — Я одолела трёх Первых Ведьм… — Похвально! — Воскликнул Валтор, обрадованный такой новостью, когда эти ведьмы стали одной из причин его заточения, так что он их не очень то и жаловал. — Наконец-то старушки получили по заслугам! — Спасла своих родителей и вернула Дафне тело, — продолжила Блум, пропустив мимо ушей слова мага. — На днях я купила книгу под названием «Лабиринт» и подарила её сестре. Кто же мог подумать, что она решит подшутить и смеха ради скажет ту самую фразу… Валтор разразился громким заливистым смехом, откинув голову назад — таким забавным способом ещё никто не попадал в этот мир, и мага особенно радовало то, что всё это приключилось именно с Блум. Фея недовольно поджала губы, обиженно надув щеки, её гордость была уязвлена, было стыдно сознаваться в подобной оплошности пред лицом заклятого врага. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятного скрежета смущенности, нашёптывающей о том, как забавно выглядит её история в глазах Валтора, она потянулась к предоставленным угощениям, совершенно позабыв об осторожности. С силой впихнув пышный кексик в рот целиком, она с остервенением принялась жевать сладость, словно от этого зависела вся её жизнь. Маг всё же перестал смеяться и попытался скрыть улыбку, что так и рвалась наружу, чтобы не задевать и без того надутую от досады девушку. Стараясь быть максимально учтивым и аккуратным в подборе слов, Валтор поспешил перевести тему в иное русло. — Как-бы там ни было, я очень рад, что мы в итоге встретились. — Поймав недоверчивый взгляд жующей феи, он добавил со снисхождением. — Понимаю, ты ожидала другой реакции, ведь я был знаменит своей мстительностью. Знаешь, я во многом изменился и, пожалуй, даже чуть-чуть исправил свой непростой характер. Признаю, раньше я был слишком взрывным и совершенно не умел идти на компромиссы, но теперь всё иначе. Корона повлияла на меня отрезвляюще, я осознал, что власть приносит с собой ответственность и это полностью изменило мой взгляд на мир. Уголки губ Блум подозрительно дёрнулись, ей с трудом удалось удержаться от того, чтобы не прыснуть от смеха, — слова мага казались неудачной шуткой, воспринимать их серьёзно было сложно. Несколькими годами ранее, она могла бы поверить в слова Валтора — она любила давать людям вторые шансы и всем сердцем верила в то, что любой может измениться. Однако, наученная горьким опытом, со временем Блум для себя решила, что ошибалась — злодеи никогда не меняются по-настоящему. Они могут притвориться и довольно хорошо, любой поведётся на их игру, но рано или поздно тебе прилетит в спину нож от такого «перевоспитанного» колдуна и ты будешь жалеть о том, что посмела довериться. Однажды она посмела довериться клявшемуся в верности колдуну и в итоге это привело к смерти одного из членов команды, траур по которому до сих пор царит в сердце феи. Девушка чувствовала всю вину произошедшего на себе, ведь как лидер именно она приняла решение простить тех злодеев, в то время как остальные выказывали протест и вот во что всё это вылилось. После такого жестокого урока она зареклась никогда не верить в то, что люди способны меняться. Если кто-то годами служил тьме, то он уже никогда не сможет вернуться к свету. — Теперь, когда мы всё прояснили, предлагаю отправиться в мини путешествие по замку. Мне не терпится ознакомить тебя со своими владениями, здесь довольно красиво. Смахнув с лица крошки белоснежной салфеткой и полностью отбросив в сторону смущение, Блум нахмурилась: — Даже не мечтай, я больше и минуты не проведу в твоей компании. Думаешь, я готова так легко простить тебя? Парочки конфет и высокопарных слов об ответственности Короля недостаточно для того, чтобы я забыла всю боль, которую я когда-то испытала по твоей вине! Это совершенно невозможно! В глазах Валтора блеснул знакомый нетерпеливый огонёк, он мгновенно скривился, явно не согласный с такой точкой зрения. — Дорогая, мне кажется из нас двоих это ты должна принести извинения, — процедил он сквозь зубы, стараясь контролировать свои эмоции. Эта фея всегда умела вывести его из себя, попадая в самую цель. Услышав такое заявление, Блум даже закашлялась, практически захлебнувшись рвавшимся наружу возмущением — этот наглый маг и вправду мнит себя невинным? — Можно подумать это я превратила Стеллу в монстра и наслала тучи на Солярию? Или может быть это я была той, кто наложил метку на русалок Андроса, превратив их в монстров? Или же напала на Облачную Башню и обосновалась там с тремя злобными сестричками, заперев директрису Гриффин в подвале? И конечно же меня боялось всё Измерение, ведь я была той, кто собирал артефакты со всех планет, что поработить этот мир?! Выслушивая всё это, мужчина нетерпеливо закатывал глаза, мотая головой и отмечая тот факт, насколько злопамятной оказалась огненная фея. Прошло столько лет, она помнила каждый его проступок и злодеяние до мельчайших подробностей — раздражающе хорошая память. — На тот момент у меня были другие цели и, стоит заметить, я просто мстил тем, кто предал меня. Ты даже не представляешь, сколько задолжал мне этот грёбанный мир! Я имел полное право на все те действия, что совершал. — Его указательный палец взметнулся вверх, подчёркивая каждое слово импульсивными взмахами. — Если ты думаешь, что я напрочь прогнил, то сильно ошибаешься. Ты совершенно не знаешь меня! — Да Бога ради, что тут знать?! Ты просто очередной злодей с непомерными амбициями, ничего больше. Таких как ты, полный Светлый Камень преступников, ничего особенного! Мощный удар по столу заставил подлететь в воздух чашки, а Блум резко замолкнуть под напором разгневанного взгляда Валтора. Фея чувствовала всю ненависть, направленную на неё и даже съежилась под таким натиском негативных волн. — Я был создан из Огня Дракона, смешанного с тьмой и меня с самого детства воспитывали самые злобные существа во Вселенной. Посмотрел бы я на то, какой стала бы ты, если бы выросла в окружении устрашающих чудовищ, если бы тебя пытали ведьмы и экспериментировали над твоей сутью. Думаешь, ты бы смогла вытерпеть всё то унижение, те истязания, выпавшие на мою долю? Ты слишком слаба и сошла бы с ума под натиском таких испытаний, так что не тебе судить. У тебя нет права говорить обо мне в таком тоне. Стоило магу договорить, как его фигура покрылась пеленой, полностью исчезая. Свечи тут же потухли, ведь поддерживающее их пламя волшебство, покинуло комнату, и Блум осталась в кромешной темноте наедине с звенящей тишиной.

****

Игривый ветер кружил над башнями замка, изредка спускаясь на город и задорно пробираясь под одёжку жителей, заставляя тех ругаться. Алый горизонт заката печально горел вдали, окрашивая разложившийся пред замком лабиринт в зловещие тёмные оттенки. Нерешительная бледноликая луна постепенно вырисовывала на небе свои очертания, готовя всех к приходу тоскливой ночи. Блум отрешённо наблюдала за этой картиной с подоконника, устроившись на нём с удобствами — при желании она давно могла бы улететь в даль за манящим огнём заката, но что-то останавливало её. Слова вырвавшиеся с уст распалённого Валтора не давали ей покоя, раньше девушка никогда не размышляла о том, каким могло быть его прошлое. Она никогда не видела в нём такого гнева, хотя, казалось бы, они сходились в самых жестоких схватках. Раньше Валтор не терял подобного контроля над собой, невозможно было догадаться, о чём он думает и уж точно расчётливый маг не выдавал своих мыслей, поэтому поведение его настораживало и заставляло задуматься. До сих пор в воспоминаниях ярким отрывком вспыхивали затуманенные алой пеленой серебряные глаза мужчины, а его голос горьким эхом страданий отзывался в каждом уголке сердобольного сердца — в этот раз не было никакой фальши, лишь пугающая искренность. То был праведный гнев. Злодеи рождаются с чёрствыми от пагубных амбиций сердцами или ими всё же становятся? И если это второе, то какие события могут обыкновенного человека подтолкнуть к тому, чтобы возненавидеть весь мир, возжелав кровопролитных войн за власть? Как может измениться суть и судьба человека в зависимости от того, в какой среде он был воспитан, влияет ли на становление характера и образование видения мира те, кто нас окружают? И если да, то насколько может быть искажён мир в глазах наивного ребёнка, который знает о жизни и людях лишь со слов древних жестоких ведьм? Вопросы один за другим кружились в голове, не давая покоя, лишая сна, взамен даруя нагромождённые размышлениями ночи — впервые Блум по-настоящему желала понять злодеев. Издав решительный вздох, фея с лёгкостью спрыгнула с подоконника и маленькими, но быстрыми шажками направилась к выходу. Сегодня она была настроена найти интересующие ответы и видит Великий Дракон ничто не в силах было остановить это упрямство. Она обыскала большую часть замка, с громкими криками врываясь в каждую комнату и требуя Валтора показаться, со стороны казалось, что фея была полноправной хозяйкой этих владений и искала с видом разъярённого быка непослушного гостя. В какой-то момент ей нестерпимо захотелось на воздух и девушка выбежала в сад, продолжая всё так же громко зазывать своего похитителя.

Как такая печальная любовь может отражаться бледным камнем в твоих глазах? Ты не заметишь меня, даже если я подарю тебе небеса.

На холодной мраморной ступеньке, вскользь напевая знакомый мотив и придавая особую значимость каждому слову, устремив взгляд на бледноликую луну, спиной к фее устроился Валтор. Каждой клеточкой тела он чувствовал появившуюся позади девушку, поэтому сейчас с особым усердием пытался казаться непринуждённым случайным певцом. В течение двух недель маг избегал столкновения с огненной леди, корил себя за то, что сорвался, показав свою самую большую слабость перед этой непреклонной феей, не знающей пощады. Он просто хотел поиграть, как в старые добрые времена, поставив перед Блум непосильную задачу, подразнить её манящим зовом огня Дракона, но все планы мгновенно были сокрушены, когда ей удалось задеть расстроенные струны покрытого мхом забвения прошлого. Блум с совершенной серьёзность прислушивалась к пению мага, отметив про себя, что слышала уже эту песню в том самом злополучном ларьке с огром и ещё тогда почувствовала в этих словах что-то родное и близкое. Как удачно песня напомнила ей тогда о встрече с Валтором, было ли то совпадением или очередной уловкой хитроумного мага? Вспомнив о своём решительном настрое, девушка лёгкой походкой прошла вперёд и опустилась рядом с Королём плечом к плечу, стараясь быть такой же отрешённой. Что удивительного в том, чтобы вот так просто посидеть со старым врагом? С кем не бывает. — Эту песню написал Король Джарет перед тем, как покинуть лабиринт навсегда. Песня закончилась удивительно быстро и, чтобы не слушать угнетающий звон молчания, Валтор завёл беседу о её создании с надеждой заинтересовать фею. — Раньше он был известен своей жестокостью и несгибаемостью, все в мире Легендариума боялись Джарета и его гоблинов, поэтому лабиринт был довольно пустынным местом. Однажды, скучающий от тоски Король, решился выбраться в мир людей и посмотреть, каково же там. Он долго странствовал по планетам, изучал природу и местные населения, открыв для себя новую удивительную Вселенную. Одним тёплым вечером он повстречал девушку по имени Сара и в тот самый момент всё пошло кувырком. Никогда раньше он не встречал такого самоуверенного, амбициозного и упрямого создания, она мгновенно пленила его своим характером. Девушка не была самой красивой на свете или самой умной, но она ослепляла своим нравом царицы и пленила скрытой в глазах огненной страстью, поэтому грозный, видавший годы Король влюбился как несмышлёный мальчишка. Джарет готов был возложить к её ногам весь мир — он обманул само время, перестроил многовековые правила и поклялся быть её верным слугой, если Сара присоединится к нему и позволит любить. Но вредная девица видела в нём лишь тёмную сторону и отвергла предложение Короля. Мелкая дрожь пробила каждый миллиметр кожи неприятным ощущением дежавю, эта история была так знакома, как если бы с Блум случалось что-то подобное. Когда Валтор обернулся к ней, захотелось убежать куда глаза глядят, лишь бы больше не видеть этот немой упрёк. И оба в тот момент вспомнили встречу на Андросе, когда они так же сидели рядом и смотрели на друг друга, а огонь в жилах закипал в неистовой мощи, празднуя их встречу. — Ты когда-нибудь смотрел на историю глазами Сары? Собственный голос показался до безобразия скользким, точно мокрые чешуйки свежевыловленной рыбы, намерение увести разговор в более спокойное русло было слишком очевидным. Валтор криво ухмыльнулся, всем видом давая понять, что иного и не ожидал. Блум всегда избегала их бесед, опасаясь, что не сможет однажды устоять пред сладкими речами мужчины. — Непонятный колдун крадёт её младшего брата и говорит, что превратит маленького мальчика в гоблина, если она не успеет пройти лабиринт. Всю дорогу он мешает Саре, устраивая странные и опасные ловушки, издевается над её друзьями, заставляя некоторых из них предать её, либо пройти через огромные испытания! А потом он устраивает бал и думает, что сможет своим великолепным видом и одним танцем загладить все злодеяния. — Великолепным видом? — Самодовольно улыбнулся Валтор, но тут же поднял руки вверх с извиняющимся видом, позволяя девушке продолжить свои возмущения. — Затем заставляет её бегать в поисках и устраивает финальный бой, несмотря на то, что она, по сути, спасла его. Никто кроме неё не догадался о том, что монстром был не он, что кто-то завладел его телом. Она рискнула своей жизнью и отправилась за ним неведомо куда, а он по обыкновению принялся насмехаться! — Мы до сих пор говорим о Саре и Джарете или… — Наклонившись вперёд, маг задумчиво провел пальцами по губам, взгляд его был туманным и заинтересованным одновременно. Это был скорее риторический вопрос, ведь ответ был для Валтора очевиден. — Звучит так знакомо. — Я лишь хотела сказать, что как можно относится серьёзно к просьбе того, кто ни раз лукавил и угрожал? Если бы ты был на месте Сары, неужели согласился бы пойти с Королём Гоблинов? — Да, ведь он так сильно любил её! Давно бы убил, если бы хотел того на самом деле, но всегда позволял сбежать в самый последний момент. Он лишь создавал иллюзию борьбы, в то время как на самом деле ждал лишь её снисхождения. Но куда там, она всегда находила себя лучшей и думала, что лишь её видение мира верное. Вот только нет чёткого деления на чёрное и белое, есть ещё и серый цвет. Они смотрели друг на друга в напряжённой борьбе, где каждое слово было как нож и входило в сердце глубокими ранами. Ни один из них не заметил того момента, когда оба оказались на ногах и расхаживая по кругу перебрасывались оскорбительными восклицаниями, пытаясь доказать свою точку зрения. — И что ты этим хочешь сказать, Валтор?! Из твоих слов выходит, будто злодейка здесь я, а ты лишь бедный непонятый маг? — Но ведь ты и вправду не понимаешь! Это ведь ниже твоего достоинства хотя бы попытаться, на мгновение лишь представить, что бы сделала ты, если бы влюбилась в своего противника? Я сотни раз предлагал присоединиться, отпускал тебя несмотря на то, что давным-давно мог бы разделаться и глазом не моргнув, тянул до последнего и в итоге даже позволил убить себя. Был так терпелив несмотря на всю твою заносчивость, а ты уже в самую первую встречу всё для себя решила. — Так я тебе что благодарна должна быть? Хорошо, Валтор, твоя взяла. Спасибо тебе, такому благородному, чуткому, что не убил меня при первой же возможности. Может мне ещё и в ноги поклониться, прочесть молитву за твоё здоровье?! Он в бессильной злобе вскинул голову, закатив глаза к небу, с Блум было невозможно спокойно разговаривать, не переходя на вечную ругань и споры. Она язвила в ответ или грубила напрямую, высказывая не лестные отзывы в его адрес и совершенно отказывалась прислушиваться к его словам. — Только ты умеешь всё так переиначить, оставляя за собой последнее слово. Я сказал, что люблю тебя, а ты продолжаешь нести чушь про извинения?! Сорвавшееся признание застыло в воздухе, покрываясь тонким слоем хрустящего льда и постепенно превращаясь в непроглядную стену между ними, барьером вставая на пути. Широко распахнув свои ясные голубые глаза, Блум пыталась сквозь эту толщу разглядеть лицо мага, чтобы понять, правду ли он говорит. Трезво мыслить в таком состоянии было сложно, замершей неподвижной статуей, Король Гоблинов смотрел на неё свысока, ожидая ответа, выдерживая паузу и не рискуя больше и слова вставить. Он полностью передал нить их распалённой ссоры в тонкие нежные ладони феи и покорно приготовился выслушать любую реакцию. Девушка и сама понятия не имела как стоит реагировать — этот расчётливый колдун, одержимой местью и сотканный из тёмного пламени Дракона в неё влюблён? Это звучало как очередная порция лжи, как в тот раз, когда Валтор выдумал историю про то, что якобы заключил души родителей принцессы Домино в своём теле. Тогда он выглядел таким же печальным и жаждущим понимания, лицо осунувшееся бледной маской застыло, не выявляя никаких других эмоций. Старый лис был восхитительным актёром и первоклассным обольстителем, Валтор всегда знал о том, какой завораживающий эффект производит на дам своим присутствием. Вспомнить хотя бы глупышек Трикс, поголовно влюбившихся в него и пытавшихся сломя голову доказать, что одна из них достойна стать его полноправной союзницей. Ведьмы и подумать не могли, что стали беспомощными рабами в умелых руках сладкоречивого Валтора, ему не нужно было даже клеймить их своим знаком, чтобы добиться безоговорочной преданности. Каждый раз при встрече Блум чувствовала этот магнетизм и харизму, исходившие от мага, но старалась не попасть под влияние, выстраивая непробиваемый щит, кусочками складывая его из обид и боли, что он причинял ей. Она остервенело цеплялась за каждый проступок, прокручивая в голове мысли о том, как Стелла стала монстром из-за него, а отец солнечной феи попал под власть Кассандры и её мерзкой дочурки. Она вспоминала о том, как была ослеплена Лейла и чуть не погибла, жертвуя собой ради тёти по вине мага. И даже Скай отвернулся от Блум, околдованный зельем от Диаспро, услужливо предоставленным, конечно же, этим изворотливым злыднем. Она высекла в своей памяти нестираемой печатью каждый из таких моментов, с жадностью цепляясь за них, лишь бы не проникнуться к Валтору пониманием. Вот только сейчас всё это казалось таким незначительным и далёким, что больше не помогало отрешиться от гипнотических флюидов Валтора и выверенная когда-то работающая схема треснула по швам, став непригодной. Сейчас огненная фея стояла перед ним совершенно беспомощная, пронзённая насквозь словами о любви и терялась в рое противоречивых чувств. Все те промахи были слишком давно, чтобы зацепиться за них, а новых предусмотрительный колдун совершить не успел. Наверно, эти две недели он выжидал, предвкушая этого момента, как бросит в лицо своё признание и встанет, ожидая заслуженного ответа. Как и всегда, маг просчитал всё до самых мелочей.

Твои зори златом нарисую, Закаты любовью вдохновлю.

Совсем некстати в голове пронеслись строки той самый песни, что стала началом этого приключения. Блум яростно стиснула зубы, пытаясь прогнать из головы заевшийся мотив, но слова продолжали звучать в ушах так, как если бы пластинка продолжала где-то играть, окружая их плотным кольцом своего пения. Какой же грустной и проникновенной была эта песня и она так невероятно подходила под Валтора, словно маг пел специально для неё.

Одурманенное сердце бьётся в неистовом ритме в погоне за новой мечтой заполняя всё вокруг вечной любовью. Я подарю тебе луну и ты сохранишь её в своём сердце.

Вскинувшись ввысь, разглядывая мага, она впервые задумалась об истинной причине каждого из его слов. Зачем он так настойчиво предлагал присоединиться к нему, ведь и вправду легче было избавиться от такой назойливой помехи, как фея Огня Дракона. Валтор не проявлял милосердия к предателям, постарался отплатить той же монетой каждому, наслаждаясь теми муками, что приносил в жизни своих противников. Даже Лейла попала под раздачу, ведь она была принцессой ненавистной планеты, из которой его отправили на томление во льды Омеги, тогда почему маг не возжелал расправы над дочерью тех, кто отправил его в то самое заточение? Ведь именно Орител и Марион были виновниками его провала, они сыграли ключевую роль в том, что Валтора отправили гнить в то холодное Измерение. — Чем же я такая особенная, раз удостоилась твоей любви? — Слишком тихо и робко спросила Блум, оставив всю наигранную спесь позади. Она несмело заглядывала в льдистые очи мага, ища ответы и с каждой секундой все яснее понимая, что верит этому признанию. Да, раньше он лукавил и многое скрывал, но сейчас фея всей своей драконьей сутью чувствовала, что он не лжёт. То была истинная правда. Возведённая стена подтаяла, у самого кончика расходясь мелкими трещинами и высвобождая сказанную повисшую фразу на свободу, заставляя Блум полностью прочувствовать то, что вложил мужчина в своё признание. Подхваченные озорным ветром они закружили вокруг феи, заставляя её охнуть и непроизвольно попятиться, но Валтор уже был рядом в непозволительной близости и подхватил её под локоть. — Если бы я только знал. Поверь, я бы с радостью отдал свои чувства другой женщине, той же мерзкой предательнице Гриффин, но не могу. Это выше моих сил и понимания. — Его слова тёплым паром опускались на продрогшие пухлые губки Блум, заставляя неприятно ёжиться. Сейчас очарование Валтора было на высшем уровне и девушке даже в голову не приходили мысли о сопротивлении. Что плохого в том, чтобы разок поддаться заливистому зову искушения? — В самую первую встречу ты, как и я, почувствовала нашу нерушимую связь. Но тебе удалось противостоять ей, а я был слишком слаб и, видимо, слишком голоден до чувств после семнадцати лет холодного плена. На той лестнице я позволил себе влюбиться в весёлую рыжеволосую незнакомку и преисполнился решимостью найти ей позднее. Кто бы мог подумать, что ты окажешься мои заклятым врагом. Судьба та еще стервозная карга, что с неё взять. Из-под пушистых чёрных ресниц Блум смотрела на него с доверием и вникала в каждое слово, этот невинный вид заставил Валтора в смятении сглотнуть тугой неприятный ком нервов. Сейчас главное не спугнуть эту пташку, наконец созревшую для того, чтобы выслушать его. — Когда на Андросе ты упала в море я испугался, что ты вот так и погибнешь и прибегнул к остаткам всех своих сил, чтобы заставить потонувший алтарь воспрянуть над водной гладью. Ещё тогда я мог позволить тебе умереть, ведь совершенно ясным было то, что ты меня возненавидишь. Мы двое родились для того, чтобы стать непримиримыми соперниками и я прекрасно знал это. — Он аккуратно коснулся рыжего локона челки Блум, контролируя каждое своё движение и плавно лавируя пальцами. На ощупь её волосы оказались шелковистыми и в то же время колкими, секущиеся кончики впились в кожу мелкими иголками ежа, заставляя мага мысленно усмехнуться — она была подобна неприступной кроваво-алой розе с шипами. — Но моя привязанность к тебе всегда была выше здравого смысла. Я оказался в твоей полной власти, а ты даже не подозревала об этом. Ладонь Блум еле ощутимо опустилась поверх его и она издала тяжёлый стон, опустив взгляд в пол, изучая мраморную кладь. Но маг не собирался больше отступать, как никогда ранее он чувствовал вкус близкой победы и поэтому с остервенением вцепился в эту возможность, понимая, что больше никогда в жизни не будет такого шанса. Впервые Блум приоткрыла пред ним щель в своё хрупкое сердечко и он намерен был остаться в нём неизгладимым впечатлением. — Ты ведь знаешь, что в этот раз я до безобразия честен с тобой, чувствуешь перемены во мне? Я дарую тебе силу надо мной, в ответ нуждаюсь лишь в твоей любви и понимании, готов стать преданным рабом у твоих ног. Пылающие губы Валтора совершенно естественно легли поверх её, словно каждый их общий момент с самой первой встречи во дворце Солярии вёл именно к такому исходу. Веки предательски дрогнули, опускаясь, не в силах выдержать столько близкого нежного взгляда серых омутов, мужчина был непривычно мягок и добр. Руки чисто механически опустились на плечи мага, в то время как он тут же поспешил обнять её за хрупкую талию, прижимая к себе и делясь давящим жаром своего тела. Руки Короля обжигали даже через плотную шерстяную ткань осеннего платья, оставляя красные подтеки ожогов там, где касались её. Воодушевлённый ответом со стороны Блум, он выпрямился, заставляя фею подниматься на носочки и тянуться за ним, не прерывая поцелуя. Она хотела этого не меньше его и это грело самолюбие мужчины, что тут же отражалось в напористых наглых губах и игривым кончиком языка, пытавшегося протиснуться сквозь осаду белоснежных зубов девушки, срывая последние преграды. Никогда поцелуи в жизни огненной феи не были такими зрелыми, осознанно желанными, жадными и до упоения сладостными, разливаясь медовой негой в горле и отзываясь слабостью в ступнях, заставляя ноги подкоситься и почти повиснуть на шее Валтора. Они бы тут же свалились на землю, но мужчина был на удивление силён и устоял на месте, полностью приняв на себя груз разгорячённого девичьего тела. Такая ноша была даже в радость, теперь Блум была в полной его власти и это дурманом расходилось в мыслях, расплавив остатки самообладания напрочь.

****

— Ты могла бы остаться, ведь я весь этот мир возложу к твоим ногам, если выберешь меня. Его отражение в зеркале было искажено, словно серебряная поверхность была с дефектами и насмехалась над ними, превращая грусть Валтора в страх остаться в одиночестве. Блум продолжила заплетать рыжие локоны в тугую косу, перебирая их вместе с голубой атласной лентой, вплетая новые оттенки в свою причёску. Бордовая рубашка мужчина оголяла плечи, постоянно съезжая, так как была слишком велика для её стройной фигуры. Решение уйти далось с трудом, но прошло уже много времени и оставаться дальше было просто невозможно. Там, в реальном мире, её ждали две пары родителей, верные подруги, испуганная своей оплошностью сестра и уже нелюбимый, но никуда не исчезнувший жених. Позволять и дальше дурманящей власти Валтора закрывать глаза на родных было непозволительно и фея приняла неотвратимое единственно-возможное решение. В конце концов, они оба получили больше, чем когда-либо могли того желать, провели уйму месяцев вместе, словно в сказочном раю, закрывшись от остальных и отдавшись во власть друг друга. — Эта любовь лишь иллюзия и я не могу больше позволить себе обманываться этим. Я рада тому, что провела эти мгновения с тобой, каждое сохранится в моей памяти на века, но судьбой нам были уготовлены разные пути и ты это знаешь. Нетерпеливо закатив глаза, он приблизился к ней, опускаясь к самому уху и пытаясь применить своё волшебное обаяние, лишь бы не дать Блум уйти. Она была готова поклясться, что если этот плут приложит все усилия, устоять будет выше любых известных ей сил, поэтому вскочила на ноги, отстраняясь и прижимаясь спиной к холодной глади зеркала. Он прочёл эту фразу в её глазах ещё до того, как фея успела что-либо произнести и уже тогда она изрезала его преданное сердце в жалкие обрубки. Блум так и не смогла покориться, продолжала держать дистанцию даже сейчас, несмотря на всю близость, через которую они прошли вместе. От первого «Ненавижу» до последнего исступлённого стона, срывающегося с её бархатных губ, она никогда по-настоящему не принадлежала ему, а он, как идиот, продолжал выполнять своё слово, став рабом. — У тебя нет власти надо мной. И вот он остался один, вынужденный с ненавистью созерцать своё бледное отражение в зеркале, после того, как девушка растаяла в воздухе. Было ли появление этой своенравной феи в его лабиринте лишь сном и фантазией увядающего от любви сердца?

****

Переливистый нежный звон музыки ветра оповестил о приходе нового посетителя, но никто не откликнулся на его зов. Стряхнув на пороге мокрый зонт и оставив его на подставке рядом с дверью, Блум прошла внутрь и тут же окунулась в пряную атмосферу магазинчика. Уже ставший знакомым запах лаванды и навязчивая песня из патефона приветливо встретили её, приглашая в глубь своего чудесного мира.

Я останусь рядом с тобой, когда мир рухнет и утонет в любви.

Фея улыбнулась, вспомнив приятные моменты и сердце защемило от нежности потерянной любви. Песня плясала вокруг по замысловатым полкам среди товаров, призывая пройти дальше и Блум послушно последовала за этим потоком. — Здесь есть кто-нибудь? Я бы хотела купить пластинку с этой очаровательной песней! За прилавком спиной к ней стоял продавец, чью фигуру грех было не узнать. Это был больше не огромный хмурый огр, а стройный подтянутый мужчина, чьи пепельные длинные волосы, убранные в хвост, змеёй стекали по внушительно крепкой спине. Ему даже не было нужды оборачиваться, Блум поняла всё мгновенно и, не дожидаясь ответной реакции, в один прыжок перелетела через стойку, обрушившись крепкими объятиями на продавца. Тот зашёлся счастливым смехом, с трудом не опрокинувшись наземь с любвеобильной девушкой на шее и, выпутавшись из её медвежьей хватки, обернулся, тут же нагло впиваясь в губы заслуженным поцелуем. Она ответила ему счастливой улыбкой, позволяя обхватить и усадить себя на прилавок, закидывая назад голову в блаженстве присоединяясь к его тихому смеху. — Я знала, что ты вернёшься, но не стоило так долго выжидать! Признайся, что просто набивал себе цену, отмалчиваясь в течение этих двух лет?! — Укоризненно проговорила она и маленьким кулачком опустилась на его плечо, обиженно надувая губы. Он перехватил её руки и тут же осыпал поцелуями, пытаясь вымолить прощение. — Честно признаться я был долгое время обижен, ты ранила меня и я до конца не был уверен в том, стоит ли возвращаться. Блум тут же ахнула, качая головой и искренне недоумевая, как можно было сделать такие выводы. Маг и представить себе не мог, как сильно изменила она свою жизнь, отреклась от короны и разошлась со Скаем, распустила клуб Винкс, заморозив свою жизнь в ожидании его возвращения. Она готова была ждать десятилетиями, пожертвовав всем, впервые сделав наиболее верный выбор. Ничто не казалось таким правильным, как-то, что они должны быть вместе во что бы то ни стало. Валтор с мольбой посмотрел на неё, ожидая нужной фразы, которая позволила бы навсегда остаться рядом с ней. Как Король Гоблинов он теперь навеки был связан правильными словами и вся их судьба зависела от таких мелочей. — Я буду бояться, если нужно, любить всем сердцем и беспрекословно следовать твоим приказам, если они будут. Взамен стань моим вечным рабом. И он с радостью заключил в свои объятия, срываясь с места и кружась с Блум на руках. Она нашла нужные слова и, что было наиболее важно, сказала их искренне без тени сомнения. Теперь на страницах Лабиринта начнётся новая глава, в которой своевольная принцесса приняла любовь Короля Гоблинов.