Строя воздушные замки на камне

В следующие несколько дней Северус ничего не предпринимал. Встречаться с Лили он не осмеливался, не будучи уверен, что к нему домой больше никто не заявится. Он скучал по ней – по ее объятиям, по запаху ее кожи и той улыбке, которой Лили его встречала... А еще ее не отталкивала его прямолинейность – его грубость, – и этого ему тоже не хватало. К тому же она так и не воспользовалась зельем от кошмаров. При встрече он непременно спросит, почему. И скажет, что Дамблдор может катиться в жопу со своими заскоками, если это означает, что Лили и дальше будет видеть эти ужасные сны. Мужество, чтоб его... Он презрительно усмехнулся. Когда ожидание стало совсем невыносимым, Северус послал ей весточку. "Ко мне сейчас можно. Мне хотелось бы с тобой увидеться". Сначала он написал "нужно с тобой увидеться", но в последний момент вычеркнул, хоть это и была чистая правда. Записка замерцала, растворяясь в холодном сером воздухе, и Северус сел на диван и стал ждать, листая книгу по зельям. Через пять минут он услышал глухой хлопок аппарации. Кто-то приземлился прямо в снег перед домом. "Сигналки" моргнули, но тревогу не подняли – за это время они уже успели привыкнуть к Лили. Она постучала. Он взмахнул палочкой, отпирая замок, и Лили приотворила дверь и осторожно заглянула внутрь. Бледное напряженное лицо, потускневшие волосы, темные круги под запавшими глазами... Северус уставился на нее. - Ты не спала все это время, - он сильнее стиснул палочку. - И не пользовалась зельем, которое я тебе оставил. Лили закрыла за собой дверь, положила сумочку на пол, сняла пальто, повесила его на крючок и только тогда подняла взгляд на Северуса. В ее глазах плескался страх – снова... Он исчез из них еще до Рождества. Щиты в сознании возникли словно сами по себе. - Ну? - повторил Северус. - Почему ты перестала им пользоваться? Она ответила после долгой паузы: - Просто... просто захотелось. - Захотелось? Взгляни на себя! Ты же глаз за это время не сомкнула! Она отвела взгляд в сторону – потупилась, волосы завесой упали на лицо... - Это все Дамблдор, да? Вот же говнюк... Зачем ты ему рассказала? - он вскочил на ноги; бессильная злость прорывалась даже сквозь окклюменцию. - О Господи, Лили... Зря себя мучить – это никакое не мужество. Пользуйся зельем. - Я ничего ему не говорила, - Лили отошла в другой конец комнаты и прислонилась к стене, но на него по-прежнему не смотрела. Одернула рукава свитера так, чтобы они закрывали ладони. - Тогда почему? - Северус шагнул к ней, встал рядом. Она подняла на него глаза – и снова потупилась. - Тебе нравятся кошмары? Нравится раз за разом смотреть, как гибнут люди? В этом все дело, да? Ты думаешь, что должна наказать себя за те Авады? Да пошло оно... - Я беременна. Его затопил панический страх. На какой-то миг щиты исчезли, и все, что было за ними, обрушилось на него с размаху – как кулаком в живот, как ножом в лицо. Ничего не соображая от этого шквала эмоций, он выпалил первое, что пришло в голову: - От кого – от меня? Лили залепила ему пощечину. Удар был несильным; боль от ее пятерни вспыхнула и погасла. Но ему хватило и этого, чтобы прийти в себя и восстановить щиты, возвращая контроль над окклюменцией. - Конечно, да, - сказал он. - Прости, я лишь... - Скотина, - в свете ламп ее глаза влажно заблестели. - Прости, - Северус сделал глубокий вдох. Внутри вскипала злость – как, впрочем, и всегда; для него все всегда заканчивалось именно ею. Он постарался затолкать это чувство поглубже. - Ребенок... Как же ты дала этому случиться? Лили с вызовом уставилась на него: - Как-как! Тебе дала – так оно и случилось! - Черт возьми, тебе что – в разгар войны семью захотелось? - Да ничего мне не хотелось! - Ты ведь понимаешь, что ваша сторона проигрывает. - Повезло же мне, что это твой ребенок. Северус замер. Мой ребенок. На мгновение его злость улеглась – ребенок Лили, мой ребенок... Но потом он вспомнил о Темном Лорде – если тот узнает их тайну, то это дитя погибнет, даже не успев появиться на свет. - Тебе нельзя, - сказал он. - Что нельзя? - От меня ребенка. Если Темный Лорд узнает... - внутри снова встрепенулся страх – не за себя, но за Лили, за их дитя в ее чреве. - Зашибись, просто зашибись... Ты же пила противозачаточное... ой, извини, мне следовало уточнить: сваренное тобой противозачаточное. Небось жалеешь теперь, что списывала у меня на зельях? Локти небось грызешь, что так и не удосужилась хоть чему-то научиться? Ее лицо побледнело, в глазах блеснула злость, но он так перепугался за их ребенка, что остановиться уже не мог. - Знал бы Слагхорн, как ты облажалась! Боже, если бы это случилось еще тогда, в школе, он бы точно заткнулся нафиг со своим вечным подтявкиванием – ах, какая Лили Эванс красивая, ах, какая одаренная... Это же какой безмозглой дурой надо быть, чтобы запороть даже такое зелье! Да с ним справится любая малолетняя шалава, хоть и думает передком! - Да заткнись ты! - вскричала Лили. Ее голос разнесся по дому, и в наступившей тишине Северус не мог расслышать ничего, кроме стука собственного сердца. - Заткнись в тряпочку и выслушай меня. - Она прислонилась к стене, грудь высоко вздымалась, к щекам прилила кровь. - Это ты во всем виноват. Ты, черт подери! Тебе захотелось ребенка... - Что? - Ты этого хотел – хотя бы отчасти. И я тоже. Именно так эта хрень и работает: если ты хочешь ребенка, она помогает тебе его зачать. Если нет – мешает. В голове у Северуса промелькнула тысяча уничижительных реплик, но все они померкли перед одним-единственным воспоминанием: о той ночи, когда он лежал рядом со спящей Лили и представлял, каково бы это было – так преобразить этот угрюмый дом, чтобы ребенка в нем ждало счастливое детство. Воображал, что было бы, сумей он каким-то образом исправить в себе все то, что сломалось еще много лет назад. Он никогда бы не стал поступать со своим ребенком так, как его родители с ним. Потому что умел любить. И живым тому доказательством была обнаженная Лили, спавшая в одной с ним кровати... Я умею любить. Пошатнувшись, он отступил назад. Плюхнулся на диван. Кровь гремела в ушах. Лили по-прежнему стояла у стены – накрыла живот ладонью, таким рассеянным и бездумным жестом, что Северус невольно спросил себя, сознает ли она, что именно делает. - Ты хотела от меня ребенка. Почему? - спросил он. - Потому что я тебя люблю, - ответила она. - Я не полная идиотка, я никогда бы не сделала это сознательно – мне прекрасно известно, на какой я стороне. Но что случилось – то случилось, - Лили покачала головой, и на губах ее трещиной промелькнула улыбка. - Так и знала, что нужно было брать маггловские контрацептивы. Северус рассмеялся. Она не сводила с него глаз – ярости в них больше не было, только напряжение. И страх – он только сейчас осознал, что она боялась вовсе не его. - То, что я тебе наговорил – насчет Слагхорна и прочее... На самом деле я так не думаю. - Я в курсе, - Лили склонила голову в его сторону. - Поверь, уж за столько-то лет я неплохо тебя изучила. - Это мальчик или девочка? Вопрос слетел с языка сам собой – неожиданно даже для Северуса. - Не знаю. Заклинание этого не показывало, - Лили отошла от стены и опустилась на диван рядом с ним. Коснулась ладонью его шеи, погладила, взъерошив короткий пушок под линией роста волос. - Я записалась к целителю. На следующую неделю. Если ты со мной сходишь... У него екнуло сердце. - Нет, Лили. Это слишком опасно. Если кто-нибудь увидит... - Тогда выпей оборотку, - она прижалась щекой к диванной спинке, подняла на него глаза – в них блестели слезы. - Да, я умею распознавать ее по виду, у тебя ее полным-полно. - Улыбнулась невесело: - Только один раз, ладно? И все. Глядя ей в глаза, зная, что она носит его дитя – дитя, о котором он даже не мечтал... Он не мог ответить ей "нет".