Спасибо, что живой...

      Катя раздавала подарки, купленные с такой любовью для всех, кто ей дорог. Она выбирала их в маленьких галереях Старого Яффо и Иерусалима, где продавались только работы выполненные мастерами, в единственном экземпляре. И каждый подарок вместе с подписью нёс в себе частичку души автора.       — Лучше бы хумуса привезла, — пробурчал Колька, за что сразу же получил подзатыльник от Валерия Сергеевича.       — Павел Олегович, вот все документы по открытию магазина на Ибн Гвироль в Тель Авиве, а в этой папке всё, что касается лондонской сделки. Андрей просил Вас всё просмотреть и сказать своё мнение. Если Вы дадите добро, то мы рассмотрим эти вопросы на совете директоров.       — Ох, Катюша. Весь совет директоров — это я, ты, Марго, да Коля. Ну, и Кристина формально. Так что мы хоть сейчас можем решить все вопросы.       Павел невесело ухмыльнулся и рассказал присутствующим о Кире и Саше, не смотря на то, что Марго была против обнародования их участи. У них еще развернулась бурная дискуссия по этому поводу.       — Марго, ты же понимаешь, что мы должны будем объяснить Андрею, почему мы не завели уголовные дела против Киры и Саши. И где они сейчас мы тоже должны будем рассказать. И Кате мы должны будем всё рассказать. Или ты считаешь, что она не имеет права знать судьбу тех, кто попытался убить её мужа и опосредованно ребёнка?       — Зачем Валерию с Леной всё знать?       — По той же причине. А ты что думаешь, у них только обязанности защищать зятя, искать его, переживать, волноваться и за него, и за дочь, и за внучку, а прав никаких у них нет?       — Умом я понимаю, что ты прав. Но…       Елена закрыла рот руками, на глазах заблестели слёзы. Она понимала, что Воропаевы — это враги, что Катюше и Андрюшеньке грозит опасность, если они рядом, но ничего с собой сделать не могла, ей было жалко «больных сироток», как она про себя уже окрестила Киру и Сашу. В отличие от жены, у Валерия только кулаки сжимались, пока костяшки не побелели.       — Их судить надо было, а вы все тут жалостливые. Если они только посмеют ещё раз хотя бы посмотреть криво в сторону Кати или Андрея пойдут у меня под трибунал.       Катюша постаралась быстренько тему сменить, не хватало ещё скандала. Как умеет заводиться Валерий Сергеевич, она знала не понаслышке.       — Я привезла много фотографий, вот посмотрите, — Катя пустила снимки по кругу, рассказывая и объясняя, где что было снято. А затем, когда все немного отошли от предыдущей темы, стала рассказывать о состоянии Романа и о том, что он, кажется, пошёл на поправку.

***

      Всю ночь Ромка не мог заснуть. Всё расширенные от обиды глаза Лиоры вспоминались и то, как достойно она себя повела после того, как он её оттолкнул. Нет, Малиновский не сомневался, что всё сделал правильно, но какая-то тварь когтистой лапой по сердцу всё равно скребла. Мог бы и помягче, девчонке и так в жизни досталось.       Утром, когда Ждановы пришли его навестить, Ромка шутил сверх меры, рассказывал анекдоты, бурно интересовался делами в «Зималетто» и даже модель Катиного свадебного платья обсуждал. Катя сразу поняла — что-то тут не так и тихонько коснулась ногой ноги Андрея, который искренне радовался, что сегодня настроение у друга хорошее и активно поддерживал его боевой задор. Андрюша поднял глаза на Катю и заспешил.       — Всё, Ромео, оставляю тебе Катюшку, а мне нужно бежать, Гришка нашёл помещение под магазин, нужно глянуть.       Не успела закрыться за мужем дверь, как Катя придвинула кресло к кровати, взяла Ромку за руку и попросила:       — Выключи, пожалуйста, рубаху-парня. Давай-ка поговорим.       — О чём?       — Начнём с того, что ты вчера устроил. Рома, ты уже взрослый мальчик и, если тебе наплевать на себя, на друзей, на всех, кому ты нужен, — тут она посмотрела слишком многозначительно, — то я буду говорить с тобой, как исполнительный директор благотворительного фонда. Ты ведь понимаешь, что фонд не резиновый и что каждый день твоего пребывания в больнице обходится компании в немалую копеечку. А ты…       — Катя, пожалуйста, хватит. Я всё понял, я был не прав и больше такого не повторится.       — Вот и хорошо, — улыбнулась Катюша. — Ты избавил меня от долгих и нудных нравоучений. А теперь рассказывай, что случилось.       — А что случилось? Ничего не случилось.       — Понятно. Ну, раз ничего не случилось, вернее, раз ты не хочешь быть откровенным, то можешь продолжать рассказывать анекдоты.       Повисла неловкая пауза. Больше всего на свете Ромке хотелось сейчас рассказать Кате о том, что произошло этой ночью, а ещё о том, что впервые в жизни ему захотелось уберечь женщину от себя, защитить её. Но он не мог. Он очень боялся, что Жданова скажет ему, что он всё сделал правильно. И тогда ему ничего не останется, как и самому уверовать в свою правоту.       — Рома, мне звонила Лиора и просила передать, что она, к сожалению, не может сама выбирать пациентов, к кому её прикрепили, с тем она и должна работать. Но она обещает больше никогда не тревожить тебя. Ты всё ещё ничего не хочешь мне сказать?       — Кать, она меня любит.       — Я знаю. Только такой болван, как ты, мог этого не заметить сам. Мы с Андреем это давно заметили.       — Ты знаешь, сколько ей пришлось пережить? На её глазах погибли две её подруги, а третья осталась инвалидом. А сама она чуть не умерла от потери крови, ей почти оторвало руку и плечевой сустав у неё искусственный. И она сейчас помогает родителям погибших подруг и своей подруге-инвалидке. Ну, куда ей ещё я, бабник, гулёна и инвалид. Я решил пощадить девочку.       — И чего ты сейчас от меня ждешь? Медали за благородство? Не дождешься! — у Кати в глазах стояли слёзы, она и представить себе не могла, что эта оптимистичная, всегда такая улыбчивая девочка пережила такой ужас. — Ничего благородного в твоём поведении нет. Ты просто взял и добавил ей горя. И, ладно бы, если бы она тебе была безразлична, но ведь это не так. А хочешь, я скажу тебе, почему ты от неё отказался? Ты просто струсил. Ты трус, Малиновский!       — Кто-то сказал: «Лучше отнять у человека будущее, чем в будущем отнять настоящее». Я хотел как лучше.       — Ромка, это сказал идиот. Хочешь знать, что я сказала Зорькину, когда прочла твою инструкцию? Я сказала ему: «Знаешь, я ни о чем не жалею. Ведь благодаря тому, что произошло, я пережила столько счастливых дней. Я даже не знала, что можно так радоваться только потому, что рядом с тобой человек, который больше всего нужен тебе на свете». Понимаешь, Ромка, эти мгновения счастья не мог у меня украсть ни ты, ни твоя дурацкая инструкция.       Малиновский выглядел несколько ошарашено, а Катя продолжила:       — И вот ещё что, я знаю другую цитату: «Не дай прошлому забрать твоё будущее, а будущему забрать твоё настоящее». И, в отличие от твоего, этот автор не анонимен, это сказал писатель-философ Бахтияр Мамедов. И знаешь, живи сегодня, потому, что завтра может не наступить. Всё, я пошла. Потому, что зла на тебя, Ромка.       Катя чмокнула его в щёку и вышла за дверь.