Глава 26
7 декабря 2015 г., 14:56
— Ромка, что я могу тебе сказать? Давай я Кате звякну. Она женщина, она быстрее поймет.
— Кате, так Кате. Может и правда она поймет. Только она ведь не знает, что я сам прыгнул. И мне стыдно ей об этом сказать.
— Ром, Катюша всё знает.
— Ну, ты трепло, Жданов.
— Дурак ты, Ромка. Ты ещё ничего в женщинах не понимаешь. Ты ещё только учишься их понимать. Я ни слова Катюше не сказал, она сама это поняла. Ясно?
— Чёрт его знает, может ты и прав. Ну, давай звони уже.
— Звоню, не видишь?.. Катя, у нас проблема. Нужна твоя помощь.
— Что ещё случилось? Я сейчас занята, Андрюша, с Лиорой разговариваю.
— Катюша, именно о Лиоре Ромка и хотел поговорить.
— Знаешь что? Я сейчас притащу её к Ромке и пусть они сами отношения выясняют. А мы на море пойдём. Как ты на это смотришь?
— Почему я-то на это должен смотреть? Я сейчас у Ромки спрошу, как он на это смотрит. Ромео, Катя собирается сюда притащить Лиору, чтобы вы сами выясняли отношения. Ты как? Не против? Катюша, он не против. Тащи. Ну, всё, ты попал. Сейчас придут.
И тут Рома буквально убил Андрея. Сразу и наповал.
— Андрюха, сделай доброе дело. Сбегай за цветами, а? И это, купи Лиоре подарок.
— Опаньки… Я побежал. Кстати, что ей купить? Интересно, есть ли здесь куклы похожие на неё? Ромка! Сегодня я провожу мастер-класс! — и, подмигнув Малине, с хохотом выскочил из палаты. Сразу же перезвонил Катюхе, о чём-то с ней поговорил и побежал в цветочный магазин.
Катя утерла Лиоре слёзы, присела перед ней на корточки, заглянула в глаза:
— Лиора, пойдем со мной в «Азриэли». Мне очень хочется тебе подарить кое-что. А по дороге я расскажу тебе нашу с Андрюшей историю. Мне важно, чтобы ты поняла одну истину — если любишь, учись говорить и слышать, а не бегать от проблем. Иначе можно пробежать мимо счастья. Вставай, подруга, пойдём.
— Подруга? Ой, что ты делаешь? Ты же беременная, тебе не полезно так сидеть. Давай помогу подняться, — она подала Катюше руку и Катя увидела тот самый, уродливый шрам, о котором рассказывал Ромка.
— Я потом расскажу тебе об этом. Вначале тебя послушаю. Пошли.
***
Через два часа Катя вошла в палату Романа, передала ему какой-то пакетик. Поправила ему волосы. Улыбнулась, увидев букет эустом, бело-розовых, с тонюсеньким тёмно-бордовым ободком по самому краешку лепестков. Вот чудак её любимый Андрюшенька, мало того, что и ей букет не купил, так ещё и для Лиоры взял не розы, приличествующие случаю, а её, Катины, любимые цветы. — Всё, Ромка, я забираю своего законного супруга себе. А вы тут сами разбирайтесь. Рома, помнишь, как-то я тебе сказала, что доброе слово может из любой золушки сделать королеву, главное, чтобы эти слова шли от сердца? — Помню, Катюша. И помню, что ты мне сказала, когда я ответил тебе, что я это учту. — Я сказала, что тебе этого никогда не понять. Так вот, я ошиблась, Рома. Удачи тебе. Пока. Они вышли, а через минуту в палату вошла Лиора. У Ромки засосало под ложечкой, до того она была прекрасна. На ней было изумрудного цвета лёгкое шифоновое платье, летящее и воздушное. Лиф в обтяжку выгодно подчеркивал высокую грудь, а от талии вниз, словно языки зеленого пламени, спадали десятки не сшитых между собой клиньев, выкроенных явно не по лекалам, а по вдохновению, разных по длине и форме. Платье делало женщину невероятно сексуальной, обнажая то там, то тут полоски голых ног. Волосы Лиоры выглядели чуть влажными, и причесана она была так, будто бы только что вышла из морской пены. Ромка понял, чье лицо ему напоминала Лиора — лицо Венеры Боттичелли. Вот почему она всегда казалась ему такой родной и знакомой. — Роман. Я хочу, чтобы ты меня сейчас послушал и услышал. Если ты не поймешь, дальше нам говорить будет не о чем. Всё остальное мы сможем решить. Это — нет! Ромочка, в нашей армии есть приказ номер один — выжить! Если ты попал в плен, ты обязан, понимаешь, обязан рассказать все секреты, но постараться выжить. У нас очень низкий процент самоубийств, потому что каждый ребенок знает, что самое ценное — это жизнь. Возможно, нас так воспитывают оттого, что смерть всегда рядом. А наши матери, встречая детей из армии, говорят им: «Спасибо, что ты живой». Лиора сделала глубокий вдох и продолжила: — Если ты понял, что я хотела тебе сказать, кивни, — Ромка кивнул. — А раз ты понял, значит, поймешь и то, что я обязана рассказать о твоём покушении на свою жизнь лечащему врачу, тебе пригласят психолога, если он посчитает нужным, то потом и психиатра, но тебе обязательно помогут понять, что твоя жизнь — это целая планета. Я сделаю это, даже если ты меня возненавидишь. Потому что твоя жизнь для меня важнее моих переживаний. Если ты понял, кивни. У Ромки перехватило дыхание. Что она сказала? «Потому что твоя жизнь для меня важнее моих переживаний»? Этого не может быть. Просто не может. Его жизнь кому-то вот так важна? Только бы не заплакать. Малиновский закрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь справиться с волнением, и кивнул. И тогда Лиора подошла к его кровати, наклонилась, поцеловала его, тихо сказала: — Спасибо, Ромка, что ты живой. И заплакала. Тихо, беззвучно, только слёзы падали на Ромкино лицо, на его закрытые глаза, на его щёки и губы. Он слизнул одну слезинку, капнувшую на губу, она была солёной и невероятно вкусной. «Эта не предаст, не оставит, не бросит. Даже если я останусь инвалидом», — успел ещё подумать Ромка, а потом голова у него закружилась, мысли стали путаться. Он сделался словно пьяным, а иначе как объяснить, что Малиновский Роман Дмитриевич впервые в своей тридцатидвухлетней жизни сказал: — Я тебя люблю. Я сам не верю, что такое возможно. Но я и вправду тебя люблю. И ничего, небеса не разверзлись, землетрясения не началось, да и больница не рухнула. Как оказалось, эти три слова, произнесенные Ромкой, не вызвали и конца света. Малиновский открыл глаза и увидел, что молния всё же шарахнула от этих его слов, пусть и сверкнула она всего на одной планете по имени Лиора. Она стояла, с широко распахнутыми глазами, с блаженной улыбкой и вся светилась от счастья. Рома взял с тумбочки букет цветов и протянул ей. Хотел сказать какую-то дежурную шуточку, но, как ни странно, не нашёлся, что сказать. Ну, не хотелось ему сейчас балагурить и всё тут. Да и какие там шутки-прибаутки, когда Лиора приняла букет с таким трепетом и восторгом, словно он подарил ей кольцо с бриллиантом. Было абсолютно понятно, что цветы ей дарят впервые в жизни. Как же так? Вчера она вела себя с ним как опытная женщина. Неужели она ещё ни с кем не встречалась? Потом он достал из пакетика, принесенного Катей, маленькую, красиво завязанную бантом коробочку и протянул её Лиоре. Он только очень надеялся, что там не кольцо. От любви до женитьбы дистанция длиною в жизнь. Но даже если там кольцо, он всё равно подарит его Лиоре. Ему так нравилось смотреть, как она принимает подарки, с благоговением, с трепетом и с такой благодарностью, что он готов был сейчас подарить ей весь мир. Лиора открыла коробочку и онемела. Казалось, что ей не хватает воздуха. Если описать одним словом эмоции, которые были сейчас на её лице, это слово — восторг. «Да что там такое?» Ромке не терпелось глянуть, что же он подарил. И Лиора предоставила ему эту возможность. Налюбовавшись подарком, она закрыла коробочку и протянула её Малиновскому. — Я не могу это принять. Это слишком дорогой подарок. Такие подарки может принимать только невеста или жена. А вот за цветы огромное спасибо. Мне никто и никогда ещё не дарил цветов. Это, оказывается, так приятно. Ромка открыл коробочку и восхитился вкусом и тактом Катерины. Какое чудесное платье она выбрала для Лиоры, и какое гармоничное завершение образа — изящные золотые серёжки с изумрудами. Нет, не зря Катя выросла до президента модного дома. — Лиора, я прошу тебя, примерь серьги. Только примерь. Я хочу увидеть тебя такой, какой тебя увидела Катюша. — Но Катя не видела меня в этих серьгах. — Видела. В этом платье, в этих серьгах и босиком… Танцующую свой безумный восточный танец. Видела внутренним зрением, иначе не смогла бы так угадать с подарком. Примерь и станцуй. И, если это будет то, что я уже вижу, то это ты мне сделаешь подарок, приняв серьги, а не я тебе. И она примерила, и станцевала, и это было то самое зрелище, которое он хотел увидеть. Только ещё красивее, потому что это было реально, близко и очень чувственно. Давайте опустим занавес.***
Кате всё не давала покоя вторая хорошая новость, которую Лиора так и не успела озвучить. Хоть бы позвонила, а то неудобно, как-то снова звонить и выспрашивать. И телефон зазвонил, но это была не Лиора, это была Марго. — Катюша. Мы тут с Пашей посоветовались и хотим знать, как ты отнесёшься к тому, что до приезда Андрюши тебя незаметно будет сопровождать человек из службы безопасности? — Маргарита Рудольфовна, это Вы мне не доверяете или есть что-то, о чём я не знаю? — Видишь ли, Катя, — Марго не знала как сказать ей помягче, волновать не хотелось, пугать не хотелось, а предупредить всё же нужно было. — Видишь ли… Кира сейчас закрыта, но мы не знаем, что она уже успела предпринять. Ты пойми нас правильно, мы волнуемся за тебя и за маленького. Катя всё поняла правильно и позволила охране сопровождать себя. Она же отвечала теперь не только за себя, но и за Ждановского наследника. Разговор оставил неприятный осадок. Нет, не из-за слов Марго, а из-за того, что на свете бывают и такие, как Кира. Помаявшись с минуту, Катюша всё же решила позвонить Лиоре, ей, как глоток воздуха необходимо было сейчас услышать щебетание этой светлой и чистой девочки. Чтобы поверить, что мир населяют не только Киры. — Лиора, привет! — Ой! Привет, Катюша! Как ты? Как маленькая? Вы уже придумали ей имя? Как ты себя чувствуешь? — Лиора! Ты подскажи мне, пожалуйста, на какой вопрос отвечать вначале? Ты же знаешь, я теряюсь, когда сто вопросов в минуту. Ммммм... Значит, так... Я в порядке. Маленькая растёт. Имя ещё не придумали. Чувствую себя хорошо. Я на все вопросы ответила? Можно теперь свой задать? — Да, конечно. Я тебя слушаю. И прости, что я такая торопыжка. — Лиора, ты что-то говорила о двух хороших новостях. Одну ты озвучила, а вторую так и не успела. Может, озвучишь? — Кать! Да у нас их уже столько всяких новостей. И хороших и не очень. Но одну из них, к сожалению не очень хорошую для нас, но прекрасную для тебя, ты узнаешь уже сегодня. Но я её тебе не скажу, иначе Рома меня убьёт, а у тебя сюрприза не будет, — Лиора засмеялась. — Ладно, Катя, ещё созвонимся. Жданова положила трубку, как тут из селектора раздался голос Маши Тропинкиной: — Катерина Валерьевна, Вы не могли бы выйти в приёмную? Здесь к Вам посыльный. — Иду, — бросила Катя и вышла в приемную. Посыльный передал ей огромный букет любимых эустом с подколотой открыткой, на которой подчерком Андрея было написано: «Люблю вас. Ваш муж и отец. Ваш «А». Зарывшись носом в цветы, Катюша вошла в свой кабинет, подняла голову и завизжала от неожиданности и восторга: — Андрюшка! Ты как здесь оказался? Ты же должен был приехать только через неделю! Андрюшка, я так соскучилась. — Я твой сюрприз. Прибыл в свой кабинет, занял своё рабочее место, чтобы всякие там секретарши меня не могли подсидеть. И они захохотали.
