Спасибо, что живой...

      Андрей приехал только через полтора часа. Пробки… Бросился к Кате.       — Как он? Что случилось?       — Я не знаю, как он. Как меня вывели из палаты, так к нам никто и не подходил еще. Это, наверное, хорошо. Наверное… Ведь если бы, — Катя запнулась. — Если бы что-то случилось, нам бы уже сообщили. Правда, Андрюша?       — Правда, Катенька. А что с ним?       — Он был в запое, очень долго.       — Ромка в запое? Этого не может быть.       — Но это так. А сегодня он… Выпал из окна и разбился.       — Как это выпал? Что значит выпал? Он был пьян?       — Вроде бы нет. Шурочка сказала, что из запоя его вывели. Но может и выпил, не знаю.       Только сейчас Андрей заметил Шурочку Кривенцову, сидящую неподалеку на стуле и постоянно шмыгающую носом. Андрей сжал Катину руку и отошёл, чтобы поговорить с Шурой. Казалось, Катя даже не заметила, что Жданова рядом уже нет. Так и стояла соляным столбом, так и смотрела в одну точку, словно пыталась решить неразрешимую задачу. Не видела, как Андрей отправил Шурочку домой, пообещав позвонить ей сразу, как только что-нибудь прояснится. Не слышала, как он звонил отцу, хотя Жданов стоял в это время рядом. В ушах звенело.       — Я хотел сказать тебе «прости»...       Перед мысленным взором плыло изувеченное лицо. Из ступора Катю вывел чужой голос.       — Кто ждет известий о Малиновском?       — Мы, — отозвалась Пушкарёва — Как он?       — Пациент перенес клиническую смерть, удалось реанимировать и даже стабилизировать его состояние, но нужна операция. Срочная операция. Кто вы ему?       — Я его друг, а это моя невеста.       — А родных у него нет?       — У него есть мать, но она сейчас далеко.       — Значит, будем оперировать без согласия родных.       — Доктор, а что с ним?       — Там букет. Но самое опасное, как бы вам объяснить… Неудачный перелом ребра, острым концом оно проткнуло легкое, как результат клапанный травматический пневмоторакс. Короче, долго объяснять всё, что ему прооперировать нужно. А времени нет. Вы будете ждать окончания операции?       — Конечно, конечно. Вы потом к нам выйдете?       — Это моя обязанность.       — Скажите, а это долгая операция?       — Ничего не могу сказать, как пойдёт. Но не меньше двух часов.       Врач скрылся за дверью. Андрей обнял Катю за плечи и повел к диванчику, усадил, сказал, чтобы она тут посидела и исчез. Появился он минут через двадцать с каким-то пакетом.       — Катюша, ты ведь сегодня даже не завтракала. Вот возьми, поешь. Пожалуйста, Катенька. Нам сейчас силы нужны. Ты слышишь меня?       Катерина посмотрела на жениха с ужасом, словно он предложил ей что-то очень неприличное сделать публично.       — Андрей! Я не могу. Не лезет, понимаешь?       — А ты через силу. Просто потому, что надо.       — Андрей! О чем ты? О какой еде? Там твой друг умирает! Умирает, понимаешь? И виноваты мы с тобой! Мы с тобой виноваты! А я ещё больше тебя. Мне бы ему спасибо сказать. Да если бы не он мы с тобой никогда небыли бы вместе. Ты это понимаешь? Андрей!       Катя кричала и плакала одновременно. Жданов ещё никогда не видел её в таком состоянии. В первую секунду он даже растерялся, потом резко прижал к себе невесту, обхватил её голову и стал тихонько раскачиваться вместе с ней.       — Тихо, маленькая, тихо. Это больница. Кричать нельзя, надежду терять нельзя, говорить, что Ромка умирает, тоже нельзя. Нужно говорить, что он борется за жизнь. Поняла? Слова материальны, мысли тоже. Тебе кажется, что я чурбан бесчувственный, но это не так, Катюша. Просто я сейчас отвечаю за вас обоих. Понимаешь, девочка моя? Понимаешь? Ну, вот и умница. А сейчас ты покушаешь, а я расскажу тебе о Ромке. О том Ромке, которого я хочу, чтобы ты узнала и приняла в нашем доме. Только вначале мне нужно позвонить. Хочу поднять всех знакомых пульмонологов, травматологов, хирургов, в общем связи поискать хочу. Вдруг понадобятся.       Под мерный голос и покачивания Андрея Пушкарёва постепенно успокаивалась. Слова Романа, звучавшие в ушах, стали затихать и сквозь страшную маску его лица постепенно проявлялось родное, любимое лицо Андрюши. Катя открыла пакет и стала механически жевать, даже не замечая, что она ест.       Жданов вначале звонил, говорил с кем-то, а потом обнял Катю и стал тихонько рассказывать, как он впервые пришёл в класс и встретил там Ромку, и как они подружились, и как Малина в четвертом классе два километра нёс его, когда тот ногу сломал… Ну, и о всяком другом.       Так под рассказы Андрея незаметно прошло больше трёх часов. Наконец, в дверях показался врач и «ожидающие вестей» вскочили с дивана.       — Операция прошла успешно. Даже очень успешно. Жить Малиновский будет. Вот только будет ли ходить, это пока под вопросом. Под большим вопросом. Но об этом мы поговорим только после полной стабилизации его состояния. Несколько дней он пробудет в реанимации. Туда посещения запрещены. Так что идите-ка по домам.       — Спасибо Вам, доктор, — ответила Катя и повернулась к Андрею. — Я не хочу домой. Можно я сегодня у тебя переночую? Мне с тобой не так страшно. И потом, если вдруг придется сюда ехать…       — Катенька, к чему эти объяснения. Конечно, сейчас вместе поедем. И не ко мне домой, а к нам. Только вот, как Валерий Сергеевич это переживет?..       — Я папу беру на себя, Андрюша. Поехали.