Глава 8
28 ноября 2015 г., 23:49
Слова могут уподобляться мизерным дозам мышьяка: их незаметно для себя проглатывают, они вроде бы не оказывают никакого действия, но через некоторое время отравление налицо. © Виктор Клемперер
Катя решила проблему денег очень просто, пошла в банк «ЛойдМорис», взяла кредит и открыла фонд экстренной помощи работникам «Зималетто», провела общее собрание, разъяснила работникам цель фонда и уже с ближайшей зарплаты в кассу фонда пойдут отчисления по 0,6% от заработной платы. Зорькину выделили определенную сумму для приумножения капитала, всё же он гений биржевых спекуляций, ему карты в руки. И ещё одно событие произошло в эти дни. Очень важное событие. Но об этом чуть позже. Всё было прекрасно, только вот Ромка всё ещё находился в реанимации. Наконец Жданову позвонили, сказали, что Малиновского перевели из реанимации в палату, что он в сознании. Вот Катя с Андреем и примчались в больницу. — Послушай, я это чувствую. Ну, дай мне первой с ним поговорить. Ну, пожалуйста. Хочешь, считай это женской интуицией. Ему сейчас не нужны слишком сильные эмоции. И мы не знаем, готов ли он с тобой поговорить. Ну, Андрюша... — Ладно, шантажистка. Иди. Как быстро ты усвоила, что я не могу тебе отказать, когда ты так на меня смотришь. — А ты пока поговори с врачом. Хорошо? Катя входила в палату, словно шла навещать старого, доброго друга, она не боялась увидеть Романа, потому что за эти дни он стал для неё Ромкой, хотя сам он об этом ещё и не знал. — Вернулся? Ну, привет, Икар! И сердце сжалось. Ромка едва заметно пошевелил правой рукой, головы не повернул, только глаза на неё скосил. Катя знала, что он неподвижен, и думала, что была готова к этому. Оказалось, совсем не так… Она не была готова увидеть вот такого Малиновского. Губы задрожали. — Проходи и не реви. Ладно? — Я попробую. — А… Андрей? Он не пришёл? Рома прикрыл глаза. Жданчик не придёт. Ладно, об этом он позже подумает, после Катиного визита. — Андрей здесь. Только я его не пустила. — Почему? — Потому, что я хотела поговорить с тобой один на один. Рома, я хотела тебя поблагодарить. — Меня? За что? — Если бы не ты, мы никогда с Андреем вместе бы не были. Спасибо тебе за него. И вот ещё что, хочешь, не хочешь, нам придётся дружить. Я жена твоего друга, ты друг моего мужа. Мы с тобой теперь, как брат и сестра. — Мужа? Вы поженились? — Да. Расписались вчера. Но не праздновали. Ждём тебя. А уж потом свадьбу устроим. Только ты, пожалуйста, не тяни с выздоровлением. Так хочется свадьбу побыстрее отгулять. А какая без тебя свадьба? Рома, ты нам очень нужен. И на работе и дома. Андрею плохо без тебя. А когда ему плохо, плохо и мне. Понимаешь? — Спасибо, Катюшка. А когда мы перешли на «ты»? — А когда попросили прощение друг у друга. Ты не помнишь? Ладно, я пойду, Андрей ждет своей очереди на визит к тебе. Катя наклонилась и поцеловала Малиновского в щеку. — Выздоравливай. Пока. — Подожди... Мне столько нужно тебе сказать. — Мы ещё успеем наговориться. Ты же не собираешься больше учиться летать, правда? Пушкарёва вышла из палаты и дала волю слезам. — Андрей, будь с ним поаккуратнее. Он практически полностью парализован. И вида не показывай, что напуган. Да, и расскажи ему, что деньги нашли. Ну, всё, иди с Богом.***
— Ромка, ты как? — Лучше всех, не видишь, что ли? Жданчик, мы с тобой сейчас можем сделать вид, что ничего не произошло, потрепаться, пошутить и ты пойдешь домой. Но я хочу поговорить. Трещина, она же пролегла. И, если мы не поговорим сейчас, мы не поговорим никогда. И трещина останется. Я этого не хочу. Ты готов поговорить? — Готов. Давай поговорим. — Во-первых, поздравляю. Мне Катюша рассказала. — Вот как, Катюша? Спасибо, Ромка. А ты знаешь, ты прав. Нам нужно поговорить. Прости, я скидку на твоё положение делать не буду. Слушать ты можешь без затраты физических усилий. Первое и единственное, запомни раз и навсегда — Катя моя жена. Одно слово, один неуважительный взгляд в её сторону и мне будет всё равно больной ты или здоровый, пьяный или трезвый, шутка это или сарказм... Ты для меня умер. Понял? — Андрей... — Понял или нет? — Андрей, послушай. Если кто-то о Кате отзовется неуважительно, не посмотрю, что парализован, убью. — Что ты сказал? — То, что ты слышал. Душевного стриптиза не будет. И не надейся. Скажу только одно, когда я умирал, самым главным для меня было извиниться перед Катей. — Спасибо, Ромка, только можно я всё равно выскажу всё, чтобы оно между нами не стояло? — Валяй! Так, наверное, будет лучше. Высказать всё друг другу и пойти дальше. Или вместе, или в разные стороны. — Без обид? — Без обид! — Рома! Правда в том, что мы с тобой оба домашние мальчики. Что нам обоим жизненно необходимо место, которое мы могли бы назвать своим домом. Да, да… И чтобы мама из окна махала, встречая, и чтобы было в нём тепло. В какой момент ты стал разыгрывать, что нет ничего страшнее этой мечты, я не помню. Как не помню и того, когда я начал тебе подыгрывать. Мы оба виноваты. Мы оба за шуточками и пошлостью прятали вполне себе взрослые желания. Два великовозрастных дебила. Вот мы кто. Только у меня появилась Катя и я повзрослел. Я перестал стыдиться. Я сумел признаться себе, что я домашний кот. А ты… Ты только не обижайся, ладно? — Ладно, тем более, что всё это я уже сказал сам себе. Хочешь, помогу? А я испугался, что у тебя будет то, что так необходимо нам обоим, а у меня нет. И не потому, что я не могу найти свою Катю, а потому, что боюсь её найти. Это ты хотел сказать? — Да, Ромео. Ты тоже, я смотрю, повзрослел. И это здорово. Но это ещё не всё, что я хотел тебе сказать. Есть одна вещь, которую мне сложно тебе простить. Очень сложно, понимаешь? — Говори, Андрюха, после всего, что уже сказано… — Ты ведь видел, что мне хорошо с Катей и плохо без неё? Ведь так? Видел? Знал, что я люблю её по-настоящему... Тогда почему ты делал всё, чтобы мне было плохо? Плохо, а не хорошо? Ты хотел, чтобы мне тоже было плохо? Как и тебе? — Да, — ответил Малиновский. — Да! И когда я это понял, я не смог с этим жить. — О, Господи! Ромка! Так ты… сам? Андрей порывисто бросился к Роману, тот лежал неподвижно, только из глаз текли слёзы. — Всё, Ромка. Всё! Я высказал тебе всё. Высказал и забыл. Если есть тебе что сказать, выскажи мне тоже. — Прости. — Я же сказал — всё! — Друзья? — Нет… Побратимы! Ромка, а сейчас слушай внимательно. Послезавтра ты улетаешь в Израиль. Все оплачено и перевозка тоже. Если ты не появишься на своих двоих через два месяца, мы ждать тебя дольше не сможем. Нам придется сыграть свадьбу без тебя, хотя Катя и возражает. Но я заставлю её свадьбу сыграть. — А что за спешка? — Ромео, Катя беременна. Уже три недели. — Вот это да! Андрюха! Я поправлюсь. Вот увидишь, поправлюсь! А кто у тебя? — Ромео, ну, ты и болван. Срок три недели, откуда нам знать. Только учти — это большой секрет. Иначе Катька меня порвет на тысячу Жданчиков. Всё, я пошел. Собирайся в дорогу. — Пока папашка, привет жене.
