Спасибо, что живой...

***

      «Ладно, ладно… Паниковать рано. Может он просто на какой-нибудь встрече. А может просто устал за последние дни. Зашел домой и лёг спать. А телефон в машине забыл. Да, наверное, всё так и есть. А сейчас нужно идти к Ромке. Только заскочу перекусить. Я бы потерпела, а вот малышу нужно. И не паниковать! Мне нельзя нервничать», — думала Катюша, выходя из гостиницы «Vital». Йоси подлетел в мгновение ока.       — Катерина Валерьевна, запишите мой номер в память вашего телефона. И давайте договоримся, что, когда я Вам нужен буду, то Вы мне будете звонить. А то я боялся Вас пропустить и с места отойти не мог, а мне давно в ширутим, ой, простите, в туалет нужно. Я сбегаю, ладно, а Вы меня всего минутку подождите.       Занятая своими мыслями, Катя только рассеянно кивнула.       — Ну, вот и я. Куда Вы хотели пойти?       — Мне перекусить нужно, а потом в больницу.       К Роману они прибыли часа за три до предполагаемого начала операции. И вначале Катю привели к врачу, который очень подробно через переводчика объяснял, что именно и как будут делать Ромке на операции. Катя всё равно ничего не поняла, но хоть отвлеклась немного и в палату к Роману вошла сумев стереть следы волнения и тревоги.       — Ромка, я пришла. Ты как?       — Да ничего, готовят. Уже чего-то ввели, чтобы не нервничал и медсестру за попу не хватал. Катя, если у меня сейчас слова путаться будут, ты внимания не обращай, а если я начну рассказывать о наших с Андрюхой похождениях, то не подслушивай. Это бред. А если я начну объясняться тебе в любви, не верь, и это бред. Катя! Что случилось?       — Почему ты решил, что что-то случилось? Ничего не случилось.       — А ты в зеркало посмотрись. Не обманывай меня, Катя. Может я смогу помочь.       — Ромка! Тебе показалось. Просто я устала, и очень волнуюсь за тебя. А больше ничего не случилось.       — Катенька! А может, в гостиницу пойдешь? Сейчас поговорим, и иди отдыхать. Тебе нельзя так уставать. Ты извини, но я знаю, что ты ждешь ребёнка. И Андрюха меня не простит, если ты из-за меня будешь так нервничать и уставать.       — Рома! В гостинице я буду нервничать еще больше. Поверь, что здесь, рядом с тобой мне легче. Честно-честно. А о чем ты хотел поговорить?       — Катя, разговор серьёзный и очень мне нужный. Я помню всё, что ты мне сказала, что мы поговорим потом, что у нас ещё будет время и всякое такое. Но, Катя, так иногда случается, и люди не выходят из наркоза. Я не хочу уйти, не поговорив с тобой.       — Ты даже думать так не смей, не то, что говорить.       — Катя давай без пионерского задора. Мы с тобой взрослые люди. И оба понимаем, что всё может быть. Садись вот сюда, на кровать. Я хочу тебя видеть. Катенька, я хочу, чтобы ты меня, действительно, простила. А для этого нужно, чтобы ты просто меня выслушала. Я расскажу тебе, что я за сволочь. Я ведь, когда узнал, что вы с Андреем помирились, возненавидел тебя. «Всё, — думаю, — теперь-то уж точно нашей с Андрюхой дружбе конец пришёл». Кать, я ведь всё разрушить задумал. Всё, что так дорого Жданову. И тебя задумал утопить, чтобы ты не всплыла больше. И не только на горизонте Андрея, а в тюрьме сгнила бы.       У Малиновского глаза заблестели от слёз.       — Я не верю этому, Ромка. Ты — балбес, паяц, клоун, фигляр, даже бабник. Но ты не подлец, Ромочка. И не надо на себя наговаривать. Ну, подумаешь, решил утопить. Ведь не утопил же. Мы все когда-то готовы кого-то убить, но ведь не убиваем.       — Катя! Не надо! Не надо меня жалеть. И защищать меня от меня не надо. Я уже даже номер телефона набрал, чтобы привести план в исполнение.       — Но ты ведь не позвонил! — Катю вдруг осенило, она даже рот руками закрыла, чтобы не вырвалось ни одного слова, чтобы он не догадался, что она всё поняла — Малиновский не выпал, он выбросился в окно, чтобы не стать подлецом. — Ромка, я хочу, чтобы ты знал. Андрей тебя простил. И я тебя простила. И твой сегодняшний рассказ, он ничего не изменил в моём отношении к тебе.       — Ну, наговорились? — в палату впорхнула Лиора. — Всё, Роман Дмитриевич, пора делать премедикацию. И баиньки. А вы Катерина Валерьевна идите в холл, если хотите. Там есть сестрички, говорящие по-русски. Назовете фамилию больного и каждый раз, когда на табло будет высвечиваться информация о его состоянии, они вам будут её озвучивать. Туда же и несколько раз во время операции к вам выйдут и всё подробно расскажут.       Пока Лиора произносила эту тираду, глаза у Ромки разбежались в разные стороны, он заулыбался, как пьяный и задремал. Катюша погладила его по голове, поцеловала в лоб и пошла в холл. Ей сейчас, как воздух, необходимо было поговорить с Андреем. Катя набрала номер. Длинные гудки… Катюша запаниковала. Было уже очень поздно, и звонить Кольке не было никакого смысла. Он дрых сейчас без задних ног и звонка всё равно не услышал бы. Позвонить Маргарите Рудольфовне, Павлу Олеговичу? Нет! В Москве уже далеко за полночь. Катя села на диванчик и тихо заплакала. Ей было страшно. Одной в чужой стране, так далеко от Андрея, с которым неизвестно, что случилось.

***

      Именно в эту минуту за много километров от Тель Авива открыл глаза Андрей Павлович Жданов. Он открыл глаза и не понял где находится. В голове шумело, словно он накануне выпил. Причем пил всё подряд. Но Жданов точно знал, что он давно уже ничего не пил. Его ударили по голове? Тоже не похоже. Ни характерной боли, ни шишки не было. Тогда почему он не может понять, где он и что с ним происходит? Почему так темно? Что вообще происходит. Андрей начал шарить по карманам в поисках сотового. Но его нигде не было, как не было ни документов, ни кошелька, ни портфеля…       Самым разумным было постараться восстановить цепь событий. Итак… К самолету они подъехали на машине скорой помощи. Романа перегрузили в самолёт, он попрощался с Катей и на этой же скорой доехал до здания аэропорта. Вышел из него, пошел к своей машине, открыл дверцу и всё. Больше Андрей ничего не помнил. А вот ещё что, он зашел в кафе, попил кофе с булочкой и только потом вышел из аэропорта. Вот теперь всё.