Глава 15
1 декабря 2015 г., 20:40
— И последнее, что я помню — это укол в предплечье. Очнулся уже в лесу, в глубокой яме, и если бы не эти пацаны, то вообще не знаю, как выбрался бы. Да и выбрался бы или нет, тоже большой вопрос. Родители, давайте-ка сейчас я завезу вас домой, соберу вещи и позвоню Катюше, а потом заскочу к Пушкарёвым и оттуда уже в аэропорт. Как вам такой план?
— Андрей, а может всё же лучше мама полетит? Она женщина, лучше помочь сможет. А ты нужен здесь.
— Папа! Ну, неужели это надо объяснять? Неужели ты понять не можешь? У моей жены угроза выкидыша, мой друг лежит парализованный. Всё это происходит в чужой стране. Я сам, ты понимаешь, папа, сам должен их увидеть и им помочь? Да и Катя ни за что не поверит, что со мной всё в порядке, если сама меня не увидит. Будет нервничать, переживать. Ей это надо? Папа, да пойми же ты, что «Зималетто» — это ещё не центр вселенной. Есть ещё такие простые и важные вещи, как любовь, дружба, дети, наконец!
— Марго! Ты это слышала? Это говорит, действительно, Андрей? Это не слуховая галлюцинация? Хорошо, поезжай. Но, Андрюша, заявление в милицию нужно подать до твоего отъезда.
— Нет, папа, это может задержать отъезд. Пока я буду мыться и собираться, свяжись с юристами, расскажи им всё и пусть они подумают, как лучше всё сделать. Ладно? А насчёт лондонских партнеров не переживай, я всё беру на себя. Вернее мы с Катей все берём на себя. И вот ещё что, пап, ты не думай, я прохлаждаться не собираюсь, поищу и в Израиле партнеров, а может, магазин там откроем.
***
Первое, что сделал Андрей, зайдя в дом, схватил трубку телефона, набрал Катин номер и, наконец, услышал голос, от одного звука которого, весь мир переставал существовать. — Катенька, у меня уже всё в порядке, — сказал Андрей, делая ударение на «уже». — Как ты там, как Ромка? Солнышко, не молчи и не плачь. Честное слово, я не изменял, я не гулял, я не пил. Я просто попал в переделку. Когда я всё расскажу тебе подробно, мы ещё посмеёмся и, может быть, напишем вестерн. — Лучше бы ты пил, гулял и изменял, — всё ещё всхлипывая, но уже сквозь улыбку, сказала Катя. — Ромка хочет сказать тебе пару слов, передаю ему трубку. — Катенька, я чего-то недопонял. Ты же на сохранении лежишь, ходить тебе нельзя, а Роман к кровати прикован. Вы как вместе-то оказались? — А мы лежим в одной палате, на одной кровати, — трубка была уже в руках Ромки, и именно он услышал последнюю фразу Жданова. Впрочем, он же на неё и ответил. — И запомни, будешь ещё гулять, отобью у тебя Катюху. — Ромка! Я сегодня прилечу, только Кате не говори, пусть будет сюрприз. И вот ещё что, как она там? Только честно. И про себя скажи хоть пару слов. — Всё будет хорошо, Жданыч, вот увидишь, всё будет хорошо! Если бы Жданов знал, что Ромка не пошутил, и что Катя, действительно, лежит с Ромкой в одном блоке, правда за стеной, но всё же в одном блоке, этот ревнивец не утром, а уже через пару часов прилетел бы, чтобы начистить ему морду. Это Малиновский так решил. За себя и за неё. Им нужно было держаться вместе, Кате и с Ромкиными-то рассказами было очень больно и страшно, а без них и вовсе невыносимо. А Малиновский даже подумать не мог о том, что Катя вот сейчас уйдет и он останется один на один со своими мыслями. Ромка вызвал Лиору, обрисовал ей ситуацию, и очень быстро проблема была решена. Катину кровать перевезли в блок, состоящий из двух комнат, душа и туалета. Так они стали соседями. — Катя, Катенька, Катюшка, вот видишь, я же говорил, что у Андрюхи всё будет хорошо. Всё, езжай в свою комнату, я спать хочу. Завтра у меня тяжелый день. Мне должны одеть бандаж, проверить устранена ли компрессия нервных структур, кровеносных и лимфатических сосудов. В общем, Катька, иди-ка спать! Надоела за день хуже горькой редьки. — Ромка, а ты откуда столько умных слов знаешь? А насчет «Катька, спать-ка», так я понятливая… Сейчас Лиору позову и дверь в свою комнату плотно закрою.***
Утро в «Зималетто» выдалось хмурым. — Машенька, на 11.00 назначается общее собрание. Предупреди Воропаевых, Милко, Урядова и Зорькина. И подготовь мне документы по франшизам и по открытию новых торговых точек. И финансовый отчет в восьми экземплярах. — Хорошо, Павел Олегович. А Маргариту Рудольфовну предупреждать надо? — Нет, Машенька, она в курсе дела. Ко мне никого не пускать. Маша! Никого — это значит никого! Если будут изменения, я сообщу по селектору. — Пал Олегыч! А Андрей Павлович нашёлся? — протянула Тропинкина жалобно. — Нашёлся, Машенька, нашёлся. И, чтобы не было никаких сплетен, сразу тебе скажу, ни женщины, ни пьянки тут не причем. Поняла? — Поняла Пал Олегыч, поняла.***
Без пяти одиннадцать Тропинкина вошла в кабинет президента. — Павел Олегович, все собрались в конференц-зале. Вот папки с документами по франшизам, открытиям новых точек и финансовый отчет. — Маргарита Рудольфовна пришла? — Да, и она в конференц-зале. Я могу идти? — Да, Машенька. Жданов старший с минутку ещё постоял, подумал, что-то побормотал и решительно распахнул дверь. Мгновенно оценив взглядом всех собравшихся членов совета директоров, Павел отметил для себя некоторые странности, но промолчал до поры до времени. Сегодня всё должно было решиться. — Добрый всем день, — сказал мужчина и прошёл на место председателя. — На повестке дня всего один вопрос. — Павел Олегович, — перебил его Сашка, — как я вижу, Андрей снова не соизволил почтить нас своим присутствием. Екатерины Валерьевны, как я вижу, тоже нет. Это что же получается? В «Зималето» кризис власти? Кто стоит у руля? Кто будет отвечать перед акционерами за выплаты их дивидендов? И, наконец, куда идёт фирма и по какому маршруту? Кто-нибудь может мне ответить на поставленные вопросы? Павел с Марго переглянулись. Пока всё шло по заранее намеченному плану, разработанному под утро их другом, детективом частного сыскного бюро Поповым Виталием Николаевичем. Он-то и предупредил их — никого не перебивать, всем давать высказаться. Он-то и поместил в конференц-зал скрытые камеры, чтобы всё потом проанализировать тщательнейшим образом. — Очень хорошие вопросы ты задал, Александр. Но начнём мы совсем с другого. Ставлю в известность членов совета директоров, что три дня назад был похищен Андрей Павлович Жданов. В аэропорту, после того, как он открыл машину, ему был введен сильнодействующий препарат, он потерял сознание и очнулся только к ночи в яме-ловушке. Его машину, с целью запутать следы, отогнали совершенно в другую сторону и бросили. Если бы не случайность, Андрей бы погиб. Сейчас он находится в Израиле, сдаёт анализы крови. Нас заверили, что следы любого препарата сохраняются в крови до семи дней. Честно говоря, это был блеф, но Виталий попросил сказать именно так. — То, что произошло, расценивается нами, как покушение на убийство нашего сына. Но… — тут Павел Олегович сделал большую паузу, — я хотел бы дать шанс тому, кто это сделал. Если прямо здесь и прямо сейчас виновный сознается, в полицию подавать заявление мы не будем. Даю слово. Наступила гробовая тишина.
