Спасибо, что живой...

      Сегодня завтрак им привезла высокая статная женщина лет сорока.       — Бокер Тов! Доброе утро! Меня зовут Гиля. Эти сутки я буду с вами. Так что прошу обращаться по любому вопросу. Где вы будете завтракать, Катя? У себя в комнате? Или вместе с Романом?       — А где Лиора? — вклинился в разговор Малиновский.       — Роман, я понимаю, что молодое тянется к молодому, но Вы же не станете требовать от девочки, чтобы она работала без перерыва? Лиора будет завтра. А мне, между прочим, тоже работа нужна.       — Бокер Тов. Я буду завтракать с Романом, — Катерина страшно гордилась, что уже могла произносить несколько фраз на иврите.       Гиля начала накрывать на стол для Кати. Еда для Ромки оставалась на тумбочке. Катюша ещё ни разу не видела как его кормят. Да, всё было продумано до мелочей, крышка тумбочки поднималась до уровня груди пациента, поворачивалась так, что еда оказывалась у самого рта, и кормить человека было очень удобно. Но видеть, что кто-то должен положить в рот Малине пищу, что он не может сам даже поесть, было невыносимо. У Кати на глазах снова появились слёзы. Это не укрылось ни от Гилы, ни от Ромки.       — Катенька, Вы не должны так реагировать. Вот увидите, сегодняшний ужин он сможет уже кушать сам.       — Не смогу!       — Кто это Вам сказал? У Вас верхний отдел позвоночника совершенно немножечко откорректирован, всё, что Вам нужно, так это поработать, приложить усилия и начать шевелить руками. Вот закройте глаза, Ромочка. Представьте красотку. Представили? А теперь хватайте её за грудь!       Правая рука Ромки непроизвольно приподнялась и мышцы напряглись. Катя покатилась со смеху. А Гиля, подмигнув ей, прибавила, широко улыбаясь:       — Экий вы баловник, Ромочка, команду нужно было давать только руке. Хотя ваша эрекция, ой простите, реакция нижнего отдела позвоночника убедила меня, что вы таки да, будете девок не только хватать за грудь.       Ромка покраснел. Покраснел! Такого Катюша и представить себе не могла. Она понимала, что весь этот балаган с шуточками и прибауточками затеян для того, чтобы высушить ей слёзы. Смеялась от души. Но чтобы Ромка покраснел? Это было просто немыслимо.       — Эт ми зе Катья? * — раздалось за спиной.       Катя повернула голову и увидела невысокого паренька с огромным букетом бархатных тёмно-бордовых роз.       — Ине hи** — Гила показала на Катюшу.       Парнишка сунул Кате букет в руки и растворился, даже не услышав ее «тода»***, сказанного ему в спину. К одному из лепестков была подколота открытка, Катюша прочла надпись и закрылась от всего мира, утопив свою голову в цветы. «Люблю тебя» почерком Андрея было написано в ней. Наступила какая-то подозрительная тишина и Катя подняла голову. В следующую секунду она уже была на руках у мужа, а букет, который она так бережно прижимала к себе, валялся на полу позабытый и никому не нужный. Зачем ей все цветы мира, если он рядом?

***

      Павел Олегович очень медленно переводил взгляд с одного члена правления на другого. Заглядывал каждому в глаза и пытался прочесть там ответ на свой вопрос. Глаза отвел только Урядов, да и у Милко они бегали. Остальные смотрели Жданову прямо в лицо.       — Ну, что же, раз никто из присутствующих не виновен или не хочет сознаться в содеянном, мы передаём это дело в руки полиции. Собрание закрыто. Марго, пойдем, — Павел подставил локоть жене, помог ей подняться и бережно увёл в президентский кабинет. И этого он не простит преступнику. Всего за несколько часов Маргарита превратилась в старуху.       — Рита, ну, ты как? Может таблетку дать?       — Спасибо, Пашенька, не нужно. Я просто посижу, отдохну. А ты работай, работай, я не буду тебе мешать.       Они слышали, что в конференц-зале что-то происходит, голоса оттуда раздавались то громче, то тише. Разобрать реплики было невозможно, разве что дважды отчетливо раздались вопли Милко: «Я порву это чудило своми руками» и «Немыслимо», но из этих отрывков составить общую картину было невозможно. Павел пытался работать, но ничего не получалось, мысли всё время возвращались к каждому из тех, кому он заглянул в душу. Кто-то врал, кто? У кого эта самая душа была чёрного цвета?       — Павел Олегович, Вам звонит господин Попов, говорит, что Вы ждёте его звонка, соединять? — проверещал селектор голосом Маши Тропинкиной.       — Да, Машенька, соединяйте.       — Паша, Марго, приветствую. Ну, что, ребятушки, почти со стопроцентной уверенностью я могу назвать вам виновников. Давайте-ка ко мне в контору дуйте. Сами всё увидите. На большом экране. Когда вас ждать?       — Выезжаем.       Всю дорогу до сыскного бюро Виталия, Марго утирала глаза и шмыгала носом. Бормотала что-то про себя, Павел только услышал: «За что? Мы же вас как родных… Я не верю… Не могу поверить…»       — Всё, Маргарита, успокаивайся. Есть то, что есть. И это нужно принять как данность.

***

      Чета Ждановых расположилась в маленьком кинозале по обе стороны от Виталия, сидящего за столиком и управляющего компьютером, огромный экран которого весел в трёх шагах на стене.       — Так, ребятушки, всё внимание на экран. Я буду останавливать воспроизведение, если нужно повторять его. Мы всё будем обсуждать вместе. Но… Я хочу вам сказать, что, пока вы ко мне ехали, мы записали ещё один маленький эпизод. Малюсенький, можно сказать. Но там решение этой шарады. Так что вы предпочитаете? Поиграть в Пуаро и сделать выводы сами, или посмотреть развязку?       — Сделать выводы самим, — ответила Марго. Она всегда запоем читала детективы и радовалась, как маленькая, когда сама угадывала, кто преступник.       — Посмотреть развязку, — Павла меньше всего интересовала игра в детективов, если то, что он понял, заглянув каждому в глаза было правдой, то в пору было вешаться, а не играть в детективов. — Давай-ка, Виталий, развязку. Слишком больно играть в эту игру.       — Ну, развязку, так развязку. Смотрите, — Попов кликнул по стоп-кадру и четырёх минутный ролик начался.       Возле двери, ведущей из конференц-зала в президентский кабинет топтался Сашка. Он то брался за ручку двери, то одёргивал руку. В боковую дверь вошла Кира, подошла к Воропаеву и тихо сказала:       — Не делай этого. Слышишь? Они блефуют. Да и осуществил всё Ярослав, а не мы.       — Кира, а если они подадут заявление в полицию?       — Вот пусть тогда Ветров и отдувается.       — Но он же сдаст нас.       — Это будет только его слово, против наших слов. У него нет никаких доказательств. Никаких. И прекрати паниковать.       Экран погас. В зале повисла гнетущая, наэлектризованная тишина, которую нарушил Жданов.       — Ну, что, Марго, тебе ещё хочется поиграть в детективов?       — Но зачем они это сделали? Я не спрашиваю за что, возможно Кира считает, что Адрюша должен ответить за её страдания, я спрашиваю зачем, потому, что Ветров не принимал бы участия в глупой женской мести. Тут есть цель. И я хочу её знать.