Спасибо, что живой...

      Господи! Как же он их всех ненавидел. Всю это лощёную, прянично-показательную, высоконравственную семейку. Всё-то у них дружно, всё-то у них празднично. Но самым ненавистным был Андрей, этот баловень судьбы, этот golden boy. Он отравил Сашке всю жизнь. Он сделал её, эту жизнь, невыносимой.       Вначале родители по нескольку раз в день ставили Андрея ему в пример. Это было ужасно. Сашка уходил в себя, замыкался и мог часами мечтать о том, как Жданов тонет или горит в огне, а он спасает его, и все хвалят уже не Андрея, а его, Александра Воропаева, и в пример тоже его ставят. Когда чуть подрос, начал часами мечтать, уже не о спасении, а о смерти Жданова-младшего. Чем-чем, а фантазией Бог Сашку не обидел. О! Внутренним зрением он смотрел трехмерные цветные фильмы, в которых Андрей на коленях умолял его спасти и даже плакал от страха, а Сашка высказывал ему всё, что наболело, и гордо уходил прочь, так и не подав руку помощи врагу.       Истина открылась Воропаеву в одно мгновение, она была проста и страшна одновременно. Ему тогда было семнадцать лет, Кристине — шестнадцать, а Кире — четырнадцать. В тот день отмечали День Рождения Кристины. Андрей с родителями тоже пришли, а как же без них. А ещё притащили с собой Ромочку. Они всегда таскали с собой Малиновского, и это почему-то очень раздражало Сашку. Все ели, пили, веселились. В какой-то момент Андрей с Ромой вышли на лестничную площадку и Сашка за ними поплёлся. Малиновский закурил, а что, взрослый уже, почти восемнадцать стукнуло.       — Андрюха, а долго тут хороводы будут водить? Нас в девять девочки ждут. Я в текстильном таких цыпочек подцепил, блондиночка и брюнеточка. У тебя сегодня право выбора, — Рома захохотал.       — Да в восемь слиняем, уйдем по-английски, не прощаясь. У тебя хата пустая?       Малиновский ответить не смог, как раз затяжку делал, только кивнул. Они болтали между собой, как будто Сашки и не было рядом. И тут он неожиданно для себя бросил небрежным тоном:       — А рыженькой для меня не найдется?       — Сашка! А тебе это актуально? — спросил Андрей. — Я всегда думал, что ты не по части девочек.       — Что ты сказал? Да у меня их знаешь, сколько было?       Он врал, и ребята это поняли, и он понял, что они поняли. Повисла неловкая пауза. Положение, как всегда, спас Ромка. Он отошёл в сторону, позвонил кому-то и, повернувшись к Сашке, сказал лучезарно улыбаясь:       — Welcome, мальчик мой, во взрослую жизнь.       В восемь вечера они незаметно слиняли со Дня Рождения, поймали такси и поехали к Ромке домой. По пути заехали в вино-водочный, купили бутылку виски и две вина. Сашку когтистой лапой прямо по сердцу царапнуло, никогда ему не давали столько карманных денег, сколько Жданов небрежно выложил на прилавок.       Пока девочек не было разлили по чуть-чуть, выпили. Сашка не мог отказаться от выпивки. Его впервые взяли с собой, он впервые мог доказать себе, что он равный! Равный этому рафинированному фату Андрею Жданову. Виски сразу ударил в голову и, когда пришли девочки, Сашке уже не было так страшно. Надо честно сказать, его рыженькая была самая красивая. Белокожая, маленькая стройная, как статуэтка. Сашка видел, что Рома и Андрей провожали её восхищенными взглядами. Ему это льстило.       А потом это случилось, то, что отравило ему всю жизнь. То, после чего открылась ему истина и не смог он с ней примириться. А у него ничего не получилось. Как Жанна не старалась завести его, он её не хотел. Она начала над ним смеяться, эта маленькая мерзавка. Эта шлюха, с глазами невинной девочки, начала над ним смеяться! Он долго терпел ее оскорбления и, только когда она крикнула: — «Нужно попросить твоих друзей, пусть они за тебя поработают, уж они-то не оплошают», — он ударил её. Он представил, как Жанна рассказывает о его позоре Жданову, а тот смеётся над ним, над Сашкой, и бил эту маленькую стерву с каждым разом всё сильнее. Нет, не её он бил, он бил самого Жданова. И это случилось. Воропаев почувствовал мощнейшую эрекцию, он развернул Жанну, наклонил её вперед и, нисколько не церемонясь, не считаясь с тем, что ей больно, изнасиловал её.       Он занимался сексом с Жанной, а услужливая фантазия быстренько поставила на её место Андрея. Это его он вначале бил и унижал, а потом любил. Когда все закончилось, Воропаев страшно испугался. Всего и сразу. И того, что избил девочку, и того, что любил её так извращенно, и того, что всё это ему хотелось делать со Ждановым. Очень хотелось.       Вопрос с Жанной Сашка решил просто. Он отдал ей все свои карманные деньги за молчание, и она молчала. А вот вопрос с собой так просто решить не удалось. Ни с одной женщиной ему так и не удалось заняться любовью без того, чтобы унизить её, а еще лучше — избить, и только затем наступала эрекция. И каждый раз это Жданова он избивал и унижал, и каждый раз затем любил его.       С годами это превратилось в манию. Сашка начал понимать, что свобода от Жданова может прийти только вместе со смертью Андрея. Поэтому, когда Кира разработала план захвата «Зималетто», Сашка так в него и вцепился, решив внести всего одну коррективу. Жданов-младший должен был умереть. Умереть мучительной смертью.

***

      Они сидели на набережной Тель Авива, в маленьком уютном кафе у самого моря. На крошечной сцене американец очень низким и хриплым голосом пел «What A Wonderful World» из репертуара Луи Армстронга. Тёплый осенний ветерок едва трепал волосы Кати. Солнце не опаляло, а нежно грело, уходя за горизонт. Их расслабленное состояние можно было назвать одним словом — блаженство.       — До которого часа у тебя увольнительная? — улыбаясь, спросил Андрей.       — У нас есть ещё пол часа, — улыбаясь, ответила Катя. — И всё-таки мне не по себе. Оставили Ромку одного. А у него сегодня был такой тяжелый день. Слушай, давай купим ему что-нибудь экзотическое. Пусть он порадуется. Ладно?       — Ладно. Катенька, давай двигаться. Нам пора. Ещё Ромке купить что-то надо. И уставать тебе нельзя.       В больницу они пришли вовремя, поднялись на лифте, вошли в палату и обалдели. Ромка правой рукой сжимал и разжимал теннисный мячик.       — Привет, гулены! — бодро приветствовал он их. — А ну, кто из вас переложит мне мячик в левую руку?       В это время зазвонил новый Ждановский мобильный.       — Привет, папа! У нас? У нас всё хорошо, даже прекрасно. Катька сегодня увольнительную получила, и мы даже гуляли. А Ромка такой молодец, папа, он уже мячик может в руке сжимать. Что? — Андрей вдруг посерьёзнел. — Папа, это не может быть ошибкой? Но почему? О, Господи! Что же они натворили… Да, конечно. Да, передам. И ты передавай маме. От нас всех. Пока.       Андрей положил мобильный в карман и растерянно посмотрел на Ромку с Катей.       — Ребята, моё похищение организовали Сашка и Кира, вместе с Ветровым.       Катя вскрикнула. Замотала головой, потом медленно опустилась на стул.       — Ничему тебя жизнь не учит, Пушкарёва. Ничему. А ведь я ей поверила. Я поверила в её искренность, когда она рассказывала мне о тебе, Андрюша. Когда сказала, что у неё теперь начинается новая жизнь. Жизнь без тебя. И что она не будет тебе мешать. Так вот, что значило, жизнь без тебя? Андрей! Я ведь ей поверила!