Спасибо, что живой...

      Камин горел чистым, ясным пламенем, отбрасывая блики света на стены. Марго смотрела на огонь и вспоминала, как всё начиналось. Они с Лилей, её институтской подругой, шли домой после спектакля театра на Таганке «Добрый человек из Сезуана», ещё того, первого актёрского состава. Идти нужно было через сквер и было немного страшно. И не напрасно. К ним пристали какие-то ребята, девочки вначале просили оставить их в покое, а потом начали звать на помощь. И, словно из-под земли, появились Паша с Юрой. Спасли девчонок. Марго сразу на Пашу запала, да и он к ней равнодушным не остался. И у Лили с Юрочкой тоже пара образовалась. А через полгода они отгуляли сразу две свадьбы. И дружили потом семьями всю жизнь. До той самой аварии… Когда не стало ни Лили, ни Юрия.       Марго сейчас пыталась заглянуть в прошлое, припоминая эпизоды и анализируя их.       За год до свадьбы Лиля срезалась на каком-то экзамене. Всего и дела-то было, пересдать через две недели. А Лиля устроила истерику, с битьём посуды, с криками и слезами. Марго тогда очень испугалась. А Лиля, когда успокоилась, рассказала, что отец у неё очень строгий, а когда напьётся, то даже за четверки её бьет. Она с детства боялась прогневить отца, так невроз и заработала.       Потом она боялась мужа. Нет, не в смысле, что изобьёт, Юрик был добрейшей души человек, Лиля боялась, что он её бросит. А болезнь прогрессировала, из обычного невроза превращаясь в невроз навязчивых состояний, а затем и вовсе в обсессивно-компульсивное расстройство. После Сашки врачи посоветовали ей не рожать больше. Беременность и роды не только ухудшали её состояние, но была еще и большая вероятность детям передать болезнь по наследству. Но она рожала, потому что была уверена — чем больше детей, тем больше шансов, что Юра её не бросит.       И ведь что интересно, умная, добрая, чуткая и абсолютно адекватная, что бы не случилось, Лиля, становилась параноиком, как только дело касалось Юры. Она звонила ему по двадцать раз на дню, проверяла его карманы, обнюхивала его рубашки и устраивала скандалы по малейшему поводу, едва только ей казалось, что Юра посмотрел на какую-то женщину. Марго несколько раз беседовала с ней. Лиля всё понимала, соглашалась, но ничего с собою сделать не могла. Некоторое время после беседы пыталась держать себя в рамках, но всегда это заканчивалось грандиозным срывом.       За несколько дней до аварии Лиля позвонила Марго, плакала, говорила, что Юра устал от всех её выходок, что у них был серьёзный разговор и что Юра хочет развода. А она жить без него не сможет. И вообще… К чему ей эта жизнь? Марго пришла в голову мысль, а было ли это случайностью, авария Воропаевых-старших?       — Пашенька, давай к Лиле с Юрочкой съездим. Я должна с ними поговорить. Понимаешь?       — Понимаю, Риточка, всё понимаю. Поехали, только не забудь таблетки взять.       Пока они ехали на Богородское кладбище, поднялся сильный ветер, начал накрапывать дождь. По дороге заехали в цветочный, купили букет лилий для Лилечки, она их очень любила. К могиле друзей добрались, когда уже начало смеркаться. Павел постоял у оградки, помолчал о чём-то своём, а Маргарита села на лавочку и завела с подругой долгий и очень откровенный разговор. Мысленно… Она не замечала ни сгущающихся сумерек, ни ветра, ни дождя. Сейчас главным было совсем другое — дети Юрика и Лилечки…       Она любила их, как родных. Любила, несмотря ни на что. Но пора было заканчивать с этой слепой любовью, пора было открывать глаза. Все трое получили в наследство Лилину болезнь.       — Их лечить нужно, Паша. Лечить, а не наказывать, поехали домой, — сказала Марго, вставая и утирая слезы.

***

      Сегодня, ко всеобщей радости, дежурила Лиора. Андрей о чём-то пошептался с Ромео, сходил к врачу и, вернувшись, загадочно произнес:       — Всё, друг мой ситный, мы выписываемся. Угроза выкидыша миновала, гемоглобин в норме, давление тоже, тонус матки, — тут Катя покраснела, как маков цвет, — нормально расслабленный. Можно всё, но в меру. Так что ты, Роман Дмитриевич, остаешься на попечении нашей зеленоглазой красотки. Рукам воли не давать! Обидишь Лиору, придушу. И вот еще что, хорош придуриваться, давай вставай на ноги. Ну, всё, мы ушли.       — Как ушли? А поцеловать больного на прощанье?       Катя засмеялась, подошла к Роману, звонко чмокнула его в щёку и подставила свою.       — Ну, вы там! Заканчивайте лобызания. Роман! Я кому сказал? И не смей смотреть на мою жену, как кот на сметану. Вечером чтобы встретил нас в кресле, а не на кровати. Лиорочка, Вы ему тут поблажек не делайте. Всё, Катюха, пошли. А то сюрприз стынет.       Сюрприз и вправду был хорош. Прямо из больничного комплекса такси доставило Ждановых в Старый Яффо. Тут часами можно было бродить по его улочкам и закоулкам, древность которых превышает четыре тысячелетия. Но Андрей помнил — всё в меру, Катька ждёт их первенца, поэтому сразу повёл её в ресторан «Алладин», где заранее был заказан столик на террасе с видом на море. Господи, как же было хорошо! Море плескалось, дул лёгкий ветерок, еда была вкуснейшей, муж был рядом, ребёнок тоже. Чего еще желать в этой жизни?       Оказалось, что всё не так просто. И не даст ей её благоверный забыть ни о «Зималетто», ни о проблемах последнего времени. Да Катя и сама ни о чем не забывала, понимала, что её помощь нужна. Да и вообще… Ну не могла эта солнечная девочка находиться в спячке, ей необходимо было, чтобы вокруг всё кипело и бурлило. И работало отлажено, как часы Буре.       — Нам нужно поговорить, Катюша.       — Конечно, Андрюшенька, с чего начнём? Тем, как я понимаю великое множество.       — Правильно понимаешь. Прежде всего, нужно переговорить с нашими английскими партнёрами. Папа не переживёт, если там всё слетит. Он столько сил отдал этому проекту. Настаивал, чтобы мама летела сюда к вам, я остался в компании, а он улетел бы в Лондон. Но я всё переиграл, пообещав, что переговоры с Лондоном мы проведём сами, отсюда по телефону. Все материалы по сделке я привёз. Нужно, чтобы ты их просмотрела, сделала замечания. И можно вести переговоры.       — Это, Андрюшенька, присказка, не сказка. С этим мы справимся легко. А что сказка? Будет впереди? Давай-ка, милый, начинай рассказывать. Всё, всё, подробно. Начиная с момента, как ты помахал нам рукой в аэропорту.       — Подожди, Катюша, сказка на закуску будет. А пока ещё одна присказка. Как ты думаешь, стоит нам здесь открыть свой магазин? Мы могли бы прямо сейчас, в смысле в эту поездку, всё разведать, предварительно договориться, подыскать помещение. У меня здесь однокурсник Гришка Ревинзон, он держит свой магазинчик одежды. Очень заинтересовался нашими планами.       — Ага, уже нашими? Значит, ты так уверен, что я поддержу любой твой план? Вот это самомнение!       — Нет, это не самомнение. Эта такая безграничная вера в твой ум, нюх, и умение решить любую проблему.       — Ну, ты льстец. Хотя знаешь? Мне приятно, чёрт побери. Давай, рассказывай, что там твой Ревинзон задумал? Я с тобой, тем более, что мне здесь нравится. А если откроем магазин, будет повод сюда изредка мотаться.       Андрей не мог не залюбоваться женой. До чего ж она была хороша сейчас. Волосы развеваются, глаза горят, белоснежная улыбка не сходит с губ, под туго обтягивающим её фигуру платьем точеная фигурка, с такой соблазнительной грудью любимого Ромкиного размера.       — Значит так! Главное в предложении Гришки то, что мы не вкладываемся ни в аренду, ни в раскрутку. Мы ему просто продаём право на открытие магазина под маркой «Зималетто», снабжаем товаром, который он у нас закупает и периодически, как ты справедливо заметила, сюда мотаемся. А как же! Контроль и учёт!       — Андрей, да твой приятель просто гений! Как же мне самой не пришла в голову такая простая мысль — открывать свои магазины за чужой счёт, продавая только товар и вывеску?       — Так значит и с этим вопросом пока всё выяснили. Гришка должен подойти через полтора часа. А мы давай перейдём непосредственно к сказке.