— let me in

      Исину непривычно одному находиться в номере отеля, и это один из главных минусов пребывания в Китае долгое время. В такие моменты Син чувствует себя очень одиноким, кажется, словно он никому не нужен. Эти разъезды отдаляют его от мемберов, они общаются все реже и реже, но Исин скучает по ним, когда ребята уже и не думает о нем. Те привыкают к его отсутствию, не звонят ему, забывают… Исин им больше не нужен.       Его убивает это.       Он старается, он хочет быть хоть немного поближе, но не выходит. Даже сейчас он понимает, что если соберется позвонить кому-то, то они попросту не захотят поднять телефонную трубку или мазнуть пальцем по экрану, принимая входящий вызов. Исин уже чужой, будто не часть EXO, аутсайдер, как ушедшие из группы парни. После ухода Тао ему совсем тяжко. И одиноко. Но при этом Син понимает, что его личное одиночество – ничто, по сравнению с Цзы.       – Алло?       От этого хриплого голоса у Исина ползут мурашки по шее. Как давно он его не слышал?       – А-алло? – голос парня предательски дрожит от волнения.       – Исин-гэ? – удивленно выдыхает Тао. Затем Чжан слышит на том конце провода резкий шорох одежды и чужие голоса, стихающие через некоторое время.       – Ты занят? – спрашивает старший, мысленно моля об отрицательном ответе.       – Нет, гэгэ, – отвечает тот незамедлительно. – Для тебя нет. Я ждал твоего звонка.       – Правда?       – Да, – едва слышно шмыгает носом. – Ты ведь что-то чувствуешь, да?       – Ты о чем? – не понимает Исин. – В каком смысле?       – В прямом, – со вздохом произносит Цзытао. – Давление, эмоциональное напряжение… Все в таком духе. Тяжело быть теперь единственным китайцем в группе, да?       Голос Тао звучит не надменно, злорадно или ядовито, наоборот – сочувственно, с искренним пониманием. И Исину хочется реветь, срывая к черту голос.       – Слишком сложно, – шепчет старший, чтобы не выдать сильнее явную дрожь. – А ты слабак, Тао. Ты просто задница.       – Я знаю, – после небольшой паузы начинает парень, и Исин слышит что-то шелестящее в его голосе. – Признаю это. Я трус и маленький капризный ребенок. Я слабый, гэ.       – Будто я сильный тут.       – Сильный. Ты переживешь это, и все наладится, вот увидишь. Не сдавайся, не опускай руки. Борись.       Следующие несколько минут они лишь молчат в трубку, слушая дыхание друг друга. Исин – тяжело, пытаясь унять рвущиеся рыдания, Тао же – спокойно сопит. Слова не нужны. Каждый знает, что именно другой думает, в чем они виноваты, что их волнует сейчас. И им обоим становится значительно легче.       – Я скучаю.       – Я тоже, Исин. Я тоже.