— let me in

      – Я тебя ненавижу! – кричит Чонин через всю квартиру, срывая к чертям связки. Он закашливается и снова кричит, но уже не так громко: – Ты мне всю жизнь испортил!       – Будто ты мою украсил, сука! – орет в ответ Сехун из зала.       И так уже почти год. Отношения пары на грани краха. Они ненавидят друг друга настолько же, насколько любят. Они ругаются почти каждый день, проклинают друг друга, как только могут. Они не раз попадали в больницу то с ожогами, то с колотыми ранами – уж очень Сехун любил кидаться вазами и кастрюлями с кипятком. И больше всего отметит было у Чонина, Хун больше страдал истериками и нервными срывами, после которых Ким обязательно поил младшего ромашковым чаем.       Но они все равно вместе. Столько лет и в подобном состоянии, но все же вместе. Чонин боится, что когда-нибудь Сехун сойдет с ума, младший же – что когда-нибудь убьет Кима. И их страхи не далеки от этого.       Сейчас Чонин сидит рядом Сехуном, очень крепко спящим на кровати. Одной рукой он поглаживает голову младшего, другой – зажимает рану на плече полотенцем, из которой уже медленнее идет кровь. Некогда белое полотенце уже практически все полностью стало красным – он сидел так всю ночь, как только Сехун наконец-то заснул.       В этот вечер он знатно потрепал себя и Чонина; О плакал, дрался, кидался осколками от тарелок. Чонин знал, что днем Сехун все уберет, затеет генеральную уборку, обещая Чонину и самому себе, что такое больше не повторится, но практически каждый вечер, постепенно переходящий в ночь, они начинают ссориться по малейшему пустяку, и, в силу своих идиотских характеров, для каждого это кончается довольно плачевно.       Чонин чувствует, как под его ладонью шевелится Хун, просыпаясь.       – Эй, – тихим и спокойным голосом будит его Ким. – Просыпайся.       О открывает глаза и сонным взглядом смотрит на Чонина. Он часто моргает, чтобы окончательно отогнать сон, и потягивается.       – Как ты? – спрашивает старший, пропуская мягкие волосы Сехуна сквозь пальцы.       – Горло болит. Накричался, – хрипит тот в ответ. О замечает, что его парень другой рукой зажимает рану и беспокойно спрашивает: – Что, сильно прилетело?       – Неглубоко, – морщится Ким. – Не беспокойся.       – Дурак, – легко бросает Сехун, поднимаясь и вставая с постели. – Иди на кухню. Я умоюсь и приду к тебе.       – Хорошо, – отвечает Чонин, когда дверь в ванную уже закрывается за младшим.       С первого взгляда могло показаться, что Сехун до сих пор обижен на старшего, но это не так. Он никогда не отличался разговорчивостью, и Чонину порой кажется, что он влюбился в блондина из-за его скромности и задумчивости во взгляде. Он был слишком красив для среднестатистического корейца, и не трудно догадаться, почему за ним бегают девушки еще с университета, и не только. Так вот Чонин до сих пор не понимает, почему Сехун выбрал именно его. Грубо говоря, перед ним был весь мир, выбирай – не хочу, но он остался с Чонином, так толком и не объяснив свой выбор.       – С тобой… уютно, – задумчиво бормочет Сехун, жуя попкорн, когда Чонин озвучивает свой вопрос. – Ты… Теплый.       Большего Ким и не услышал. Но одно он знал точно – если Сехун это сказал, значит, он любит. Именно любит. Остальным он иногда даже взгляда не подарит, а Чонину говорит такие громкие для него слова.       Старший же был противоположностью Сехуна, причем полной. Шатен был шустрым, не мог усидеть на месте, везде хотел успеть, со всеми поговорить. Да, болтуном он был тем еще… Но только не когда встретился с Сехуном. С ним он говорил почти шепотом, а то и вовсе молчал, так как не хотел ломать ту тихую и хрупкую магию вокруг блондина.       Конечно же, Чонин любит его. Он даже не мог объяснить, почему, не мог сказать насколько, он просто его любит. Даже когда они ругаются, когда Чонин ревнует его, когда тот кидает в него разные предметы. Он любил, любит, и всегда будет любить. Ведь он знает, что все это взаимно.       – Ну ты дурак, – снова возмущается Сехун, садясь прямо на обеденный стол. Самого Чонина он посадил на стул больным плечом к себе. – Неглубокая, говоришь? Да тут глубина около сантиметра.       – Ну кровь же не сильно шла, – усмехается Чонин, морщась от того, что Сехун надавливает на края раны.       – Самый настоящий дурак, – продолжает причитать он, в то время как Чонина потряхивает от неожиданного жжения в ране – водка. – Антисептик. Собирайся, поедем больницу.       – Сехун? – зовет Чонин.       – Что?       – Я люблю тебя.       Сехун на секунду застывает и смотрит на Чонина. Может показаться, что он злится или еще что в этом роде, но Ким видит, что…       – Я тебя тоже люблю, дурак.