Сказка сказок

— Кэролайн, ты была брошенной, одинокой девочкой, которой больше всего на свете хотелось быть любимой, потому ты создала в своей голове мир, полный вымышленных героев и существ, которые помогали тебе стать той, кем ты хотела быть. Ты не первый ребенок, который убегал в мир иллюзий, но ты первая, кто вырос и продолжает верить, что все это было реально. Кэролайн едва заметно вздрагивает от этих слов и прикрывает глаза. Голос в ее голове замечает, что если бы она все это выдумывала, то было бы логичнее сделать саму себя главной героиней, а никак не Елену. Но Кэролайн не сомневается в том, что у врача найдется объяснение и этому, потому она молча пожимает плечами в ответ. — Тысячелетний гибрид, первородные вампиры, двойники и оборотни, кровавые ритуалы и жертвоприношения, — продолжает перечислять ее лечащий врач. — Твой разум создал невероятно жестокий мир, возможно, потому, что так ты чувствовала себя нужной. Но неужели ты все еще веришь во все это? Кэролайн упрямо вздергивает подбородок, вместо того чтобы послушно сказать то, что хотят от нее услышать. Ее отец все еще уверен в том, что она сумасшедшая, но она не готова отречься от всего, что было, лишь бы уверить его и врачей в своей адекватности и выбраться из этого места. За месяцы, проведенные в лечебнице, было немало моментов, когда она сама задумывалась о том, было ли все это реальным, или же голоса в ее голове настолько сильнее ее самой, что могут создать такой мир. Но она безжалостно отметает их, потому что Клаус — это самое реальное, что с ней когда-либо происходило. — Я верю, — упрямо произносит она и сцепляет пальцы в замок. Разве мозг ее мог создать эти ощущения от вербены на коже, от солнечных лучей, от горячих поцелуев Клауса? А все эти истории, которые он ей рассказывал? Неужели все это могло быть игрой воспаленного воображения? — Кэролайн, — голос психиатра настолько мягкий и тягучий, что она непроизвольно морщится от этого, — у нас есть способ тебе помочь. Если ты, конечно, согласишься. Кэролайн равнодушно пожимает плечами, она согласна сейчас на все, лишь бы оказаться вдалеке от этого места. Возможно, тогда у нее появится реальная возможность отыскать дорогу в свой мир, пусть он даже полон опасных существ. — Просто подпиши это, Кэролайн. — Он протягивает ей документы, и она ставит подпись, не пролистывая даже бумаги. Кэролайн возвращают в ее палату, и она пытается увидеть сквозь зарешеченное крохотное окно хотя бы кусочек неба, но все попытки обречены на провал. Прислоняется спиной к стене и медленно оседает вниз, закрыв глаза. Вспоминает тот самый день, в который ее выкинуло посреди самого обыкновенного Ричмонда, где никто слыхом не слыхивал о городке Мистик Фоллс. Его не оказалось на картах, и дорог туда тоже не было, а Французский квартал Нового Орлеана оказался самым обычным: никаких ведьм, оборотней, никакой войны. И никакой «Бойни». Сюрреалистичный мир, отличающийся от ее лишь тем, что магии здесь не было. Ни единой капли. Случись это пару лет назад, она, возможно, обрадовалась бы. Стать обратно человеком, жить без каких-либо вечных приключений и мистических разборок — да, тогда это было бы идеально, но не сейчас. Ирония этого немагического мира была такова, что единственный мужчина, который любил ее и которого любила она, родился тысячу лет назад и тогда же умер. Клаус, даже если он и существовал в этой реальности, не мог прийти на помощь и спасти ее. Мир без вампиров приносит ей гораздо больше потерь, чем мир с вампирами. Кэролайн даже не понимает, что мучает ее сильнее — невозможность развеять эту иллюзию или же то, что она все еще ночами во сне слышит хрипловатый голос, который зовет ее love и sweetheart и просит к нему вернуться. Голос, который все еще дает ей надежду. Она бы вернулась, вот только не знает как, и это незнание ее убивает быстрее, чем стены этой лечебницы. Когда она проваливается в сон, ей снится «Бойня», снится гроб, в котором лежит ее тело, снятся окровавленные тела ведьм, снится сметающая все на своем пути ярость Клауса. Она пытается дозваться до него, но он, увы, ее не слышит и не видит… *** Ребекка ходит мимо спальни Клауса на цыпочках, стараясь не привлекать к себе внимания, и морщится от густого запаха крови, повисшего во всем доме. Ее брат не покидает Кэролайн ни на секунду, и Ребекка, наблюдая за тем, как кровь струится ручьями по Кварталу, точно знает наверняка — он ее сумеет однажды вернуть из иллюзорного мира. Через день или через век… — Лишь бы не было поздно, — тихо шепчет Ребекка себе под нос, прислушиваясь к тихому шепоту брата. Или уже?