Теперь я отчетливо вижу

Брайан может растопить мое сердце одной фразой, да что уж там, - одним словом или взглядом. Конечно, с ним всегда приходится читать между строк. Он никогда не скажет или не сделает чего-то откровенно романтичного. Иначе - конец его имиджу. Знаю, ему трудно открыто проявлять чувства, потому что его слишком часто отталкивали. И я понимаю, каково ему. Когда Брайана отвергают, он переживает это куда тяжелее, чем я. Все его страхи тут же разгораются с новой силой. Именно поэтому я столько спускаю ему с рук. Ведь мне известно, какая хрупкость таится под всем этим показным апломбом. Я не жду от него цветов, романтических ужинов или цветистых признаний в любви. В прошлом у меня все это уже было, и я давно понял, как мало оно стоит. И все же иногда Брайан выдает такое, что меня просто опрокидывает навзничь. Пообещать пользоваться презервативами во время секса с другими – конечно, не сказать, чтоб очень романтичное заявление. Но вкупе со словами о том, что он хочет, чтобы я был в безопасности и оставался рядом долго, этого хватает, чтобы превратить меня в дрожащее желе. Я знаю, у него есть ко мне чувства. Иначе он не застрял бы со мной так надолго. И понимаю, что для него это – единственный способ их выразить. Ведь дать понять, что заботишься о чьем-то здоровье, еще не значит расписаться в любви к нему. То же самое он мог бы сказать и о любом из своих друзей. И говоря о том, что хотел бы видеть меня рядом, он ведь не уточнял, что это для того, чтобы быть со мной вместе. В общем, для него это допустимый уровень откровенности. Но он все же это сказал. И знал, что я услышу за этим «я люблю тебя», и хотел, чтобы я это услышал. Даже если впоследствии он до последнего вздоха будет это отрицать. И мне ужасно трудно сдержаться и не ответить ему тем же. Ведь если я обернусь и скажу, что тоже его люблю, он лишь засмеется и бросит: «А кто говорит о любви? Я всего лишь не хочу, чтобы ты заболел. Это не сексуально». Или что-нибудь в этом роде. И мне это отлично известно, потому что он уже отзывался подобным образом, когда я пытался заговорить о своих чувствах. И хоть я отдаю себе отчет, что Брайан переживает отторжение куда болезненнее, чем я, все же и для меня это не пикник на лоне природы. Порой мне кажется, что позволь он мне открыто выражать свои эмоции, без боязни, что меня тут же поднимут на смех, - мне бы и этого хватило. Но мы имеем то, что имеем. В общем, я просто утыкаюсь лицом в подушку, чтобы не брякнуть чего ненароком, и пытаюсь справиться со вскипающими под веками слезами. Меня на части рвет от любви к нему, которую я никак не могу выплеснуть, и от вожделения, всегда охватывающего меня в такие моменты, когда его чувства ко мне прорываются наружу. Как бы хорошо нам было вместе, если бы только он мог себя отпустить. Но ничего не поделаешь, и мне остается лишь отчаянно выдыхать его имя. После я лежу, устроившись головой на его груди. Его ладонь покоится на моей щеке, а большой палец нежно поглаживает скулу. Сразу и не поймешь, машинально он меня ласкает или осознанно. Вообще-то Брайан редко делает что-то без определенного намерения… Но спросить его об этом я не могу – если не хочу, чтобы он тут же прекратил и уже никогда больше так не делал. Мне нужно больше. Ну да, пускай в душе Брайана скрывается бездонная пропасть, на которую не хватит всей моей любви. Но ведь и сам я не слишком от него отличаюсь. Прошло время, и меня уже больше не окрыляет надеждой каждый крохотный знак его внимания. Раньше я всякий раз принимал это за доказательство того, что на самом деле он испытывает ко мне нежные чувства, просто умело это скрывает. Но прошло четыре года, и к этому времени я уже должен был бы заслужить хотя бы его доверие, если не любовь. - Ты поговорил с Линдси? - Ага. - И?.. - Не волнуйся. Я все уладил. Я приподнимаюсь на постели и облокачиваюсь на руку, чтобы заглянуть ему в глаза. - Как это ты уладил беременность? Убедил ее сделать аборт? - Неа. - Брайан! Он так вздыхает, словно отвечать мне для него величайшая обуза. - Я сказал ей, что ни за что не стану играть с ней в счастливую семейку, и что ей лучше вернуться к Мелани. - Вернуться к Мелани? Что-то мне все это не нравится. Вот так вот одним добрым советом он все и уладил? - Эта сучка вышвырнула ее. Ну я сходил, поговорил с ней, и оказалось, что от меня требуется только отказаться от родительских прав в ее пользу. И вуаля! Лесбийская семья счастливо воссоединится. - Отказаться от родительских прав? – Он прикуривает сигарету и отодвигается от меня на пару дюймов, чтобы не дымить мне в лицо. – Брайан, если ты это сделаешь, ты не сможешь никакого участия принимать в воспитании ребенка. Ты лишишься всех прав на него. Это будет все равно, что отдать его на усыновление. Они могут даже запретить тебе с ним видеться. - Я знаю. - А что, если со временем ты передумаешь? Что, если ребенок захочет с тобой общаться, а они не позволят? Что, если они решат вдруг сняться с места и переехать – ну, не знаю, - в Канаду, например? Он досадливо морщится. - А что, если бы у бабушки были яйца? Она была бы дедушкой! - Брайан, каждому ребенку нужен отец. - Ага, а некоторые без своего прекрасно бы обошлись. - Может, и так, но ты будешь не таким отцом. Он сует недокуренную сигарету в пепельницу на прикроватном столике и спускает ноги с постели. - Угу, я великолепный отец, и преподаю ребенку первый урок: не рассчитывай на своего старика. И хватит об этом, я ухожу. Можешь пойти со мной или остаться дома. Как хочешь. Бросив это, он исчезает в ванной. Через пару минут включается душ. Не знаю даже, кто меня больше бесит сейчас – Линдси с Мелани, заставляющие Брайана совершить поступок, осознать последствия которого он пока не в состоянии, или сам Брайан, не желающий хоть сколько-нибудь серьезно об этом задуматься. Впрочем, может быть, я слишком многого от них от всех жду? Ведь прошли всего сутки с тех пор, как мы обо всем узнали. Ну то есть Линдси, полагаю, знала уже давно, но остальные-то нет. Так что, наверное, ни одно из принятых сейчас решений не является окончательным. Все еще могут десять раз передумать. Может быть, мне удастся убедить Мелани, что не стоит навсегда лишать Брайана права участвовать в жизни ребенка. Может быть, Брайан еще осознает, что со временем его отношение к ситуации может измениться, и откажется от своего поспешного решения. Интересно только, почему я вообще обо всем этом думаю? Мне-то какое дело? Они, может, и не захотят слушать моего мнения. С другой стороны, я-то как раз вижу ситуацию более объективно. И Линдси и Мелани смотрят на Брайана предвзято – правда, с совершенно противоположных позиций. Сам же он просто в панике, потому что никогда еще до сих пор так крупно не лажал и впервые, наверно, попал в ситуацию, которая не рассосется сама собой, если делать вид, что ее не существует. Может быть, сейчас я действительно единственный из всей компании способен мыслить здраво. Ладно. Пока что вот что я сделаю – встану с кровати и пойду к Брайану в душ. На следующий день мне сопутствует удача. Заглянув после работы к Дебби, чтобы заняться обедом, я сталкиваюсь там с Мелани. Майкл куда-то ушел с Брайаном, а Дебби с Виком наверху пакуют чемоданы – им уезжать через два дня. Я все никак не свыкнусь с мыслью, что они и правда решились ехать, но Вик вроде бы действительно выглядит получше. В последние дни он чаще встает с постели и больше времени проводит на ногах. - У вас с Линдси все уладилось? Мы сидим за столом и пьем чай. Вид у Мелани усталый, но мы все, думаю, сейчас выглядим не лучше. - Ага. Скажу тебе, давно я не чувствовала себя такой идиоткой. В один вечер вывезти из дома все ее вещи, а на следующий - уже затаскивать их обратно. - Ну, если это то, чего ты хотела, оно ведь того стоило, да? – Я на мгновение замолкаю, гадая, стоит ли сейчас затевать с ней важный разговор. Но возможность упускать не хочется – мало ли, когда мы в следующий раз окажемся наедине. – Слышал, Брайан нанес тебе визит? Она фыркает, явно вспоминая их встречу. Могу себе представить, как им обоим в тот момент было весело. - Знаю, ты, наверное, считаешь, что это не мое дело. Но ты не можешь вычеркнуть Брайана из жизни его собственного ребенка, Мел. - Эй, это вообще-то была не моя идея. Он сам ко мне пришел. Видел бы ты только, что с ним было, когда я сказала, что ему не придется раскошеливаться. Да он чуть в пляс не пустился от восторга. - Он сейчас очень напуган. Со временем его отношение к ситуации может измениться. Несправедливо будет, если потом он захочет видеться с ребенком, а ему этого не позволят. Она глубоко вдыхает, явно пытаясь сдержаться, и отвечает: - Я не против, чтобы он виделся с ребенком. Только не в моем доме! Интересно, как бы ты себя чувствовал, если бы Линдси отдала ребенка вам, а сама бы каждый вечер являлась в лофт играть с Брайаном в мамочку и папочку. - Брайан не станет так себя вести. - О нет, он не станет. Потому что ему на все наплевать. Я ничего такого страстно желанного у него не отнимаю. Но мне это нужно. По закону у ребенка может быть только двое родителей, и я хочу, чтобы это были мы с Линдси. Я адвокат, Джастин, я знаю, о чем говорю. Я хочу, чтобы у меня было право навещать ребенка в больнице, если он заболеет, хочу, чтобы я могла принимать решения, касающиеся его будущего. А без соответствующего документа у меня таких прав не будет. - А у Брайана в таком случае вообще не будет прав с ним видеться. - Ну а кто, по-твоему, больше нужен малышу. Родители, с которыми он – или она – растет, или непонятный парень, возникающий на пороге только когда ему вздумается? Мы некоторое время молчим и пытаемся успокоиться и не раздувать конфликт. Я, в общем, должен согласиться, что ее точка зрения вполне резонна. - Пару лет назад умерла моя подруга, - тихо продолжает она. – Отец ее сына подал иск об опеке. И ее партнерше пришлось отдать ребенка человеку, который за три года видел его всего дважды. Я не хочу, чтобы с нами такое случилось. - Брайан никогда бы так не сделал! - То есть, по-твоему, я должна просто положиться на добрые намерения Брайана Кинни? - Он никогда в жизни не поступит не в интересах ребенка. Она уже открывает рот, чтобы ответить что-то резкое, но потом вдруг снова его закрывает. И, помолчав, продолжает куда спокойнее. - Как бы там ни было, я верю, что когда он приходил ко мне, он пытался поступить правильно. Вся ситуация – полный пиздец, и нам придется постараться, чтобы уладить все с минимальными потерями. Я не стану запрещать ему видеться с ребенком, но у себя дома его не потерплю и вмешиваться в нашу жизнь не дам. Тут уж либо он, либо я. И, в общем, не удивительно, что я делаю выбор в свою пользу. - Я все это понимаю. И все же считаю, что Брайан мог бы стать хорошим отцом, если бы только ему дали шанс. Или если бы он сам себе его дал. - Ну, честно говоря, в этом вопросе я с тобой не соглашусь. И думаю, не только я. И он уж точно не лучшая ролевая модель для ребенка. Именно поэтому я и хотела, чтобы отцом был ты. - Ну ты же понимаешь, что я бы свои родительские права не отдал? Это заявление, кажется, ее озадачивает. Затем она кивает. - Ну тогда я рада, что хоть эта проблема перед нами не стоит. Джастин, послушай, я не хочу, чтобы мы с тобой из-за всего этого разругались. И очень прошу, не пытайся убедить Брайана изменить решение. - Я, честно говоря, не думаю, что могу в принципе в чем-то Брайана убедить. Но сразу предупреждаю, если он все же передумает, я встану на его сторону. Мне неприятно это говорить, но я не хочу ей врать и обещать поддержку, которую оказывать не собираюсь. Я не хочу ссориться с Мелани, но Брайан для меня значит больше. Пусть у нее есть причины так поступать, пусть она не виновата в том, что все так сложилось, я все же считаю, что это будет нечестно по отношению к Брайану. И в то же время я уже начинаю злиться на Брайана за то, что он во все это меня втянул. - Ну, тогда нам остается только надеяться, что Брайан не передумает. И никакой проблемы не возникнет. Меня, честно, восхищает, как преданно ты его поддерживаешь. Он и правда тебя не заслуживает. - Кто его не заслуживает? – спрашивает Дебби, спускаясь с лестницы с корзиной грязного белья в руках и направляясь с ней в чулан. - Брайан, - отвечает Мелани чуть громче, чтобы Дебби ее расслышала. - Вот это уж точно, - кивает Дебби, входя в комнату. Затем она подсаживается к нам и слегка щиплет меня за щеку. – Никто не заслуживает наше Солнышко. Я в ответ вяло улыбаюсь. Нужно бы радоваться, что она так меня любит. Но в последние два года меня все время коробило от того, насколько ее отношение ко мне контрастировало с отношением к Брайану. Мне не нужна еще одна мать – мне и своей хватает. А вот Брайану нужна. Дебби же от него отвернулась просто потому, что мучилась страхом за Майкла и обрушилась на ближайшую доступную цель. Ну да, в последние две недели она стала вести себя иначе, но это не значит, что я, как Брайан, просто обо всем забуду. Тем более, что она при любом удобном случае может пойти на попятный. - Я завтра устраиваю семейный ужин, - объявляет она. – В семь часов. И хочу, чтобы все вы присутствовали. Все мы понимаем, что это их с Виком прощальный ужин. Притом, для Вика он может стать прощальным в прямом смысле. Они собираются пробыть в Италии целых два месяца. И я, честно говоря, боюсь, что завтра увижу Вика в последний раз. - Убедись, что его величество почтит нас своим присутствием. Мелани фыркает, а Дебби мне улыбается. - Я ему передам. Я встаю из-за стола и отношу кружку в кухню. За последние несколько недель я уже так привык тут прибираться, что мне как-то неловко оставлять за собой грязную посуду. Споласкиваю чашку и ставлю ее в посудомойку. А затем надеваю куртку и прощаюсь с Мел. Как ни сопротивляюсь, мне не удается отговорить Дебби проводить меня до двери. - Джастин, - она осекается и мягко мне улыбается. – Нам всем сейчас тяжело. Но ты пригляди за Брайаном, пока нас не будет, ладно? Они с Виком всегда хорошо ладили. И ему сейчас очень трудно, хоть он никогда в этом не признается. - Я знаю, Дебби, - отвечаю я и обнимаю ее. Все же у нее доброе сердце. Просто частенько там не остается места ни для кого другого, кроме Майкла. - Я приду завтра на ужин. Тебе нужно помочь? - Нет, Эммет все приготовит. Просто приходи. На следующий день я с изумлением обнаруживаю за столом у Дебби свою мать. Хотя, если подумать, что тут удивительного? Она знает Дебби даже дольше, чем я, и довольно хорошо знакома с Виком. Когда мама вступила в PFLAG, он еще жил в Питтсбурге. Думаю, все мы понимаем, что этот прощальный ужин для Вика действительно может стать последним. Но все так оживленно болтают, что в жизни об этом не догадаешься. На самом деле, нам куда проще держаться непринужденно, потому что Вик сейчас выглядит куда лучше, чем в последние недели. Каждый из нас рассказывает о том, что бы он на месте Вика посмотрел в Италии. Я, например, давно мечтал увидеть работы старых мастеров. Тэд грезит об опере, Эммет – о горячих итальянцах. А Брайан говорит, что не стал бы заглядывать никуда, кроме домов высокой моды. С такими запросами ему бы лучше найти себе в следующем году очень хорошо оплачиваемую работу. Все весело болтают, и вечер получается и вполовину не таким мрачным, как я боялся. После десерта Мелани вдруг стучит ложечкой по бокалу, чтобы привлечь всеобщее внимание. - У нас с Линдси есть кое-какие новости. И нам очень хотелось, чтобы вы узнали обо всем до отъезда, - улыбается она Дебби и Вику. - Наш ребенок появится на свет чуть раньше, чем ожидалось. Линдси беременна. Все ошеломленно молчат. А потом Тэд выдает, ухмыляясь: - Лесбо-сила в действии, а? Да здравствует малыш! Все хохочут, и лишь мы, четверо, едва выдавливаем из себя улыбки. - Ну не то что бы. Не совсем так. За это мы должны поблагодарить Брайана. Мелани, так же, как и Брайан, порой может демонстрировать чудеса невозмутимости. Брайан тоже ничем не выдает своих эмоций. Просто откидывается на стуле, рукой опираясь о спинку моего, и со стоическим молчанием выдерживает направленные на него взгляды. А сам разглядывает бутылку пива так, словно она таит в себе величайший секрет мироздания. Никто, похоже, не знает, что сказать, но не заданный вопрос так и висит в воздухе. И в итоге Брайан поднимает глаза и выдает: - Ну да, мы с Линдси трахнулись. И что с того? О господи, не мог он что-нибудь получше придумать? С другой стороны никакие вежливые реверансы ситуации не изменят. В нашей компании все так зациклены на сексе, что рано или поздно этот вопрос все равно бы возник. А так мы хотя бы сразу все прояснили. Все молчат, видимо, пытаясь сообразить, что же все-таки между нами произошло. У Линдси такой вид, будто ее сейчас стошнит. И вот начинают звучать поздравления. Дебби и Вик поднимаются из-за стола и по очереди обнимают Линдси и Мел. Вик, возвращаясь на свое место, на ходу незаметно сжимает на мгновение Брайаново плечо. - Вы уже выбрали имя? - спрашивает Эммет, очень взбудораженный всем случившемся. – Мне вот для девочки нравится Джуди, а для мальчика – Киану. - Ну, Линдси хочет Луизу или Гаса. А я – Абрахама или Рене. - Абрахам? – фыркает Хантер. – Да с таким имечком ребенок и пяти минут на улице не выживет. - И ни дня в школе, - добавляю я, потому что ни одному из нас не хочется думать, что Хантер имеет в виду, говоря «на улице». - Гас – отличное имя для буча, - многозначительно выдает Брайан, косясь на Мел. - У Джастина был плюшевый мишка по имени Гас, - говорит мама, умильно мне улыбаясь. Точно, я и забыл! Интересно, что с ним случилось? Наверное, закопан где-то у мамы на чердаке. Брайан в этот момент в шутку дергает меня за прядь волос. - Великолепно, - саркастически замечает Мелани, закатывая глаза. Думаю, всем очевидно, что если Линдси решит назвать ребенка Гас или Луиза, Мелани никак не сможет ей помешать. Тем более после того, как Брайан эти имена одобрил. - Итак, ты скоро станешь папочкой, Брайан, - изумленно говорит Тэд. – Кто бы мог подумать? Брайан только разводит руками. А затем оборачивается к Майклу, который в эту секунду как раз подскакивает из-за стола и вылетает за дверь. - Что это ему в задницу впилось? – громко изумляется Дебби. Но Брайан уже поднимается со своего места и выходит вслед за ним, не сказав никому ни слова. Несколько минут все молчат, а потом мама начинает расспрашивать Линдси, не тошнит ли ее по утрам. Сегодняшним вечером все, как нарочно, складывается крайне неловко. Будто бы одной ситуации с Виком было недостаточно. Однако я понимаю, почему Мел и Линдси хотели обо всем рассказать Дебби до отъезда. К тому моменту, как она вернется, беременность уже будет заметна, и Дебби устроит им настоящий ад за то, что они все от нее скрыли. Брайан возвращается через десять минут и, проходя к своему месту, быстро трогает Бена за плечо. Тот сразу же молча поднимается и выходит за дверь к Майклу. Бен и Брайан не перестают меня изумлять. Не сказать, чтобы они были лучшими друзьями, но между ними будто бы существует безмолвное соглашение насчет Майкла. Они словно бы по очереди вручают друг другу заботу о нем, когда тот в ней нуждается. Правда, что именно сегодня его расстроило – один бог знает. Стоит Бену и Майклу уйти со сцены, как Хантер тут же пересаживается поближе к Брайану и предлагает ему вместе пойти в «Вавилон». Этот пацан реально меня бесит. И все-таки хорошо, что он, наконец, пришел к Дебби. Он ведь и носа сюда не показывал с тех пор, как Вик слег. Но может быть теперь, когда Вику стало полегче, все не так плохо? - Тебе разве не пора в постель?- скучающим тоном спрашивает Брайан. Удивительно, но Брайан обращается с Хантером, как с маленьким ребенком, хотя сам всего-то на шесть лет его старше. - Я – юн и полон сил, - отзывается Хантер и презрительно косится на меня. - Может, старикашкам и нужно ложиться пораньше, но я могу оставаться на ногах всю ночь. Брайан смотрит на него, сдвинув брови. Великолепно! Этого только мне не хватало – чтобы кто-то напоминал ему, насколько я старше. Затем, не озаботившись ответом, Брайан оборачивается ко мне. - Я ухожу. Он просто не может вести себя, как все нормальные люди. Ведь если он спросит: «Готов идти?» - это будет означать, что ему хочется, чтобы я ушел вместе с ним. Так что, спасибо, что хоть что-то говорит, а то, бывало, он просто надевал куртку и уходил, даже не попрощавшись. Мама на все это кисло улыбается. Черт, именно из-за таких ситуаций мне и хочется, чтобы Брайан как-то более четко давал окружающим понять, что мы пара. Может, я и читаю между строк, но остальные-то нет. И мне надоело, что все видят меня щенком, бросающимся вслед за Брайаном по первому свистку. Мы прощаемся чуть дольше, чем обычно, потому что Брайан о чем-то тихо переговаривается с Виком. А я спрашиваю Тэда, не передумал ли он завтра везти Дебби и Вика в аэропорт. Потом мы выходим на крыльцо, и Брайан закуривает. - С Майклом все в порядке? Брайан выдыхает облачко дыма и принимается спускаться со ступенек. - Он считает, что видит Вика в последний раз. А ты чего ждал? Ну, мне-то кажется, что с Майклом большую часть вечера все было нормально, а вот потом он по какой-то непонятной причине впал в истерику. Может, конечно, это все из-за Вика, но я что-то сомневаюсь. - Ладно. Можешь не говорить. Несколько минут Брайан просто молча шагает рядом со мной по дороге, и я уже начинаю думать, что ответа так и не дождусь. Но потом он все же отзывается: - Я сказал ему, что трахался с Беном. Я застываю на месте. - Ты трахался с Беном? Когда? Он останавливается и оборачивается ко мне. - Какая разница? Ты тоже собираешься истерить? - Для меня есть разница, Брайан. Поверить не могу, что Брайан трахался с Беном. Да нет, конечно, в это я поверить могу. Я не могу поверить, что Бен стал бы трахаться с Брайаном. Мне-то казалось, что у них с Майклом моногамные отношения. Вот черт, это же был мой последний аргумент! До чего же меня злит, что Брайановым эскападам, кажется, конца не будет. Я всего лишь прошу не трахаться с людьми, с которыми я вынужден общаться на постоянной основе. Это что, слишком много? - Это было до того, как вы оба с ним познакомились. Просто трах в переулке, ничего особенного. Боже! Да что с вами сегодня? Вы что, все превратились в лесбиянок? - Мы не лесбиянки, Брайан. Просто живые люди. Знаю, у меня нет прав злиться на него из-за того, что случилось до нашего знакомства. Я и не злюсь. Мне просто ужасно надоело, что из-за Брайана я вечно вляпываюсь в неловкие ситуации со своими друзьями. Я, наконец, сдвигаюсь с места и иду дальше по дороге. К Дебби мы всегда ходим пешком на случай, если нам обоим захочется выпить за ужином. И это хорошо. Пока мы доберемся до лофта, я успею справиться с досадой. Впрочем, не стоило и беспокоиться, - Брайан все равно за мной не идет.

***

Вся моя жизнь сейчас – полный пиздец. Единственное, с чем у меня нет проблем, - это колледж. Я все еще лучший на курсе и намерен не сдавать позиций и дальше. Теперь уж по-любому. Ведь если Мелани и Линдси передумают, мне придется обеспечивать ребенка. Ну и я в любом случае хочу иметь возможность помочь, если что, - нравится им это или нет. Мой ребенок ни в чем не будет нуждаться. Линдси все еще держится со мной холодно. Не удивительно, она ведь теперь в цепких коготках Мелани. А я вроде как по ней скучаю. Это ведь она всегда следила, чтоб я не проспал, чтоб нормально питался, и чтоб в комнате у меня было чисто. Она смеялась над моими шутками и так забавно вспыхивала от некоторых моих сентенций. В общем, с ней было весело. Но теперь на занятиях она делает вид, что мы едва с ней знакомы. Конечно же, никому не пришло в голову поставить меня в известность, что лизуньи собираются сделать заявление на прощальном ужине. Не уверен, что стоило именно сегодня сообщать семье о ребенке, но в итоге мне это играет на руку. Никто не хочет расстраивать бедняжку Линдси, говорить гадости и портить вечер. Всем отлично известно, что Линдси не слишком хорошо воспринимает критику. В итоге, и на меня никто не нападает – ну только куча женщин свирепо таращится. А потом Майкл вдруг вылетает из-за стола, и я слишком хорошо его знаю, чтобы не понять, что с ним что-то не то. Пойду-ка попробую разобраться, что к чему, чтобы не портить Вику последний вечер дома. Знаю, все думают, что из Италии он уже не вернется. Может, это и правда, но я верю, что у него есть шанс. Вик – борец, он так просто не сдастся. Майкл обнаруживается на заднем дворе. Стоит там, почти неразличимый в тени сарая. Это нехороший признак. Я закуриваю и быстро направляюсь к нему. Он скрещивает на груди руки и смотрит в сторону. Интересно, чем я на этот раз провинился? - Что, еда не понравилась? - Брайан, отъебись. - А, значит, компания не понравилась. Он, наконец, поворачивается и сверлит меня глазами. - Для тебя это все шутки, да? - Ага, вся моя жизнь – одна сплошная шутка, оборжаться можно. Не могу понять, что стряслось-то? Это все из-за Вика? А я тогда причем? - Просто уебывай отсюда. Оставь меня в покое! - Ну ладно. Я разворачиваюсь и медленно направляюсь к дому, считая про себя: «Три… два… один…» - Ты просто удержаться не можешь, да? Остановившись на полпути, я оборачиваюсь. - Я всегда могу удержаться, Майки. Просто не понимаю, зачем бы мне это делать. Так в чем дело? - Ты трахаешься со всеми подряд. - Я думал, мы это выяснили сто ле… - Даже с женщинами. И что, ты у нас теперь би? В Питтсбурге горячих парней не осталось? Так это он из-за Линдси так взбесился? Ему-то, блядь, какое дело? Может, он злится, что я ему не сказал? Я подхожу ближе и решаю сыграть начистоту: - Майки, объясни мне, чего ты завелся, а? Потому что я сдаюсь – я реально не понимаю, тебе-то какая забота. - Ну еще бы, тебе ведь до меня дела нет. Ты перетрахал всю Либерти-авеню, половину колледжа… Теперь еще и на женщин перекинулся. А я, значит, единственный, с кем ты не смог? Вот это его тревожит? Я думал, мы четыре года назад с этим покончили. - Ну, так выходит, что ты особенный, разве нет? - Особенный? О нет, я не особенный. Вот Джастин – особенный. Ну и кто же следующий, Брайан? Тэд? Эммет? Клянусь тебе, если ты трахнешь Бена… - Майки, всей наркоты мира не хватит, чтобы я взялся за Теодора. - То есть, значит, против Бена и Эммета у тебя возражений нет? Господи, Брайан, у тебя вообще совесть есть? Он смотрит на меня так, словно надеется, что я сейчас просто возьму и каким-то чудным образом все исправлю. Вот вечно он так. Но что сделано, то сделано. Господи, я бы и сам что угодно отдал, чтобы именно в этот раз изменить прошлое. Джастин был прав. Теперь все совсем по-другому. - Просто держись подальше от Бена, - наконец, выдает Майки и отворачивается от меня. Я смотрю ровно в ту же точку, затягиваюсь сигаретой и отзываюсь: - ОК. Чувствую, как его взгляд медленно возвращается ко мне, поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами, стараясь смотреть без всякого выражения. - Ты уже… - шепотом произносит он. А затем его голос постепенно крепнет. – Ты трахался с Беном. Поверить не могу. Как ты мог поступить так низко? Неужели у меня в жизни не может быть ничего ценного, что принадлежало бы только мне? - Майки, это случилось до того, как вы познакомились, - я в жизни не стал бы ему об этом рассказывать, но и солгать не могу тоже. – С тобой это никак не связано. - И за три года ни один из вас не счел нужным мне рассказать? - Нет, не счел. Потому что никто из нас об этом и не вспоминал. Это было не важно. По крайней мере, для нас. И для тебя должно быть тоже. - Не твое дело говорить мне, что в моей жизни важно, а что нет. Я ценю отношения с близкими людьми. С друзьями, с Беном… А ты вечно вмешиваешься и все разрушаешь. - Майки… - я шагаю чуть ближе, но он отшатывается и врезается спиной в стену сарая, не желая, чтобы я к нему прикасался. - Не Майкай! Отъебись от меня! Не хочу больше тебя видеть. Проваливай отсюда! Давай, вали! Похоже, на этот раз он и правда имеет в виду именно это. Раньше такого никогда не случалось. Я вскидываю руки, давая понять, что сдаюсь. - Отлично. Давай, убегай в ночь. Расставайся с Беном. Спускай в унитаз всю свою жизнь из-за случайного траха. Траха, случившегося четыре года назад. Он крепко стискивает зубы и снова смотрит мимо меня. Тогда я разворачиваюсь и иду обратно к дому. - Просто спроси себя, Майки, кого из нас ты ревнуешь. Его? Или меня? – говорю я напоследок. А он, не глядя на меня, качает головой: - Самовлюбленная скотина! Входя в дом, я вдруг понимаю, что Майкл теперь, может быть, никогда больше не захочет со мной разговаривать. У нас случались стычки и раньше, но это было до того, как он встретил Бена. А с тех пор я ему не так уж сильно и нужен. Ну зато и Бену потребуется чертова прорва времени, чтобы его успокоить. Я не нарочно все это затеял, просто все мы в итоге пожинаем то, что посеем. Я же не заставлял его подставляться мне в переулке, он сам захотел. Проходя мимо него к столу, я трогаю его за плечо, давая понять, что он нужен Майклу. Хотя и могу представить, как радушно тот сейчас его встретит. Но у нас с Беном за эти годы в плане Майкла образовался слаженный тандем, и сейчас его очередь действовать. Потом еще Хантер достает меня своими идиотскими предложениями. Мне ужасно хочется домой, но Джастин, наверно, с удовольствием еще бы тут посидел, так что я просто говорю ему, что собираюсь уходить. Пусть сам решает. Обычно он уходит вместе со мной. И мне хочется, чтобы мы ушли вместе, но давить я не стану. Меня страшно бесят все эти принятые в парах взаимные ожидания, уступки и жертвы. Вот почему я не хочу заводить отношений. Чтобы Джастин уходил вместе со мной, потому что он этого хочет, а не потому что якобы должен. Я подхожу попрощаться с Виком, а он увлекает меня в угол. Так и знал, что разговора с ним мне не избежать. Он спрашивает, что же произошло у нас с Линдси. Будь это кто другой, я давно бы его на хуй послал. Но это Вик, и он типа как все эти годы давал мне неплохие советы. В общем, когда я вкратце рассказываю ему о том, как обстоят дела, он говорит лишь, что мне стоило бы еще подумать над своим решением. - Береги себя, - выдает он под конец и сжимает мое предплечье. - Обязательно. И ты. И Дебби береги тоже. Он смеется, и мне приятно слышать его смех. Кажется даже, что голос у него сейчас такой, как был до болезни. - Брайан… у тебя с Джастином происходит что-то очень правильное. И мне бы не хотелось, чтобы ты это потерял. Он хороший парень. - О, да, он очень хорош! Вик смеется и качает головой. - Уверен, что да. Но… ты же знаешь, что я имею в виду? Да, я знаю. Джастин – прекрасный парень, и я должен возблагодарить небо за то, что мне удалось продержаться рядом с ним так долго. Разве не все они так думают? - Хорошей поездки! Он обнимает меня, бормоча: - Вот же упрямый сукин сын. Он очень исхудал, кости так и выпирают. Но руки у него все же сильные. Наконец, мы выходим на улицу, и ко мне снова возвращается способность дышать. У Дебби бывает временами немного душно. Я закуриваю на крыльце, гадая, удалось ли Бену за это время хоть немного подремонтировать Майкла. И стараясь не думать о Вике. Я знал, что придется рассказать Джастину о Бене, знал даже до того, как он начал спрашивать. Как по мне, его все это нисколько не должно задевать. И все-таки, мне кажется, если он услышит эту захватывающую историю от кого-то другого, он страшно взбесится. Особенно после всей этой фигни с Линдси. Мне так сейчас хочется просто пойти домой и потрахаться. Ну что, это слишком много? Вероятно, да, потому что Джастин пулей уносится вперед. Ну а я за ним не побегу. Пойду-ка лучше в «Вавилон». Вечер еще только начинается. Обычно, когда люди на меня обижаются, я просто появляюсь на горизонте и отказываюсь пропадать. Это всегда срабатывало. И с Майклом, и с Линдси. Иногда даже с Дебби. Но сейчас я не могу помириться с Линдси таким манером, потому что хочу, чтобы она свыклась с идеей, что мы не будем вместе. У нее есть эта дурацкая привычка держаться до последнего. И маячить поблизости было бы слишком рискованно – а то еще наврежу ее отношениям с Мелани. Удивительно даже: еще недавно меня бы только порадовало, если бы она порвала с этой сукой, но сейчас я любой ценой стремлюсь этого избежать. Поскольку до сих пор никто не позвонил и не сделал мне втык за то, что Майкл с Беном расстались, я полагаю, они все как-то уладили. Ну что ж, не удивительно. Все равно Майкл завелся на пустом месте. Дам ему еще пару дней, а потом провентилирую обстановку. Конечно, если рядом будет Бен, он тоже может сказать мне пару ласковых. Но, черт возьми, я ведь не нарушил гей-этикет! Я просто не стал лгать Майклу. Этого я никогда бы не сделал. Прошлой ночью я в лофт так и не вернулся. Если бы еще один человек за вечер вздумал на меня дуться, я бы этого просто не вынес. Да и потом, у Джастина реально нет никаких прав на меня наезжать. Я трахнул Бена до того, как с ним познакомился. Но, блин, он же сразу поймет, что я сделал это неспроста, и еще больше расстроится. На самом деле, думаю, он часто просто ищет себе оправдания. Очевидно же, что он ревнует, но не хочет этого признавать. Вместо этого притворяется, будто переживает за чувства Линдси и за малыша. А теперь начнет делать вид, что сочувствует Майклу и расстраивается из-за того, что я когда-то трахнул Бена, чтобы убедиться, что Майкл никогда его не захочет. Тогда это казалось хорошей идеей. Как я мог знать, что однажды наступит время, когда мне захочется, чтобы Майкл его захотел? Но Джастин-то уж точно поймет, о чем я думал в тот момент. Он всегда понимает. Фишка в том, что мы с Джастином никогда не ссоримся. Если ему не нравится, как я себя веду, пусть просто скажет. Ну а я тогда, скорее всего, отвечу: «Отъебись!» Но он ничего не говорит. Просто явно демонстрирует свое неодобрение. Нет, он не устраивает мне бойкот, не отказывает в сексе, но я всегда знаю, когда не оправдываю его драгоценных ожиданий. Просто знаю и все. Он все время молчит и замыкается в себе, а я не знаю, как к нему подобраться. И сколько бы я его ни трахал, он почти никогда не выдыхает мое имя – вот так, как он делает, когда совершенно теряет голову. Теперь это происходит все реже. Он сделал это в тот день, когда я пообещал никогда никого не трахать без презерватива. И у меня тогда от этого просто крышу снесло. Он знает, что мне нравится, когда он говорит со мной во время секса. Но сейчас он почти все время молчит, ну так и я не буду болтать лишнего. Вообще все это уже довольно долго тянется. Я впервые это заметил в тот день, когда он обнаружил, что я трахнул Линдси. Но уверен, на самом деле все началось еще раньше. Оно просто нарастало постепенно, и я поначалу ничего не замечал. А когда заметил, было уже слишком поздно. Ничего нельзя было изменить. Я трахаю его, трахаю – и все впустую. Не то чтобы ему не нравилось. Просто этого больше недостаточно. Ну что ж, это было неизбежно. Я давно этого ждал. Может быть, ему стало со мной тесно? Я ведь несколько недель уже практически живу в лофте. Так, может, ему просто нужно больше личного пространства? С виду-то он всегда мне рад, но, может, это только из вежливости. В конце концов, он – сын своей матери. Дженифер тоже никогда вслух не говорила, что с большим удовольствием увидела бы, как я съебываю в туман. Ну так ей этого делать и не нужно. Я и так это чувствую по тому, как она подчеркнуто вежливо со мной разговаривает. Ну, в общем, я принимаю решение пожить с неделю или около того в общаге. Все равно у меня учебы вагон и теперь, когда Линдси не тусит постоянно в моей комнате, мне куда продуктивнее удается заниматься. По вечерам я хожу на Либерти-авеню выпить и трахнуться разок-другой. И все же мне как будто чего-то не хватает. Я так долго не был один с тех пор, как Джастин лежал в больнице после аварии. И в понедельник я еду за Джастином В ПИФА. У меня в этот день занятия заканчиваются раньше, чем у него, вернее, раньше, чем он вылезает из своей студии. Хорошо, что он больше не рисует в лофте. Краски отвратительно воняли, ну и вообще лофт теперь больше похож на дом. Уже довольно поздно. Я еще пробежался после занятий, чтобы решить в процессе, пойти ли мне к Джастину или лучше, как обычно, наведаться в «Вуди» и «Вавилон». Но вообще, мы ведь можем пойти туда и вместе. И потом, я уже несколько дней его не видел. Он, наверное, уже успокоился. Может, даже поговорил с Беном. Тогда они уж точно обсудили все свои чувства в мельчайших подробностях, а затем решили, что их дружба слишком ценна, чтобы разрушать ее из-за такого пустяка. Я принимаю душ, а потом отправляюсь в лофт – проверить, не там ли он. Но нет, он явно еще не возвращался. Так бывает, когда он с головой уходит в рисование. Иногда он реально часами может не вылезать из этого состояния. Ну и сегодня ведь он меня не ждет, так что с чего бы ему торопиться. Но придя в студию, я обнаруживаю, что дверь заперта. Это так неожиданно, что я даже несколько раз посильнее дергаю за дверную ручку – просто на всякий случай. Вот теперь я в тупике. Понятия не имею, куда он мог податься в понедельник вечером. Может, пошел куда-то с Дафни? Но, насколько я слышал, она, наконец, завела себе бойфренда, и с тех пор ее стало не слишком просто куда-то выманить. Наверное, трахается днями напролет. Вообще я был уверен, что она и раньше занималась тем же самым – и безо всякого бойфренда. Ладно, если его здесь нет, может, он в «Вуди»? Он вроде как любит там выпивать. Ну, он там иногда еще и парней снимает, но, уверен, чаще просто пьет и общается с друзьями. Он один из тех немногих людей, кто так делает. Наведаюсь-ка я туда. Так даже лучше получится – не возникнет ощущения, словно я намеренно его искал. Никогда нельзя ни за кем гоняться. А если уж все-таки гонишься, убедись, чтобы со стороны ничего не было заметно. Я как раз разворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу, как в двери щелкает замок. А потом в щель высовывается Джастин. Весь красный какой-то. - Брайан, - удивленно говорит он. – Что ты здесь делаешь? - Жду девятого автобуса. Что, по-твоему, я здесь делаю? Он издает нервный смешок. - Заходи. А сам зачем-то оглядывается назад, и только после этого открывает дверь пошире и пропускает меня вперед. Интересно, может, мы успеем быстренько потрахаться на верстаке его соседа? А то у меня уже почти встал от того, какой он сегодня раскрасневшийся. Но войдя в студию, я очень быстро понимаю, что идея буквально витала в воздухе. Его сосед все еще здесь - стоит, привалившись к верстаку, и протирает какой-то инструмент. Я бы сказал, не тот инструмент, который в таких случаях следует вытирать. Перевожу взгляд с Джастина на этого – Джона, если я правильно помню – и усмехаюсь: - Простите, что помешал. - Я как раз закончил, - говорит Джастин, вспыхивая. Давненько я не видел, как он краснеет. – Ты помнишь Джона? - О да, я помню Джона. - Привет. Как дела? – отзывается Джон на удивление дружелюбно. Я только киваю ему и наблюдаю, как Джастин несется к раковине мыть свои кисти. На вид они давно уже помыты – даже высохнуть успели. Собирается он в рекордные сроки, закидывает на плечо сумку и выталкивает меня за дверь. - Увидимся, - говорит он Джону, обернувшись на него на пороге. Тот молча кивает. И кидает на Джастина взгляд, который не сулит ничего хорошего. Он, может, думает, что ничего не заметно, но я такой взгляд отлично знаю. Так смотрят случайные парни, которые надеются на большее, и Майкл так смотрит, и Линдси. И это всегда означает неприятности. Джастин вечно читает мне нотации, чтобы я осторожнее выбирал, с кем трахнуться, а сам-то, похоже, тоже не образец житейской мудрости. Пока мы идем по коридору, он ничего не говорит, и тогда я нарушаю молчание: - Мне казалось, ты просил меня с ним не трахаться. - Да, просил. Это все не то, что ты думаешь. Я фыркаю. - То есть вы там сейчас не трахались? Не оскорбляй мои умственные способности, а? - Нет. Нет, мы трахались. Но это не то, что ты думаешь. - Джастин, какого хуя происходит? Я не собираюсь истерить из-за того, что ты кого-то снял. Если б ты так быстро оттуда не выскочил, я мог бы к вам присоединиться. В чем дело? Ты понял, что это было ошибкой? - Типа того, - он замолкает и несется вперед по коридору, как угорелый. – И дело не только в этом. - Могу себе представить! Ты вроде боялся, что если я его трахну, это усложнит тебе жизнь. Ну а теперь, я бы сказал, все уж действительно усложнилось. - Я не совсем это имел в виду. И вот мы идем к выходу, а потом по парковке к машине, а я все пытаюсь сложить в голове его слова и то, как он явно разволновался, и как этот парень смотрел ему вслед. - Это было не в первый раз, да? - спрашиваю я, когда мы садимся в машину. - Да. Меня вроде как слегка выбивает из колеи. И его самого, видимо, тоже, потому что потом я прикуриваю, а он ничего не говорит. А сам терпеть не может, когда я курю в джипе. Я проверяю, пристегнул ли он ремень, а потом просто таращусь в окно. Итак, Джастин нашел себе приятеля по койке. Мне всегда казалось, что безымянные трахи – не его амплуа. И это объясняет, почему в последнее время он был таким отдаленным. Либо мучился чувством вины из-за того, что с ним трахается. Либо все куда серьезнее, чем он говорит, и тогда он мучился чувством вины из-за того, что все еще трахается со мной. А, может, ему нравится трахаться с двумя парнями одновременно, и он боялся, что я догадаюсь и испорчу ему все веселье. Или искал способ дать мне понять, чтоб я съебывал из его жизни. Он ведь такой сентиментальный. Ему не так-то просто было бы такое мне сказать. - Ну так и как долго это продолжается? - Несколько дней. Что-то я сомневаюсь. Уж я бы точно не стал неделями выжидать, прежде чем кого-то трахнуть. В случае Джастина я бы еще поверил. Но насчет Джона – ни в жизни. Я видел, как он на него смотрел! Мы подъезжаем к дому. В лифте я прислоняюсь спиной к стене и смотрю в пол. Я всегда знал, что это случится, что однажды этого станет недостаточно. Меня станет недостаточно. Конечно, секс у нас просто фантастический, но Джастину этого мало. Всегда ясно было, что ему нужно больше. Вопрос лишь в том, почему же он до сих пор меня не вышвырнул? И ответ приходит ко мне, как только он начинает открывать дверь. Вижу, как у него под рубашкой от усилия вздуваются мускулы – дверь, кстати, давно пора смазать – и мое тело тут же отзывается. Мы входим в квартиру, я одной рукой захлопываю дверь, а второй разворачиваю его к себе, ухватив за плечо. Он, кажется, изумляется, когда я притягиваю его к себе. - Мне нужно в душ. - Я люблю твой запах, а не запах мыла. - Брайан, я хочу помыться. У нас есть правила. - А, теперь вдруг снова заработали правила? Значит, «никаких имен и повторов» мы отменяем, но обязательный душ после ебли сохраняется? Может, ты внес в список еще какие-то изменения, о которых мне стоит знать? Как насчет – домой к трем? Это еще действует? А - не трахать посторонних в лофте? Может, мне надо сменить простыни, пока ты будешь в душе? - Прекрати! Я перевожу дыхание, отчаянно желая, чтобы я ничего этого не произносил. Какая-то часть меня злорадно ликует, сообщая мне, что я превратился в лесбиянку, или, хуже того, в ревнивую домохозяйку. Нужно остановиться, но от ярости мне хочется орать или разбить что-нибудь. И мне ненавистно, что я это чувствую, что он может такое со мной сделать. Ну как же, Джастину ведь всегда практически без усилий удается заставить меня плясать под свою дудку. - Пожалуйста, прекрати! – повторяет он так тихо, что я бы, наверно, не услышал, если бы не смотрел на него так пристально. Если бы не смотрел на его губы… Я беру в ладони его лицо и провожу большими пальцами по скулам. Он больше не пытается вырваться, просто смотрит – печально и, может быть, чуть удивленно. А потом облизывает губы. Я скольжу ладонью к его шее и притягиваю его ближе, пока мы не впечатываемся друг в друга губами. Теперь он забыл про душ. Руки его обвиваются вокруг моей шеи, и он страстно целует меня в ответ. Вот она – причина, по которой он меня до сих пор не выставил. Прямо здесь. Эта отчаянная нужда друг в друге. Если только мне удастся показать ему, что он теряет, я смогу заставить его передумать. Я знаю, у него никогда не будет такого секса ни с кем другим. Поцелуй, кажется, будет продолжаться вечно. Наши языки влажно и горячо скользят друг по другу. И в этом нет ни капли нежности, поцелуй безумный, безжалостный. Мне хочется сожрать его, пометить, присвоить – и он, кажется, жаждет того же. Я стаскиваю с него рубашку и куртку и, не переставая целовать, опускаю его на пол и расстегиваю джинсы. Член у него стоит, как каменный. Он тянется к моей одежде, но я шлепаю его по рукам. Мне нужно ощутить под собой его обнаженное тело. А сам я раздеваться не буду. Я всегда чувствую себя сильнее, когда я еще одет, а он – полностью обнажен. Он однажды сказал мне, что в такие моменты чувствует себя очень уязвимым, а мне сейчас просто необходимо подчинить его себе. Я все еще главный. Не важно, что он пытается от меня отгородиться. Я здесь все контролирую. Тяжело переводя дыхание, он лежит спиной на твердом деревянном полу и ждет, когда я на него опущусь. А я замираю. Мне невыносимо хочется просто встать и уйти, оставить его на полу, вот такого, - жаждущего, готового. Выйти за дверь и никогда больше сюда не возвращаться. Никто не смеет наебывать Брайана Кинни. Никто! Но я не могу. Может быть, это мой последний шанс заставить его пожалеть. Пусть вспоминает об этом, когда выбросит меня вон, пусть скучает… Я расстегиваю свои джинсы и раскатываю презерватив по члену. У меня так стоит – не знаю даже, смогу ли продержаться достаточно долго, чтобы он успел хоть что-то ощутить. Но потом я вталкиваюсь в него, а он стонет протяжно. И я уже знаю, знаю, что это будет трах, который ни один из нас никогда не забудет.