Теперь я отчетливо вижу

Услышав, что Брайан переспал с Линдси, я буквально в себя не могу прийти от шока. Из всех моих знакомых Брайан – наиболее уверенный в своей ориентации человек. Он уже в школе ни от кого ничего не скрывал. Наверное, последние люди в Питтсбурге, не знавшие о том, что он гей, были его родители. Я знаю, что многие парни в разные жизненные периоды экспериментируют в плане секса, но думал, что Брайан эту стадию прошел задолго до того, как мы встретились. И в жизни не ожидал, что он станет из любопытства спать с женщиной. С другой стороны, Брайан – настоящий гедонист. В сексе он испробовал все, что только можно, так что, в общем, даже странно, как это он до сих пор не озаботился этим вопросом. Но вообще-то я не уверен, что его толкнуло на это любопытство. Я пытался его расспрашивать, но он ответил, что расскажет мне, только если я ему расскажу, что было у нас с Дафни. На том разговор и закончился. О нас с Дафни я ни с кем говорить не стану. Во-первых, это было бы нечестно по отношению к ней, во-вторых, тут вообще совсем другое. Мы с ней оба были ни с кем не связаны и затеяли все, в основном, для того, чтобы справиться с ее страхами. Тут не в любопытстве было дело, да, собственно, и не в сексе как таковом. Мне известно, что Брайан не считает, будто наши отношения должны хоть в чем-то его ограничивать. Я, в целом, к этому уже привык и не слишком расстраиваюсь. Но Линдси состоит в отношениях, которые, по крайней мере, один из партнеров считает моногамными. Вернее, до сих пор я думал, что таковыми их считают оба партнера. В общем-то, не удивительно, что на чувства Мелани Брайану наплевать – это уж точно взаимно. Но я вроде как думал, что Линдси ему небезразлична. Они ведь так давно дружат – с самого его первого года в колледже. Но теперь, услышав, как он отзывается о случившемся, я уже начинаю в этом сомневаться. По-моему, он о чувствах Линдси вообще не задумывается, более того, вот уже три недели он всячески ее избегает. И каким бы двойственным ни было мое к ней отношение, я все же не могу не задуматься, каково ей сейчас. Но больше всего меня волнует – как Брайан может быть таким черствым. И в голове невольно возникают вопросы: а что, если я все же неверно о нем сужу? Если вижу только то, что мне хочется видеть? Собственно, с уверенностью можно утверждать только одно - Линдси до сих пор никому ничего не сказала. Если бы она хоть с кем-то поделилась, особенно, если была бы при этом огорчена, для Брайана уже ад бы разверзся. За последние годы у нас образовалась довольно тесная компания. Мы не то чтобы отлично все друг другу подходим, но так уж получилось, что отношения у нас почти семейные. Основу нашего кружка составляют три пары: Мелани с Линдси, Бен с Майклом и мы с Брайаном. С Мелани мы приятельствовали еще до того, как я познакомился с Брайаном, и очень скоро мы с ней подружились и с Беном. Брайан дружит с Линдси, а Мелани не разлей вода с Тэдом. Ну и потом есть ведь еще Брайан и Майкл. И Эммет, который вообще всем на свете лучший друг. И всем этим заправляет Дебби, практически всех нас усыновившая. Кроме, конечно, Бена, - его бы она с радостью вышвырнула за порог, если б только могла. И, конечно, в нашей компании некуда деться от сплетен. Мы судачим о других, но и о членах нашего милого кружка тоже. И если у кого-то что-то неладно, все немедленно принимают в этом самое горячее участие. А достается больше всех всегда Брайану. Даже если он в этот раз ни в чем не виноват, а вообще просто мимо проходил и пренебрежительно высказался о чужих невзгодах, все равно все тут же обрушиваются именно на него. Я каждый раз встаю на его защиту и тут же оказываюсь в сомнительном союзе с Майклом и Линдси. И единственный, кроме нас, кто хоть иногда встает на его сторону, - это Бен. В общем, если бы Линдси хоть кому-то рассказала, новости до меня уже бы дошли. Уж Мелани точно не оставила бы меня в неведении касательно того, что она думает о моем бойфренде. А меж тем два дня назад она позвонила и сообщила, что Линдси согласилась к ней переехать. Я тогда очень быстро повесил трубку, потому что не мог отделаться от ощущения, будто невольно ее обманываю. Нет, я знаю, что не имею никакого права обо всем ей рассказывать, и все равно чувствую себя предателем. Черт, мы ведь друзья! И Дебби тоже вроде как ни о чем не подозревает. Полным ходом строит планы на выходные. Во-первых, будет Уикенд Гордости, а во-вторых, должен приехать Вик. Дебби собирается устроить ему вечеринку-сюрприз, и нам всем в строжайшем порядке велено присутствовать. То-то Вику радости будет – он половину из нас и в глаза не видел. К моему удивлению, Брайан соглашается появиться на вечеринке. Как правило, он всеми силами старается избежать «семейных обедов». Два года назад они с Дебби крепко разругались, и с тех пор отношения у них так до конца и не наладились. Нет, я не сомневаюсь, что Дебби любит Брайана, как родного, вот только все равно он всегда для нее паршивая овца в семье. Вообще это довольно смелый поступок со стороны Брайана – согласиться прийти на семейное сборище, где непременно будет Линдси. Там-то уж точно у нее в руках будут все карты. Ей достаточно будет просто упомянуть за столом о том, что случилось, да еще добавить, что Брайан так до сих пор с ней и не поговорил, - и все. Об остальном позаботятся остальные члены семейки. Я, правда, не понимаю, почему одного Брайана нужно обвинять в этом их общем фиаско. Вообще, с тех пор, как я с ним познакомился, я стал гораздо осторожнее судить о людях. Например, то, что случилось между нами, особенно, принимая во внимание его тогдашний возраст, можно было бы бог знает как истолковать. Да и сейчас наши отношения вовсе не таковы, какими кажутся со стороны. Выводы делать так легко. Я, к примеру, считаю, что взрослые люди по взаимному согласию вольны заниматься, чем угодно, и никого это не касается. Но остальные-то так не считают. Когда мы с Брайаном приходим к Дебби, все уже в сборе. Нет только Мелани и Линдси. Дебби вся погрязла в готовке – старается для Вика. Все гости успели уже заглянуть на Парад, а некоторые даже пропустили по стаканчику. Так что, в общем, просто чудо, что все мы сюда добрались. Конечно, все согласились прийти на обед и провести пару часов у Дебби, но на самом деле всем нам просто не терпится вернуться на Либерти-авеню и праздновать Гордость вместе с остальными ее обитателями. От души надеюсь, что и Вику захочется того же, и тогда мы все вместе отсюда смоемся. Нагрянем всей компанией в «Вуди» или еще куда. Бен и Майкл взяли с собой мальчишку, который с недавнего времени у них живет. Я не очень понимаю, чего ради они все это затеяли, но он вот уже пару недель, как у них обосновался. На самом деле, он вовсе и не мальчишка, думаю, ему лет пятнадцать. Он весь какой-то тощий, а отросшие каштановые волосы вечно спутаны. Бен с Майклом подобрали его возле их дома, где он торговал собой. Ну да, так ведь люди обычно и поступают – увидят хастлера, и тут же приглашают его к себе переехать. Вообще странная какая-то история, этот пацан всего лет на шесть младше Майкла. - Это Хантер, - говорит Бен и смотрит на мальчишку с такой гордостью, словно это его родной сын. Я здороваюсь с Хантером, но он, не удостоив меня и взглядом, сразу же устремляется к Брайану. - Привет! - Привет, - с подчеркнуто скучающим видом отзывается Брайан и оборачивается к Майклу. Но Хантера так просто не отошьешь. - Хочешь трахнуться? Это, конечно же, внимание Брайана привлекает. Впрочем, и всех остальных – тоже. Эммет хихикает, Тэд качает головой, а Дебби в кухне с грохотом шваркает на стол форму для лазаньи. Бен же сурово одергивает его: - Хантер! Мальчишке, правда, на это положить. А мне интересно, что в итоге сделает Брайан. Он окидывает Хантера взглядом с головы до ног, а потом оборачивается к Майклу. - Это вот это вот - ребенок? – глумливо интересуется он. - Ага, это Хантер. Хантер, это Брайан. Что-то мне кажется, что Майкл не очень расположен к их новому жильцу. Голос у него, по крайней мере, очень раздраженный. - Ну так как? – не сдается Хантер и притирается поближе к Брайану. Тот же одним пальцем толкает его в грудь, отодвигая на более приличное расстояние. - Думаю, я воздержусь, - отзывается он, обнимает Майкла и целует его в губы. - Да уж я надеюсь, - возвещает из кухни Дебби. Не могу понять, на кого именно она сердится – на пацана или на Брайана. Тем временем Бен утаскивает мальчишку в угол и принимается читать ему наставления. Хантера почти не видно из-за его крупной фигуры, Бен, когда захочет, может казаться весьма внушительным. Надеюсь, у него все получится, потому что не хочу я весь остаток обеда наблюдать, как малолетний хастлер вешается на моего бойфренда. - Брайан Кинни – просто оружие массового поражения, - бросает Тэд. - Да кто бы сомневался, - ухмыляется Брайан. Чтобы не сидеть без дела, я принимаюсь расставлять по столу тарелки и раскладывать столовые приборы. На самом деле, я не фанат таких вечеринок. Тут к тому же еще Бен с Хантером возвращаются, и Мелани с Линдси приходят, так что становится совсем уж весело. Трудно сказать, правда ли Брайан не обращает на них внимания, или просто умело прикидывается. Он садится к столу, рядом со мной, и Хантер с Майклом тут же бросаются к соседнему от него стулу. Майкл, по счастью, стоял ближе, так что и занять его успевает первым. Брайан же только веселится. Все приветствуют девушек, и Мелани отправляется на кухню с какой-то миской в руках. Наверняка снова принесли какую-то замысловатую мешанину без мяса, которую кроме них двоих никто есть не будет. Похоже, им и в голову не приходит, что никому из нас не нравится, как они готовят. Честно сказать, даже стряпня Брайана лучше того, что производят они. Линдси подходит к столу и, видя, что Брайан не обращает на нее внимания, выразительно произносит: - Здравствуй, Брайан! Слишком выразительно, чтобы всем остальным тут же не стало очевидно, что между ними что-то не так. И вот через секунду все уже исподтишка за ними наблюдают. А я сразу понимаю, что Мелани до сих пор ничего не знает, потому что она особо и не реагирует. Так, искоса поглядывает на Брайана, но не злее, чем обычно. - Привет, Линдс, - спокойно отвечает Брайан. – Как жизнь? - Отлично. Давненько тебя не видела. Он пожимает плечами. - Да я в последние дни часто оставался у Джастина. Вообще-то он три недели у меня прожил - но кто считает? Линдси коротко на меня взглядывает, выжимает из себя смущенную улыбку и садится напротив Брайана. Ну что ж, по крайней мере, ей неловко смотреть мне в глаза, чего о Брайане-то не скажешь. - Ты пропустил занятия, - не унимается она. - Да не так уж много, ничего страшного. Как там Левинсон? Снова нагонял на всех тоску забавными случаями из своей жизни? Линдси хихикает, но смех у нее фальшивый и напряженный. - Он опять рассказывал ту байку, про собаку. Мне ее почти жаль. Она явно расстроена и чувствует себя не в своей тарелке. Мелани озадаченно на нее поглядывает, да и все остальные не отстают. Только Брайан, кажется, ничего не замечает. И еще Хантер – тот, как и Линдси, глаз от Брайана отвести не может. Бен с досадой трет лоб. Вот кому я тут от души сочувствую. Бедняга, наверно, всю голову сломал, пытаясь понять, что же такого есть в Брайане, что все дорогие его сердцу мужчины от него без ума. Вся остальная компания с любопытством наблюдает за Линдси и Брайаном, но те делают вид, что все в порядке, и постепенно все успокаивается. Завязывается общий разговор, и как-то незаметно мы все принимаемся обсуждать Парад Гордости. А я все пытаюсь не думать о том, что Брайан сбегал с учебы, чтобы не пересекаться с Линдси. Я ему не отец. Я не должен об этом беспокоиться. И я уж точно ничего ему на этот счет не скажу. Все равно он ответит – нечего совать нос не в свое дело. Со временем Брайан вроде как расслабляется. Закидывает руку на спинку моего стула и принимается пальцами перебирать волосы у меня на затылке. Изредка он наклоняется ко мне и шепчет на ухо что-то смешное. Его теплое дыхание щекочет мне кожу, кончик носа касается щеки. И он всякий раз быстро меня целует, прежде чем отстраниться. Эти маленькие проявления нежности не остаются незамеченными. Брайан очень редко позволяет себе такое на публике, можно даже сказать – никогда. Дома, наедине со мной, - другое дело. Он называет это «предварительными ласками». На самом деле, чаще всего это и правда заканчивается сексом. Но я все же считаю, что нежности, начавшиеся за пару часов до постели, это все-таки нежности, а не предварительные ласки. Вообще-то мне нравится, когда Брайан в компании так себя ведет. После такого наши друзья обычно хотя бы ненадолго перестают донимать меня вопросами, почему же я все еще с ним. Но сегодня я не могу просто отдаться ощущениям, потому что мне все время кажется, что Брайан только использует меня, чтобы донести информацию. До Линдси и, наверно, до Хантера тоже. Майкл-то давно все понял. - Ну и как вы уживаетесь вместе? – наконец, спрашивает Тэд. Они с Мелани очень близко дружат, ближе, наверное, чем я с кем бы то ни было из компании. Линдси вспыхивает, а Мелани широко улыбается. - Просто великолепно. Брайан вроде как ничего не замечает. Он увлеченно болтает с Майклом о какой-то комикс-конвенции, на которую тот зовет его вместе пойти. Конечно, он уже знает, что Линдси переехала к Мелани. Это я ему сказал. А он в ответ лишь принялся стенать, как это Линдси могла съехаться с такой мерзкой бабой. А когда я предположил, что их с Линдси приключение, вероятно, этот процесс и ускорило, он лишь обсмеял меня и ушел. Теперь же он довольно убедительно делает вид, что ему до всего этого нет дела. После стольких лет мне все еще трудно порой понять, что у него на уме. Стоит ли удивляться, что другие настолько неверно о нем судят. В общем, он никак не реагирует на новости до тех пор, пока Мелани не выпаливает с широкой улыбкой: - Мы решили завести ребенка. - Как чудесно! – восклицает Дебби. - Не хочу тебя разочаровывать, Мел, - ухмыляется Тэд. – Но даже такой буч, как ты, вряд ли тут справится без мужчины. За это Мелани шутливо шлепает его по груди. - Эй, не стоит недооценивать лесбо-силу! Вот тут у меня от ужаса в животе все переворачивается. Боже, она же не станет рассказывать о нашем разговоре? Я ведь ясно дал ей понять, что не стану в этом участвовать, верно? Да, я обещал об этом подумать и подумал – но не в том смысле, как ей хотелось бы. Мои мысли все курсировали вокруг самой идеи отцовства – и даже это казалось мне вряд ли возможным. А мой ответ на вопрос, не хочу ли я заиметь ребенка с Линдси, остался все тем же. Тут больше и думать нечего. - Подумать только, через год тут будет бегать очаровательный карапуз, - немедленно ударяется в слезы Эммет. - Вот это вряд ли, Эммет. Он девять месяцев только в утробе матери проведет, а уж ходить начнет не раньше, чем через год после рождения, - вставляет всегда такой рассудительный Бен. - К тому же мы хотим подождать, пока Линдси закончит учебу. Вот это, как по мне, прекрасная идея. И все же интересно, правда ли Мелани согласна ждать еще год. В тот раз мне показалось, что ей прямо не терпится. - Да кому на хуй может в голову прийти принести в этот мир ребенка? – выдает вдруг Брайан. Все тут же принимаются возмущенно вопить: «Брайан!» и «Заткнись!». Но он не унимается: - У вашего ребенка будет две мамочки, что уже само по себе хреново. Не говоря уж о том, кем он сможет вырасти под чутким руководством Мелани. Мелани в ответ только невозмутимо улыбается. Ну а что, она все же добилась своего – вывела Линдси из-под его влияния и получила согласие на свое заветное желание. Но вот у Линдси такой вид, будто она сейчас расплачется. А Дебби почти уже открыла рот, чтобы высказать Брайану все, что она о нем думает. Ну все, сейчас все, как обычно, примутся спорить, и в итоге разразится скандал. И тут открывается дверь, и в дом входит Вик. До чего же я рад его видеть!

***

Джастина что-то гложет. Не знаю, что именно, но что-то есть, это точно. Я всегда чувствую. С тех пор, как я сказал ему о нас с Линдси, он совсем замкнулся. Пару дней спустя он сообщил мне, что они с Мелани съехались, но никак это не прокомментировал. Никаких там – «Как здорово!» или «О чем они только думают!» Я сказал, что таким макаром они того и гляди поженятся, а он ответил, что без меня тут не обошлось. Спорить на эту тему мне не хотелось, и я промолчал. Чем меньше мы говорим о той ночи, тем лучше. Все, что касается лизуний, - теперь для нас больная тема. Вернее, Мелани для нас больная тема, впрочем, у нас и с Линдси так было. Я лично считаю, что Линдси могла бы найти себе кого-нибудь получше, а Джастин по какой-то непостижимой причине то же самое полагает на счет Мелани. С чего он так решил, я не знаю. Линдс забавная, и нежная, и щедрая. А Мелани язвительная, высокомерная и жесткая, как сапог. Не могу понять, что Джастину в ней нравится. Я вижу, конечно, что с ним она ведет себя иначе, чем со мной. Блядь, да она со всеми ведет себя иначе, чем со мной. И еще мне очень интересно, что они говорят обо мне, когда остаются наедине. Джастин встает на мою защиту? Или во всем с ней соглашается? К тому времени, как нас всех обязали добровольно-принудительно явиться к Дебби на обед, я не видел Линдси больше двух недель. В обычное время, заяви они, что явка обязательна, и меня бы там точно не было. Но в этот раз приезжает Вик, а я его уже год не видел. Он пару раз обещал приехать, а в последний момент все срывалось из-за его работы. Он даже с Майклом и Дебби с прошлого года не виделся. Ну и еще там будет Линдси, и я заодно проверю, что с ней творится. Если она будет делать вид, что ничего не случилось, мы просто начнем с того же места, где остановились до того, как нам от алкоголя и наркоты крышу сорвало. До сих пор поверить не могу, что я это сделал. Меня, наверно, совсем унесло, потому что я вообще почти ничего не помню. Ну и не то чтобы страдаю от этого. Я определенно никогда больше не стану этого делать – ни с ней, ни с любой другой женщиной. Одного раза мне за глаза хватило. Но было бы клево, если бы мы смогли остаться друзьями. Женщины вообще так могут? Трахнуться с кем-то и спокойно вернуться к тому, что было? Парни, к примеру, постоянно так делают. Ну, то есть нет… Не совсем. Именно поэтому трахаться с друзьями нельзя. Но со случайными знакомыми это работает. Интересно, можно ли трахнуть лесбиянку, а потом спокойно пойти с ней есть пиццу? Или без драмы тут не обойдешься? Черт, я, правда, не знаю. Хорошо, что я могу пока жить в лофте. Джастин все помалкивает, но никаких других последствий мое заявление не имеет. Поначалу я боялся, что он меня выставит. Он же обещал так сделать, когда я хотел трахнуть Майкла, – вот уж тоже дебильная была идея. Но по поводу Линдси он ничего больше не сказал. Итак, мы с Джастином просто живем дальше. Мне с ним всегда круто, но сейчас меня немного напрягает, что он скрывает, что там его тревожит. Обычно все же со временем все выплывает. У него появляется проблема, он вертит ее в голове так и сяк, а потом просто сообщает мне, к какому пришел решению. Так что, раз он молчит, может, пока просто ничего не решил? Не хочу спрашивать его напрямую. Я стараюсь никогда так не делать, чтоб не создавать прецедент. А то решит еще, что тоже в свою очередь может расспрашивать меня, о чем я думаю. Вот уж спасибо, этим я предпочел бы ни с кем этим не делиться. Вообще вид у него какой-то усталый. Он трижды в неделю работает в галерее, два дня ходит на занятия в ПИФА и еще вечно трудится над какими-то проектами. Не то чтобы мне его не хватает. Нет, мы по-прежнему много трахаемся. Я вообще не помню, когда один из нас в последний раз другому отказывал. На самом деле, сейчас мы трахаемся даже больше, чем всегда, потому что я все как будто не могу насытиться. И подобраться к нему поближе. Он такой… закрытый. Я выносить этого не могу. А как исправить не знаю. Он, может, и сам не понимает, что что-то не так. Мы же не ссорились и не обижались друг на друга. И он не то чтобы не обращает на меня внимания, весь ушедший в свою проблему. Нет, на вид-то все как всегда. И все-таки… все-таки он опять все время уходит в это свое внутреннее пространство, куда мне нет доступа. И сам этого, похоже, не понимает. Я говорю ему, что согласен пойти на обед к Дебби, и он страшно удивляется. Да ладно, можно подумать, я никогда больше туда не хожу. Просто Майкл сейчас живет с Беном, и у меня нет особых причин часто наведываться к Дебби. Да и она, прямо скажем, не то чтобы принимает меня с распростертыми объятиями. Блядь, как можно быть такой злопамятной? Нет, я всегда знал, что она была бы вовсе не против, чтоб я съебал от них в туман, но теперь она открыто дает понять, что с радостью вышвырнула бы меня вон. По счастью, у нас есть Бен, которого она ненавидит еще больше, чем меня. Но да, я иду вторым номером. Бен и Майкл вот уже два года живут вместе. В конце концов, вечное ворчание Дебби доконало даже Майкла, и он собрал чемоданы. Вот и молодец! Ему это только на пользу пошло. Конечно, их с матерью конфликт не продлился дольше недели, но, к чести Майкла, обратно к мамочке под крыло он все же не вернулся. Представьте себе, в этом тоже я виноват. Я всего лишь сказал: «Давно пора!», а Дебби вывернула все так, словно это я подбил ее малыша на бунт. Как это ей удается никогда не винить Майкла за его поступки? За них всегда оказывается в ответе кто-то другой. Нельзя сказать, что Дебби плохо со мной обращается. Нет, она не обзывает меня засранцем всякий раз, как я появляюсь на пороге, - хотя мысленно-то наверняка. Но если только в нашей компании начинается спор или всплывает проблема, Дебби тут же припоминает все мои старые грехи. С другой стороны, это все же лучше, чем ледяное молчание, которым она встречает Бена. Как я уже говорил, она на удивление злопамятна. Вот, например, сегодня. Сегодня Бен и Майкл привели с собой «мальчика». Я, конечно, уже о нем наслышан. Майкл не сказать, чтоб в восторге от того, что он у них поселился, и я его отлично понимаю. Кому бы понравилось жить с незнакомцем только потому, что у Бена взыграл «зов крови»? Я и не знал, что у ВИЧ-инфицированных возникает особая связь. На самом деле, по опыту, приобретенному на Либерти-авеню, я могу смело поставить это под сомнение. Диагноз вовсе не делает тебя лучше. И сочувствия в людях особого не вызывает. Итак, этот Хантер втрескался в меня с первого взгляда. Ну, такое нередко случается. На меня вечно западают, правда, все же не так крепко, как он. Вот только он хастлер и, насколько я слышал, своей милой профессии до сих пор не бросил. Ну и чего он от меня ждет? Согласись я, он бы еще у меня в конце денег попросил. Как же, стану я платить за секс! В итоге я поступаю правильно и отказываюсь. Надо сказать, без особых сожалений. А Дебби опять выставляет все так, словно я кругом виноват. Алло, это он ко мне подошел. Я вообще просто мимо проходил. А он, если честно, приставучий, как клещ. Да я бы и на десять шагов к нему не приблизился. Ему пятнадцать, он хастлер, он живет с Беном и Майклом, и у него ВИЧ. Отними любые три пункта – и все равно останется достаточно, чтобы я держался от него подальше, даже если бы он в принципе мне приглянулся. Джастин не говорит ничего. Да я и не ожидал. Он других парней никогда не комментирует. Обыкновенно он делает то же, что и сейчас, – просто отходит в сторону. Если мы с ним вместе, и кто-то начинает ко мне приставать, а ему вдруг кажется, что я склонен ответить, он просто молча уходит. Но вообще я очень редко трахаюсь с кем-то, когда я с ним. А зачем? Если я с Джастином, это значит, что я хочу быть с Джастином. А остальных я могу трахать в любое другое удобное время. Не может же он думать, что я реально стану прикидывать, не трахнуть ли мне ребенка. Так что, наверно, его что-то другое расстроило. Вообще, мне давно кажется, что Джастин любит семейные обеды не больше моего. Майкл и Хантер соревнуются за право занять место рядом со мной, и Джастину это не слишком нравится. И лизуний он видеть по ходу тоже не особо рад. Опускаю руку на спинку его стула и начинаю играть с его волосами. Он любит, когда я так делаю, и я чувствую, как он немного расслабляется. Почему он нервничает? У Линдси ведь нет к нему претензий, и никто ни в чем его не винит. Все за столом поначалу неловко мнутся, но постепенно завязывается разговор, и Линдси вроде уже готова забыть о том, что случилось. Это хорошо. Потому что я вот уже забыл. Пытаюсь слегка поднять Джастину настроение. Он прижимается к моей руке и смеется, когда я шепчу ему на ухо всякую чушь. Все остальные так на нас смотрят, словно никогда раньше такого не видели. Они что, думают, мы только и делаем, что трахаемся? Да плевать мне на их мнение. Я хочу понять, что творится с Джастином. А остальные могут думать, что хотят. Майкл зовет меня на следующей неделе на какую-то комикс-конвенцию. На кой черт мне-то туда идти? Я со школы комиксами не интересуюсь. Взял бы лучше Бена. Тот бы уж точно закатил там лекцию о влиянии гомоэротики на комикс-культуру и прочей хуерге. Ему бы, может, даже удалось вписать расходы на билеты в бюджет кафедры, в графу «научно-исследовательская деятельность». А потом Мелани объявляет, что они с Линдси планируют завести ребенка. Это когда это они все решили? Последнее, что я слышал от Линдси, так это то, что она ни в чем пока не уверена. По-моему, хуже идеи и быть не может. Линдси явно слишком молода, чтобы стать матерью. И две лесбиянки в качестве родителей бедному малышу жизнь точно не украсят. Не говоря уж о том, что я вообще не могу понять, как кто-то может решиться принести ребенка в этот гребанный мир. Ну, в общем, примерно это я и высказываю, и получаю в ответ ожидаемую реакцию. И тут входит Вик. Я успеваю только мельком на него глянуть, прежде чем Дебби бросается к двери и сминает его в костедробительном объятии. Но и этого достаточно. Он похож на призрак – исхудавший, бледный, как смерть, и с темными кругами под глазами. Смотрю на Джастина, и он тоже, кажется, в шоке. Перевожу взгляд на Бена. Тот смотрит на Вика долгим взглядом, а потом принимается разглядывать свою тарелку. Угу, понимаю, о чем он думает. Я и сам думаю о том же. - Сестренка, я же просил ничего не затевать, - беззлобно укоряет Вик. - Просто небольшая вечеринка, - счастливо щебечет Дебби, а потом выпускает его из объятий и впервые толком рассматривает. – Что это, блядь, с тобой случилось? Ты на смерть похож! - Да что-то мне сегодня нехорошо. Угу, на вид так не только сегодня, а все последние месяцы. Теперь настает очередь Майкла подняться из-за стола и приветствовать дядю. - Привет, дядя Вик! Где твои сумки? Он выходит за дверь и возвращается с двумя объемными чемоданами, а вслед за ними вносит еще один. Похоже, Вик собирается тут подзадержаться. - А где Рокко? – спрашивает Дебби, заглядывая куда-то Вику за спину. - Он меня только подвез. Ему нужно кое-куда съездить. - Угу-угу, - отзывается она, явно не веря ни одному его слову. Становится как-то жутковато от того, что никто больше не встает и не приветствует Вика. Все просто таращатся на него, потеряв дар речи. Джастин роняет руку мне на ногу и слегка сжимает бедро, но сам, по-моему, этого даже не замечает. Да ну что за пиздец! - Привет, Вик, - радостно провозглашаю я. - Ты как раз вовремя, я сейчас сдохну с голоду. Вик поднимает глаза и улыбается мне. И на секунду вдруг становится прежним – глаза сияют, а губы кривит усмешка. Мы с ним всегда хорошо ладили. В мои пятнадцать он был самым крутым парнем из всех, что я знал. И вот он входит в комнату, садится, и я вижу, что вблизи он выглядит еще хуже. - Ну, давайте тогда поедим. Дебби тут же поднимает суету. Еда у нее хороша, как всегда. Во время семейных обедов я всегда вспоминаю, как Дебби меня кормила, когда я еще жил с родителями. Тогда мне казалось, что она мне рада, несмотря на ее нескончаемые нотации. Может, именно поэтому я и не люблю больше ходить на семейные обеды. Теперь-то все иначе. Нет, ну то есть по нотациям-то я не скучаю… - Так что с тобой случилось? – спрашивает Дебби, пока мы все раскладываем еду по тарелкам. - Просто расстройство желудка, - тихо отзывается Вик, накладывая себе порцию, которую, как мы все понимаем, есть он не станет. Но в случае с Дебби куда проще просто положить что-нибудь себе на тарелку, чем убедить ее, что ты не голоден. - Чем же это вы таким отравились, господин шеф-повар? – выдаю я, и все смеются, хотя и слегка напряженно. Вик бросает мне благодарный взгляд. Тут все начинают расспрашивать его, чем он занимался весь год, и Вик принимается отвечать на вопросы. Он отличный рассказчик. Я с самой первой встречи часами мог его слушать. Ну еще бы, он ведь жил в Нью-Йорке! И мне все было интересно, каждая деталь. Но сегодня он очень быстро замолкает, и вид у него такой усталый, что Эммет, сжалившись над ним, принимается развлекать нас рассказом о том, какое у него сегодня случилось невероятное приключение. Клянусь, с другими и за месяц столько казусов не происходит, сколько с ним за день. Перед десертом Вик извиняется и уходит наверх полежать. Бен тут же предлагает помочь поднять вещи на второй этаж, следует за ним и не возвращается около получаса. Мы все пытаемся щебетать, как ни в чем не бывало, но разговор не клеится. Наконец, Бен спускается, и Дебби тут же накидывается на него: - Что он сказал? - Да ничего особенного. Это просто я заболтался. - Угу, конечно, - ворчит она. – И о чем же? - О том о сем. - Угу-угу… Бена Дебби никогда не допрашивает с пристрастием, как всех остальных. Она вообще говорит с ним только в случае крайней необходимости, что за два года случалось не так уж часто. - Я хочу в «Вуди», - заявляет Эммет. Даже смешно, как все тут же горячо поддерживают это предложение и в едином порыве подскакивают из-за стола. Майкл объявляет, что останется у матери. Ну, не удивительно. Хантер меж тем снова притирается ко мне и говорит, что, если я куплю ему пару стаканчиков, мне сегодня может повезти. Я смеюсь. Вот уж гуру пикапа. Правда, для того контингента, с которым ему приходится иметь дело, наверно сойдет и так. Не стоит ему знать, что я сам-то только недавно получил право покупать себе выпивку. - Ты на Либерти-авеню не пойдешь, - говорит Бен. – Ты отправишься со мной домой. И к моему величайшему удивлению Хантер особо не истерит. Вероятно, он увидел в Бене образ отца. Да в Бене все вокруг его видят. В итоге мы все перемещаемся за столик в «Вуди». Даже лизуньи с нами, Линдси очень уж настаивала. Тут почти никого. Гордость же, все на улице, празднуют. А нам что-то не особенно хочется веселиться. - Так что, вы все думаете о том же, о чем и я? – выдает, наконец, Эммет, устав игнорировать слона в комнате.* - Может, у него, правда, всего лишь расстройство желудка, - предполагает Линдси. – Он почти ничего не ел. - Угу, вопрос только в том, чем вызвано это расстройство, - мрачно замечает Тэд. - Ну, если он, правда, заразился, ему некого винить, кроме самого себя, - вырывается у меня. - Разве не для этого существуют презервативы? Не хочу я больше об этом говорить. Поднимаюсь на ноги и тут же налетаю на парня, что как раз направлялся к нашему столику. Где-то я его уже видел. Вот только он слишком стар, чтобы быть моим бывшим трахом. Да и потом он на меня особо внимания не обращает. Я так-то не расстроен, просто он стоит прямо у меня на дороге. - Ой, привет, Пол, - радостно здоровается Эммет. Блин, да он каждому парню с Либерти-авеню лучший друг. Только не говорите, что он влюблен в это ископаемое! Я уже собираюсь метнуться в обход Пола к бару, когда что-то меня останавливает. Почему-то вместо ответной реплики следует зловещая пауза. Обернувшись, вижу, что у Эммета с лица все краски сбежали. - Годива? – тихо спрашивает он. А Пол кивает. - Когда? - Сегодня днем. Эммет несколько раз судорожно опускает и поднимает голову, потом встает и безмолвно уходит вслед за Полом. Теперь я понимаю, почему этот парень показался мне таким знакомым. Он работает в местном хосписе. И в больной мозг Эммета однажды пришла идея, что нам необходимо с ним познакомиться. Это все эти его южные «правила хорошего тона». Прекрасно, блядь, просто прекрасно! Только этого нам сегодня не хватало. Иду к бару, чтобы взять себе выпить, и закуриваю по дороге. Я страшно зол. Не знаю, на кого или на что конкретно. Просто на все. Не могу выкинуть из головы, как Вик там стоял, весь такой больной и измученный. Ясное дело, мы все думаем об одном и том же. Мы ведь видели, как выглядел Бен, когда панкреатит его едва не прикончил. Он был на грани смерти, пока врачам не удалось подобрать ему эффективные лекарства. Поверить не могу, что Вик был таким идиотом. Нам с Майклом он с подросткового возраста все уши прожужжал безопасным сексом. Да нет же, не мог он так ступить, ни за что не поверю. Может, Линдси права? Может, это правда просто расстройство желудка? Должно быть оно! И еще Пол этот принес новость, что Годива умерла, - и всех нас так обнадежил. Не то чтобы я хорошо был знаком с Годивой. Так, пересекался пару раз. И все равно это дурное предзнаменование. Джастин садится рядом со мной и заказывает нам по стакану. - Мы пока ничего точно не знаем, - говорит он. Но я-то понимаю, что он сам в это не верит. - За остатки нашей Гордости, - бросаю я и залпом опрокидываю свой стакан. - Еще не поздно отпраздновать, - говорит он, кивая в сторону двух парней за соседним столиком. Они кому-то из нас строят глазки – то ли ему, то ли мне – а, может, нам обоим. - Иди найди жеребца. Пригласи его танцевать. Он целует меня в обнаженное плечо и возвращается к остальным, но только на минуту, чтоб попрощаться. И больше за столик не садится. Я вижу, как он коротко машет мне рукой и выходит из «Вуди». Тэд отправляется в туалет вместе с Троем. По ходу, Теодор станет трахом из жалости этого года. Вот повезло-то! Интересно, он знает, что Трой каждый год такое проделывает? Похоже, что нет, он прямо весь светится от счастья. Оборачиваюсь к тем парням, что строили мне глазки. И вдруг понимаю, что не нужны они мне этой ночью. Я хочу чего-то другого. Вернее, мне необходимо что-то другое. На улице страшная толкотня, я локтями распихиваю народ, продираясь вперед. Хорошо, что Джастин не успел далеко уйти. Догоняю его и ловлю за плечо. Он изумленно оглядывается. - Эй, жеребец, хочешь потанцевать? Он хмурится, а потом неуверенно мне улыбается, не вполне понимая, что происходит. Но позволяет увлечь его на середину улицы и прижать к себе. Это не настоящий танец. Музыка – полный отстой, и давка хуже, чем в «Вавилоне» субботней ночью. Но мы тесно прижимаемся друг к другу и целуемся. И вот оно – то, что было мне сегодня так нужно.