Раб, который не хотел подчиниться

      С балкона своей комнаты Шах наслаждалась видом, который обожала с детства: перед ней простиралась буйная зелень дворцового сада, чуть дальше, за высокой каменной оградой, скрывался старый центр Манисы, а вдали возвышались величественные горы. Утро было солнечным и погожим, поэтому госпожа не могла отказать себе в удовольствии подышать свежим воздухом. Вдруг её внимание привлекли голоса внизу. Она присмотрелась и к своему изумлению увидела Паргалы… в обществе собственной служанки Биннур!       Они стояли слишком далеко, чтобы можно было разобрать хоть какие-то обрывки речи, но по позам можно было догадаться, что беседа протекает в весьма приятном ключе. Биннур смущённо улыбалась и ковыряла гравий носком туфельки. Паргалы как всегда был преисполнен любезности, а потом вынул что-то из кармана и передал девушке, она быстро спрятала предмет в рукаве платья. После этого они ещё раз переглянулись и разошлись: Ибрагим-ага пошёл в сторону конюшни и вольеров, а служанка — во дворец.       — Немедленно позвать Биннур! — и евнух, испуганный тоном госпожи, помчался исполнять приказание.       В ожидании служанки султанша успела не раз измерить комнату шагами, хотя прошло совсем немного времени. Наконец, Биннур склонилась перед своей молодой госпожой.       — Бесстыжая! — Шах набросилась на неё словно коршун. — Греховодить вздумала? Хочешь меня опозорить?       — Но, госпожа… — пролепетала девушка.       — Не смей отпираться, я всё видела. Видела, как ты любезничаешь в саду с Ибрагимом-агой наедине! Знаешь, какое наказание грозит за такое поведение?       — Госпожа, вы всё не так поняли, — по щекам служанки потекли слёзы.       — Ты хочешь сказать, мои глаза мне лгут, дерзкая рабыня? Говори, что ты там делала!       — Ох, султанша, — Биннур набрала побольше воздуха. — Стыдно признаться… Ибрагим-ага спрашивал меня… о вас.       Шах замерла.       — Продолжай.       — Спрашивал, где вы бываете, что любите, как проходит ваш день…       — Неслыханная наглость, — пробормотала Шах. — А ты что ответила?       — Разумеется, ничего не сказала. Сразу дала ему понять, что не могу разговаривать с ним о вас, но он не настаивал и только просил передать это, — служанка вытащила из рукава тот самый предмет — свёрнутый в трубку небольшой лист бумаги.       — Ладно, скройся с глаз моих и больше таких вольностей себе не позволяй, — в конце концов Шах сменила гнев на милость и разрешила Биннур поцеловать край своего платья.       Оставшись одна, султанша покрутила в руках свиток, не решаясь сразу его развернуть. Кем этот Ибрагим себя возомнил? Передавать записки ЕЙ? Наверное, какой-нибудь восторженный бред, ваши прекрасные чёрные очи, о моя султанша…       «Шах, прекраснейшая из султанш, Я отлучаюсь из дворца на два дня по неотложным делам, но чтобы тебе не было скучно в разлуке, оставляю верного приятеля — ты можешь познакомиться с ним на птичьем дворе. Твой брат Сулейман»       «Твой брат Сулейман»? Этого Шах никак не ожидала. К чему все эти тайны, расспросы служанок, неужели нельзя было передать ей письмо от брата обычным путём? После прочтения записки госпожа почувствовала смесь облегчения и разочарования, но решила не откладывать дело в долгий ящик и направилась к вольерам, где содержались любимые хищные птицы шехзаде.       Ибрагим-ага в коричневом кафтане сокольничьего был там и кормил своих подопечных. Увидев Шах, он отослал мальчика-помощника, который от клетки к клетке носил за ним ящик с кормом.       — Как это понимать? — султанша помахала перед ним запиской. — К чему такая таинственность и перешёптывания с моей прислугой?       — Прошу прощения, госпожа. Шехзаде выехал в спешке и не успел преподнести вам подарок, — с этими словами он открыл одну из клеток и пересадил к себе на руку красивую сильную птицу с тёмным оперением и рыжеватой головой.       — Это шахин, индийский сокол, — сказал Ибрагим, с удовлетворением отметив восторг в глазах султанши. — Он попал к нам полгода назад, с тех пор я обучал его, а теперь он ваш, госпожа.       — Великолепная птица. И замечательный подарок. Вы знаете своё дело, Ибрагим-ага, — Шах приблизилась, чтобы погладить сокола, который по-прежнему сидел на руке Ибрагима и лишь слегка встрепенулся от незнакомого прикосновения.       — Вы действительно не помните меня, госпожа? — вдруг спросил Паргалы.       — Смутно, — честно призналась та. — Помню, что у Сулеймана появился слуга-ровесник, это было незадолго до моего отъезда. Я тогда была совсем девчонкой и голова моя была забита тем, что я вот-вот выйду замуж и расстанусь с валиде и сёстрами. Но я помню только робкого мальчика, а теперь передо мной стоит мужчина… А вы меня помните?       Вместо ответа Паргалы совершил очередной недопустимый поступок. Он посмотрел прямо в глаза Шах, и его взгляд словно говорил: «Разве можно вас забыть, госпожа?» Она не заметила, как его вторая рука приблизилась к её ладони, ласкавшей перья птицы. Их пальцы соприкоснулись лишь на миг, но Шах пробила дрожь при мысли о том, что за её спиной стоят две служанки и евнух и наблюдают эту картину.       — Благодарю вас, Ибрагим-ага, и надеюсь в скором времени поохотиться с моим новым соколом, — быстро проговорила Шах и, стараясь скрыть смущение, стремительно пошла прочь в сопровождении слуг.       — Его зовут Саргон, — сказал ей вслед Паргалы.