Аляска, сэр!

Стоит ему выздороветь и выйти на работу, как ему объявляют, что через две недели он едет в Лондон. «Чё?» - думает Анвин. -Чё? – спрашивает он с самой светской интонацией, с которой только можно преподать подобный пассаж речи. На его попытки отбрыкаться от командировки никто не обращает внимания. Повышение квалификации – говорят. Новое оборудование, новые нормы безопасности на производстве. Ты же у нас светлая голова – говорят. И ещё кучу умных слов сверху накидывают. Анвин только обречённо вздыхает и обещает зайти после смены, чтобы оформить все документы. Ну, на самом деле, он бы откосил, если бы постарался. Но он не старается. Потому что в Лондоне Гарри, а ещё потому, что он не видел маму и сестру уже почти шесть лет. Он писал им письма – не электронные, а самые обыкновенные, которые нужно отправлять по простой почте – потому что сестра была в восторге каждый раз, когда они из Аляски наконец добирались до Лондона, звонил иногда, мать не раз и не два предлагала не только приехать в гости, но и вернуться – а он всё отказывался. Считал, что прошло недостаточно времени. Попросту трусил. Наверное, пора бы уже прекращать вести себя как трепетная барышня. Впрочем, когда он выходит из Хитроу, то понимает, что вся его решимость, очевидно, потерялась где-то в воздушном пространстве США. И что он снова как принцесса на горошине, ну или ещё какая-нибудь особо капризная особа. Но делать нечего. Он минут десять стоит на улице и дышит тяжелым, влажным лондонским воздухом, мешая его с сигаретным дымом, решает, что на третьей сигарете пора бы уже остановится и направляется в сторону такси. То есть не такси, а кэбов. Ради бога, он же в Англии. Боялся он зря. Никто не смотрит на него как на убийцу маленьких миловидных щеночков. Сестра виснет у него на шее, мать утирает слёзы, и всё сетует на то, что он страшно тощий, а отчим отвешивает подзатыльник за то, что Анвин умудряется нервировать свою мать, даже находясь на Аляске. Но потом всё же хвалит, что у него хватило дури взяться за ум. Харту он не звонит. У него есть все основания полагать, что тот прекрасно осведомлён о факте пребывания Анвина на территории Соединённого Королевства. Тем более что завтра с утра их загонят в одну из переговорных офиса и нудные лекции начнутся именно со встречи с руководством. И они в любом случае увидятся. Из-за решения не звонить Харту нудное утро Гэри становится чуть более радужным. Он сидит, развалившись на стуле и расстёгивает-застёгивает пуговицу на манжете рубашки, слушая болтовню вокруг, но по обыкновению не вмешивается. Вот дверь открывается и в кабинет входит Харт. Представляется, ясное дело, начинает что-то болтать, обводя взглядом сидящих на столом людей… и спотыкается взглядом на Анвине. Другие, наверное, не заметили, но Гэри-то прекрасно уловил это мимолётное выражение изумления, тенью промелькнувшее на лице этого безупречного напыщенного гада. Он прячет довольную улыбку за ладонью и только вопросительно вскидывает брови, а Харт, и так непозволительно долго задержавшийся на нём взглядом, едва уловимо качает головой и осматривает присутствующих дальше. Своей нудной болтовни он, кстати, так и не прерывал. Гарри ловит его вечером, как раз, когда Анвин направляется к выходу из этого ада, выстроенного из стекла, бетона и бюрократии. Ну или не ловит, а просто вовремя оказывается в холле. С выражением вселенской тоски на лице (спрятанным под вежливой улыбкой, разумеется) пожимает руку какому-то седому хлыщу, и равняется с Анвином, который как раз проходит мимо. Анвин не выдерживает первым, и тихо, и, наверное, очень глупо хихикает: -Ты был удивлён. Это было забавно. -Всыпать бы тебе как следует, - цедит сквозь зубы Гарри. А в следующую секунду нацепляет лучезарную улыбку и прощается с дамочками на рецепшене. Анвин аж воздухом давится от возмущения. Вот же ж лицемерный гад! -Что, разве это был плохой сюрприз? – как только они оказываются на улице, интересуется Гэри с самым невинным видом. -Отвратительный, - хмыкает Харт, не сбавляя шага. Направляется он, очевидно, на парковку. И останавливаться для того, чтобы поболтать, не собирается. Правда разозлился, что ли? Или не хочет, чтобы их видели вместе? -Зануда ты, Гарри, - всё так же беспечно отзывается Анвин и в следующую секунду с размаху впечатывается спиной в стену – так, что дыхание выбивает. Харт сжимает в кулаке ворот его рубашки, комкает выглаженную ткань, нависает тенью сверху, злобно сверкая глазами. Только вот правильной, логичной реакции в виде страха он не добивается. Потому что Анвин точно уже головой поехал и вместо испуга чувствует, как низ живота сводит сладкой судорогой. Он притирается членом к бедру Харта и нахально улыбается, глядя ему в глаза. -У вас фиксация на боли, мистер Анвин. Это нездорово, - прикрывая глаза и качая головой, усмехается Харт и тут же расслабляется. Разжимает пальцы, отступает на шаг и исподлобья смотрит на Гэри. -И на власти, ага. Зато ты больше не злишься. На меня же невозможно злиться, я же душка, - болтает он, прикусывая губу. Делает шаг вперёд, намереваясь отхватить себе ещё кусочек тактильного контакта, но Гарри качает головой и отступает на полшага, мстительно улыбаясь и заявляет с как будто бы искренним сожалением: -Увы, сегодня я не смогу помочь тебе разобраться с твоими проблемами. Разворачивается и идёт дальше. -Вот ты гад, - присвистывает Гэри, направляясь следом, - ну хоть до дома подбросишь?.. -Залезай, - с напускной обреченностью вздыхает Гарри, доставая брелок сигнализации и нажимая на кнопку. Совсем рядом с Гэри приветственно пикает симпатичный блестященький мустанг. Гэри присвистывает ещё раз и забирается на пассажирское сиденье. Харт заводит двигатель, но не трогается. Гэри поворачивается к нему лицом, поджав одну ногу под себя. При более внимательном рассмотрении обнаруживается, что у мужчины, на самом деле, очень усталый вид. Этого достаточно для того, чтобы тут же начать переживать. -У тебя всё хорошо? – тут же растеряв всю язвительность и злорадство, спрашивает Анвин. -Не самая лёгкая неделя. Пустяки, - пожимает плечами Гарри. -Прости, - бурчит Гэри, опуская взгляд, и ругает себя всякими нехорошими словами, принимаясь скрести ногтём брючную ткань и не замечая удивленного взгляда, которым прожигает его Гарри. -Глупый, - налюбовавшись на светлую макушку Анвина, в конце концов хмыкает Харт, и мальчишка тут же вскидывает на него взгляд. Собирается возмутиться уже, но видит улыбку Гарри и то, как он смотрит, и сразу передумывает. И сам невольно улыбается, когда получает короткое объятие, пусть и с лёгким подзатыльником в довесок. -Я думал, ты знаешь. -Ну в самом деле, Гэри, я же не бодхисатва какой-нибудь. Куда тебя везти? Гэри называет адрес и разваливается на удобном сиденье. Гарри паркуется около небольшого парка в квартале от дома – по прикидкам Гэри там сейчас должны гулять мама и сестра. Весь путь до места назначения они молчали – Гарри смотрел на дорогу, а Гэри – на Гарри, ведущего машину. -Ты неплохо смотришься в рубашке и брюках, но что за ужасающая идея обуть кеды?.. – опуская руки с руля, интересуется Харт, окидывая Анвина внимательным взглядом. -А, по-моему, очень даже ничего, - улыбается Анвин, готовый от похвалы (да-да, даже вот такой) раздуться как рыба-ёж. Крайне довольная собой рыба-ёж. -По-моему, ужасающе. -Вы безнадёжно устарели, мистер Харт. Это кэжуал, - с умным видом выдаёт Гэри, который, вообще-то, сам мало представляет, что такое этот «кэжуал». Гарри только качает головой и смотрит с таким умилением, с каким обычно люди смотрят на глупых, но милых щеночков. Анвину по всем правилам приличия уже надо выметаться из машины, но ещё ему очень надо спросить у Гарри, не найдётся ли у него на этой неделе пары свободных часов на то, чтобы встретится с одним мальчиком с Аляски… Но как про такое спрашивать – он не знает. Или знает, но мнётся и стесняется, как будто ему снова пятнадцать, и он пытается пригласить в кино самую классную девочку в классе. Вот только ему двадцать пять и вместо девочки – Гарри Харт. -В субботу с утра. Я напишу тебе во сколько и где, - со вздохом говорит он и Анвин разве что радугой над головой не обзаводится от счастья. -Хорошо, Гарри. Он всё-таки изловчается и чмокает его звонко в уголок губ и ретируется из машины, пока не получил по ушам. У входа в парк на него с объятиями и визгом «Эггсииииии!» нападает сестра. Харт, наблюдающий за этой сценой из машины, невольно улыбается. *** В субботу с утра Гарри отвозит дочь на конюшню, помогает разобраться со всей амуницией, щёлкает по носу, сдаёт преподавателю и едет забирать Анвина. Паркуется через дорогу от места встречи и высматривает в толпе снующих туда-сюда людей мальчишку. Тот стоит со скучающим видом, привалившись спиной к ограде Гайд-парка, рассматривает людей, вертит в пальцах зажигалку и дымит сигаретой. Засранец. Харт, который и так уже опоздал, не торопится вылезать из машины. Он смотрит на мальчишку, и в очередной раз думает о том, чем же его вдруг так зацепило. Вот же он – самый простой молодой парень, в Лондоне таких пачки. Пройди они мимо друг друга в утренней толпе людей, спешащих на работу – Харт бы не обратил на него ни малейшего внимания. Потому что Анвин отвратительно среднестатистический. Не высокий и не низкий, не худой и не толстый, не страшненький и не безумно красивый. Да ещё с такой предосудительной манерой одеваться. Оказывается, кеды с брюками – не такое уж преступление. Серые найковские треники, кеды, белая футболка с каким-то невнятным принтом и ветровка. Стиль «мальчик без мамы». Как будто за сигаретами в магазин выбежал, ей-богу. В общем, Гэри Анвин был оскорбительно обыкновенным. Но проблема в том, что он был таким лишь с наружной части себя. А вот внутри он был странный. Неправильный. Сломанный. Харту не нужно было лезть глубоко внутрь, чтобы понять, но Харту требуется достаточно времени на то, чтобы признать, что он повёлся именно на это. Анвин был чертовым вольнодумцем с какой-то совершенно иной, чем у большинства людей, картиной мира. Со своими странными причудами, правилами и пристрастиями. Загадка без ответа, уравнение без неизвестных, лабиринт без выхода. Лента Мёбиуса в человеческом обличье. Ну как мимо такого пройти. Когда Харт подходит, Гэри как раз закуривает третью подряд сигарету. Замечает приближение Гарри он слишком поздно, дёргается было, намереваясь убрать руку с сигаретой за спину, но понимает, что его раскрыли. Вздыхает и затягивается ещё раз – а потом Гарри Харт весьма бесцеремонно вырывает сигарету прямо из его губ. -Нервы, - с самым невинным видом пожимает плечами Анвин в ответ на убийственный взгляд мужчины, - прости, папочка, - добавляет он, немного погодя. Харту очень сложно побороть в себе желание отвесить этому наглецу звонкий подзатыльник. Или за уши оттаскать, чтобы неповадно было. -Пачку давай сюда, - подавив в себе порывы к членовредительству, говорит Харт. Анвин послушно отдаёт ему пачку мальборо, которая отправляется в урну вместе с недокуренной сигаретой. Гэри только пожимает плечами и принимается жевать мармеладных мишек, которых ему вручила сестра перед выходом из дома, извлекая их из кармана ветровки. Харт смеряет его всё таким же убийственным взглядом, разворачивается и направляется обратно к машине. Анвин следует за ним. -А как же доброе утро, Гэри? Рад тебя видеть, Гэри? -Если бы у тебя хватило ума одеться поприличнее и не дымить, как паровоз, всё было бы. А так – не заслужил. Я бы даже в машину тебя не пустил, но это было бы слишком невежливо. Гэри фыркает и лезет на пассажирское сиденье. -Если ты уже сейчас такой сварливый, каким же ты в старости будешь? И подумать страшно. -Это не то, о чем тебе стоит беспокоится, - хмыкает Гарри, заводя машину, - открой окно, будь добр. Не выношу запах дешевого табака. Анвин недовольно пыхтит, но просьбу выполняет. Вообще-то он думал, что они будут прогуляются по Лондону и Харт испарится улаживать свои бесконечные дела. Но судя по тому, что они едут уже почти час, и город остался позади – планы Харта, всё же, оказались более интересными. -Куда мы едем? – когда любопытство всё же берёт верх, интересуется Анвин. -Потерпи десять минут. Через несколько минут Гарри паркуется у спуска к галечному пляжу. Суёт в руки Анвину какой-то пакет с заднего сиденья и велит выметаться из машины, что тот с энтузиазмом выполняет. Сбегает вниз, проходится по приятно шуршащей гальке до кромки воды, оглядывается на неспешно приближающегося Гарри, даже не пытаясь скрыть широкой довольной улыбки. -Это даже романтично, мистер Харт. -Не обольщайся, - хмыкает в ответ Гарри. В пакете оказывается плед, контейнер с сэндвичами и термос. Гэри плюхается на плед, стягивает кеды вместе с носками, зарывается ступнями в прохладную гальку и сообщает, что не обольщаться в данной ситуации ну очень сложно. Гарри только качает головой, посмеиваясь и пододвигает сэндвичи поближе к Анвину. -Ешь, - говорит. Гэри улыбается и начинает жевать. Его долго упрашивать не надо. Жуёт вкусный сэндвич и разглядывает Гарри. Тот выглядит совсем непривычно. Он в бежевых чиносах, белой рубашке и тонком черном джемпере поверх неё. А обут и вовсе в лакостовские тенниски. И ещё кудрявые волосы, аккуратно зачесанные на косой пробор после поездки с открытым окном чуть растрепались и торчат завитками в разные стороны. И вообще вид у него расслабленный и очень уютный. Гэри придвигается поближе, чтобы было можно привалиться плечом к его плечу и тихо вздыхает. -Я думал, ты уделишь мне пару часов и укатишь по своим делам. -Я свободен до двенадцати часов утра завтрашнего дня, - сообщает Харт. Анвин смотрит на него, хлопает глазами и выглядит, наверное, совсем глупо. Впрочем, заданный им вопрос звучит ещё глупее. -Что, правда? Совсем-совсем? -Правда, Гэри, - посмеивается Харт, - совсем-совсем, - он наливает чай из термоса и протягивает Гэри, - пей. -Ты привёз меня на побережье, кормишь сэндвичами с индейкой и поишь эрл греем с молоком. Это точно свидание, Гарри. -Возможно, - с улыбкой отзывается Харт, снова переводя взгляд на воду и Гэри весело фыркает. -Ты сам-то не голодный? Гарри отрицательно качает головой. -А сэндвичи сам готовил? Утвердительный кивок. -Черт, не был бы ты женат, предложил бы тебе выйти за меня. -Из-за сэндвичей? -Ага. -Довольно опрометчиво. Да и я бы отказался. -Вот как значит? Ну всё, я оскорблён в лучших чувствах. Подожди, доем вот только, а потом демонстративно уйду, - сдерживая смех, обещает Анвин. -Ладно. Жду, - кивает Гарри с самым серьёзным видом. -Гад. -Ты сам это начал. Анвин пихает его плечом, и Гарри смеётся. -Я не слишком много идиотничаю? -Всё хорошо, Гэри. Тёплая ладонь Гарри ложится ему на макушку, слегка ерошит волосы, скользит прикосновением вниз, по затылку и шее. Мужчина обнимает его за плечи и прижимает поближе к себе и Анвин окончательно плавится от того, как это хорошо, тепло и вообще чертовски мило. -У парка, когда я тебя подвозил… -Сестра, - кивает Гэри, перебивая, - а Эггси – это моё странное прозвище, из-за которого я так плохо откликаюсь на своё имя. -А разве плохо? -Да. Я до сих пор иногда не сразу соображаю, что зовут меня, когда зовут по имени. Сколько себя помню, я всегда был «Эггси». Потом уже, после переезда на Аляску, перестал так представляться, чтобы не было лишних вопросов, на которые надо отвечать. -А мне ответишь, что это за странное прозвище такое? -А я и не знаю. Меня так папа называл с малолетства, мама на него ругалась, потому что ей иногда приходилось мне объяснять, что зовут-то меня, всё-таки, Гэри. Но в итоге оно прицепилось ко мне прочно, и мама смирилась. Ну а спросить у папы, откуда он его взял, я как-то не успел. -Из-за чего он погиб? -При исполнении, - пожимает плечами Гэри, - морская пехота. В следующем году мне будет столько же, сколько было ему. Только у него на тот момент уже был дом, жена и ребёнок, а я вот какой-то неправильный. -Кто тебе сказал, что ты неправильный? -Я сам так решил, - хмыкает Анвин. -Глупости, Гэри. -Эггси. -Глупости, Эггси. -Как скажешь. И мне нравится, как это звучит с твоим отвратительно-правильным произношением, - улыбается мальчишка, тем самым прерывая внезапный порыв откровенности со своей стороны. Гарри как всегда ни на чем не настаивает. Только по носу щёлкает за колкость. Через два часа нос и пальцы у Гэри, расхаживающего по гальке босиком, становятся совсем ледяные и Харт командует, что пора возвращаться. Анвин ноет и заявляет, что вовсе не замёрз, хоть и понимает, что за чистую монету такое откровенное враньё Харт не примет. -Можно я поведу? – зашнуровав вторую кеду, спрашивает Эггси, смотря на Гарри с самым кротким выражением лица, на которое только способен. -Можно, - кивает Харт. Эггси довольно улыбается, наваливается на него с объятиями, стягивает из кармана штанов ключи и вприпрыжку направляется к машине. «И вот ЭТОМУ двадцать пять лет», - закатывая глаза и направляясь следом, думает Харт, - «никогда бы не подумал». Анвин, ведущий машину по почти пустой трассе, похоже, искренне наслаждается процессом. Отстукивает по рулю ритм пальцами и мурлыкает себе под нос какую-то песенку. Гарри кажется, что это la vie en rose, но он никак не может состыковать в своей голове образ мальчишки (лондонская гопота обыкновенная, одна штука) и вот такой вот музыкальный вкус. В его воображении Анвин сейчас должен заложить крутой дрифт и выдать что-то из репертуара Эминема… нет уж, лучше пусть всё остаётся, как есть. Потому что в конце концов, Анвин, тянущий «еveryday words seem to turn into love songs» просто очарователен. Они заезжают к Гэри, чтобы тот переоделся, потому что Харт говорит, что в этих жутких штанах его не пустят ни в одно приличное заведение. -Зато, - говорит Анвин, хитро сверкая глазами, - эти штаны очень быстро снимаются, - он подмигивает и вылезает из машины, - десять минут. В десять минут он не укладывается – нужно сообщить маме, что он уходит на ночь и уклончиво ответить на весь поток вопросов, нужно покатать сестру на спине, а после этого – создать на голове подобие порядка. В общем, обратно он возвращается почти через полчаса. -Прости. Родственники одолели. -Бывает, - окидывая мальчишку придирчивым взглядом, отзывается Гарри. Анвин, на самом деле, всего лишь сменил треники на джинсы, но и на том спасибо. Гарри садится за руль, потому что Эггси выражает опасение, что в центре города он может создать аварийную ситуацию. -Слушай… - по прошествии десяти минут, подаёт голос Гэри, - а мы можем не идти никуда, а просто заказать пиццу там, или что-то такое? Готов поспорить, тебе осточертело ходить по ресторанам. Гарри хмыкает и кивает. Что за чудесный мальчик. В итоге они сидят в квартире, которую Эггси обозвал «конспиративной», и ждут курьера с пиццей. Точнее Гарри сидит, потягивая виски, а Анвин ходит из угла в угол и то и дело прилипает к окну, которое чуть ли не с него размером. -Она, наверное, бешеных денег стоит, - предполагает Эггси, имея в виду стоимость квартиры, - это чтобы производить впечатление на цыпочек?.. Готов поспорить, пиццу сюда нечасто доставляют. И кто это всё дело убирает, если здесь никто не живёт? Благо, что поток дурацких вопросов от Анвина прерывает звонок в дверь. Гарри расплачивается и собирается уже нести коробки на кухню, но не тут то было. -Ну нет, только не говори, что собираешься есть пиццу там, где положено есть. -Именно это я и собираюсь делать, Эггси. - Ну нет, это концептуально неверно! Она же создана для того, чтобы есть в неположенных для этого местах, - болтает он, отбирая у Харта коробки и заворачивая в гостиную. В течении следующего часа Гарри пытается осознать глубину своего морального падения. Он сидит в квартире, расположенной неподалёку от Букингемского дворца, которая и вправду стоит бешеных денег, на кожаном диване, который тоже стоит неприлично дорого… и ест пиццу под аккомпанемент мультиков и болтовни Анвина. Ест без приборов. Руками. Прямо из коробки. И запивает отличным односолодовым. Да, такое с ним точно впервые. А вот Эггси совсем ничего не смущает – он уже давно залез на диван с ногами, развалился поудобнее, притеревшись плечом к плечу Гарри и облизывает пальцы после каждого съеденного куска пиццы. Старательно, самозабвенно и с неподдельным удовольствием. -Катастрофа, - вслух подводит итог своих размышлений Гарри. И даже не удивляется, что Анвин сразу понимает, о чем это он. -Да ладно тебе, Гарри. Когда у тебя ещё будет шанс так возмутительно пренебречь всеми правилами приличия? Слушай, у тебя тут нет чего-нибудь безалкогольного? Кока-кола для этой локации – слишком плебейский напиток, да? -Тут ты прав. Только в твоём обществе, - хмыкает Харт, - боюсь, что самый низкоградусный напиток, что я могу тебе предложить – это Шато Лафит. -Это какая-то газировка для элиты? Серьёзно, Харт даже не знает, стоит посмеяться или сочувственно погладить Анвина по голове. -Это вино, Эггси. -А. Нет, не катит, - мотает головой мальчишка. -Что б ты знал, никотин гораздо быстрее вызывает привыкание, чем алкоголь. Так что ты уже всё равно нарушил своё собственное правило. И мир всё ещё не рухнул, хочу заметить. -А ты что это, хочешь меня споить? -Ни в коем случае, - качает головой Гарри. -Ну вот. Если бы ты ответил утвердительно, я мог бы согласится, а потом во всём обвинить тебя. В конце концов, немногим позже, после пиццы и душа, они всё же уговаривают бутылку красного сухого на двоих. Не всю, конечно - Анвин, завернутый в мягкий и уютный халат Гарри, начинает сонно хлопать глазами, даже не допив первый бокал. -Допивай и иди ложись, - с улыбкой глядя на мальчишку, говорит Гарри. -Чертовски хороший виноградный сок, - посмеивается Анвин, послушно вливая в себя остатки тёмно-красной жидкости, - а ты? -Схожу в душ и тоже приду. -Я буду ждать, - стекая со стула и неуверенным шагом направляясь в сторону спальни, обещает Эггси. Гарри с некоторым сомнением смотрит вслед мальчишке, которого заносит на поворотах. Но Эггси правда дожидается. От вина в голове непривычно легко, мысли текут как-то особенно медленно и лениво, но ничего настораживающего в этом ощущении нет. Гарри застаёт Анвина сидящим поверх одеяла в одном белье, и с отсутствующим видом смотрящим в окно. Мальчишка, сидящий посреди большой кровати, выглядит совсем потерянным и почему-то одиноким и Харт вдруг чувствует какую-то беспредельную нежность – она тысячей иголок колется в солнечном сплетении, сжимается внутри тугим комком ноющей боли. Это ощущение нельзя отнести к приятным даже с большой натяжкой – но может быть, всё дело в том, что Харт просто не привык чувствовать так остро. Он решает, что подумает о таких внезапных душевных порывах потом, садится позади мальчишки и обнимает. Анвин выдыхает шумно, откидывается спиной на его грудь и упирается затылком в плечо, горячо дышит в шею, почти касаясь кожи губами. -Мне не по себе от мысли, что ты перетрахал кучу народу на этой кровати. Нашел, о чем думать, да? – тихо говорит Эггси, усмехаясь. -Мальчик мой, с чего ты вообще решил, что я вожу в эту квартиру любовников? – интересуется Гарри, принимаясь гладить мальчишку по животу. Тот реагирует моментально – дыхание учащается, скулы розовеют и мышцы непроизвольно напрягаются под прикосновениями. -Не знаю. А зачем ещё нужна конспиративная квартира? -Конкретно эта квартира большую часть времени пустует, - Харт ведёт пальцами по дорожке светлых волос вниз, слегка оттягивает резинку боксеров, мягко поглаживает под ней. Анвин тихо ноет и легонько кусает мужчину за шею. -Мистер Харт, вы сбиваете меня с мысли, - ворчит он, но сам подаётся бёдрами вперёд, когда мужчина гладит его стояк через ткань трусов, - а зачем она тогда нужна? Где ты встречаешься с остальными? Почему меня сюда привёз? -Это потому, что у тебя слишком много вопросов, - хмыкает Гарри, стягивает с мальчишки бельё и довольно жестко сжимает пальцами мошонку, - затем, что это – удачное вложение средств. На нейтральной территории, и никогда не остаюсь на ночь. Потому что. -Потому что – это не ответ! -Да уймёшься ты в конце концов или нет, - вздыхает Харт, перед тем как подхватить мальчишку под бёдра и уложить его на спину поперёк кровати. -Ладно. Хорошо, - Анвин ёрзает, устраиваясь поудобнее и шире разводит ноги, - думаю, тебе удастся меня отвлечь. Но я запомнил вопрос. Гарри улыбается и качает головой. Он растягивает мальчишку очень, очень медленно. Внутренняя сторона бёдер блестит от смазки, между ягодиц то и дело влажно хлюпает, Анвин тихо ноет, жмурится и кусает губы, но ничего не говорит, не ругается, не подгоняет. Вообще ведёт себя на удивление тихо. Хороший, послушный мальчик. Даже руки завёл за голову и сцепил пальцы в замок – чтобы не было искушения потрогать себя. Потому что знает, что нельзя. Только когда Харт проталкивает внутрь четыре пальца, Эггси дёргается, охает и распахивает глаза, упираясь в Гарри шальным взглядом. -Блядь. Блядь, Гарри, ты меня порвёшь, - хрипит он, но вопреки высказанным вслух опасениям толкается бёдрами навстречу и громко, протяжно стонет. Это больно, потому что мышцы вокруг пальцев мужчины, кажется, натянуты до предела, но это чертовски хорошо. Наверное, будь на месте Харта кто-то другой – Анвин бы капитулировал. Но это Гарри, а у него к Гарри – глупое, безоглядное доверие. -Хорошо? -Хорошо-о-о, - тянет Анвин на выдохе. -Я не причиню тебе вреда. -Я знаю, Гарри, - улыбается Анвин и в следующую секунду заходится стоном, срывающимся на вскрик, потому что Харт разводит пальцы внутри. И Эггси кончает. От пальцев. Ни разу не прикоснувшись к члену. Вот же блядь. -Вот же блядь, - только-только очухавшись, выдаёт Эггси. Гарри, стирающий сперму с его живота влажным полотенцем (что очень мило, кстати), усмехается, - как ты это делаешь? -При чем тут я, Эггси? -Ну, это же твои пальцы были у меня в заднице. Я в жизни не кончал только от пальцев. Даже когда мне было четырнадцать, и я мог спустить в трусы от дрочки через одежду. -Вот как… - хмыкает Харт, отбрасывая полотенце на прикроватную тумбу, - в любом случае, не могу сказать, в чем причина. -В тебе, наверное, - улыбается Эггси, ловит мужчину за руку и тянет на себя. Проводит ладонями по лопаткам, по спине вдоль позвоночника, поддевает пальцами резинку трусов, тянет вниз и чувствует, как по внутренней стороне бедра проезжается горячий стояк Харта, - блядский боже, у твоего терпения есть вообще предел? -Судя по тому, что я всё ещё не надавал тебе по губам – нет, - хмыкает Харт. Анвин извивается под ним, цепляется пальцами за бёдра, трётся членом о член. Снова становится тем же жадным, горячим мальчишкой. Просит трахнуть его наконец, но когда Харт тянется было за презервативом, перехватывает его руку, смотрит в глаза и просит: -Можно без него? Пожалуйста. Гарри хмурится. Он не позволяет себе такого – потому что слой латекса делает всё безопаснее, чище, и до степени менее интимно. Он предохраняется всегда. Но Анвину, черт бы его побрал, он отказать не может. -Почему? -Так… ну, понимаешь, ближе. Я чист, так что об этом не беспокойся… Харт вздыхает, прикрывает глаза, признаваясь самому себе, что в конец растерял всё своё благоразумие где-то по пути, и кивает. Эггси шепчет тихое «спасибо», и в следующую секунду стонет, когда Гарри входит в него сразу на всю длину. Внутри горячо, влажно и тесно – будто бы Харт и не мучал вовсе его почти час до этого, медленно растягивая. Он загоняет член до конца, до влажного шлепка бёдер о ягодицы и затем полностью выходит. Анвин подтягивает одну ногу к плечу, подхватывая под коленом – раскрывается сильнее, отзывается стоном на каждый резкий толчок, смотрит неотрывно этим своим больным взглядом. А потом ловит его руку, сжимает пальцы вокруг запястья и опускает его ладонь себе на горло. Харт вскидывает брови и вопросительно смотрит на Эггси, поглаживая шею и чувствуя под пальцами пульс, отбивающий бешеный ритм. Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что мальчишка либо просто не понимает, о чем просит, либо настолько ему доверяет. Слишком, слишком сильно. И похоже, дело именно в доверии. Потому что в ответ на его вопросительный взгляд Анвин улыбается и одними губами шепчет тихое «пожалуйста». И когда это он научился быть таким вежливым? Харт сжимает пальцы на горле мальчишки, постепенно усиливая давление, но следит за тем, чтобы не перекрывать доступ кислорода полностью. Эггси прикрывает глаза, сглатывает – кадык проходится туда-сюда под ладонью мужчины – и начинает дышать реже, но глубже. Адаптируется, маленький хитрый засранец. Теперь он толкается в мальчишку реже, но более резко, так, что тот каждый раз всхлипывает (на стоны не хватает воздуха) и непроизвольно сжимается вокруг его члена. Ничего не говорит, но смотрит умоляюще, и ещё брови так болезненно изламывает. -Нет, мальчик, терпи, - качает головой Харт, ухмыляясь. Отпускает пальцы, сжимающие горло, позволяет сделать несколько глубоких вдохов и вновь сжимает – уже сильнее, так, что Анвин давится воздухом на середине выхода и испуганно распахивает глаза, когда понимает, что вдохнуть он уже не может, - тише. Всё хорошо, не бойся так. Эггси едва заметно кивает и прикрывает глаза, а Гарри подхватывает его свободной рукой под бёдра и начинает двигаться быстрее. Вновь ослабляет хватку на шее, даёт сделать несколько вдохов – правда, Эггси больше стонет, чем дышит, и сжимает пальцы снова – и уже не отпускает до самого оргазма, когда мальчишка закатывает глаза, выгибается дугой, и кончает с полузадушенным стоном, мелко дрожа всем телом. Если бы Анвина спросили, на что это похоже – он бы не смог найти адекватных аналогий. Может быть, это как если бы тебя выкинули в космос без скафандра и там, в мерзлоте и невесомости, оттрахали чуть ли не до потери пульса. Или что-то такое – в любом случае, достаточно безумное и нереальное. Потому что как только Харт смыкает пальцы на его шее – границы мира сужаются до шума в ушах, ощущения давления на горло, и острого удовольствия, простреливающего низ живота и стелющегося теплой волной вдоль позвоночника, которое становится тем сильнее, чем меньше воздуха остаётся. Потому что чем сильнее жжёт лёгкие, тем больше адреналина выбрасывается в кровь и под конец Эггси, наверное, колотит крупной дрожью – потому что ему нереально, чертовски, просто космически хорошо от этой помеси боли и удовольствия, потому что низ живота скручивает таким спазмом, будто где-то там внутри только что сверхновая взорвалась, и это отзывается таким диким удовольствием во всём теле, что Эггси, кажется, вырубает. То ли от переизбытка чувств, то ли от недостатка кислорода. Наверное, это совсем, совсем нездорово. Но кого это волнует, когда это настолько охуительно прекрасно? -Эггси. -М? Я здесь, – лениво тянет он, возвращая себя по кусочкам в реальный мир. Потому что реальный мир явно требует его содействия. Потому что судя по тому, что по внутренней стороне его бёдер всё ещё не течет сперма – кое-кто из них двоих так и не кончил. А это, вообще-то, серьёзный такой вызов для Эггси, - только не говори мне, что ты ещё не кончил. Я настолько плох? -Тебя вырубило, - хмыкает Гарри и Эггси открывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Выглядит насмешливым, но смотрит обеспокоенно, - нужно ли объяснять, что перспектива продолжать половой акт с безвольным телом меня не особо вдохновляла? Анвин беспечно смеётся, толкает Харта в плечо, укладывая его на лопатки и нависает сверху. -Я собираюсь исправить эту досадную оплошность, - заявляет он, сползает по кровати ниже и берёт в рот прежде, чем Харт успевает что-то сообразить. Сосёт Анвин так, будто только для этого и был рождён. Харт не склонен преувеличивать, но он действительно думает об этом, когда губы мальчишки плотно смыкаются на его члене, а язык проходится вокруг головки, задерживаясь на уздечке. Мальчишка смотрит вверх, глаза так и искрят озорством, он берёт за щеку, ловит руку Харта и кладёт её себе на затылок и начинает медленно насаживаться на его член ртом. Расслабляет горло, берёт до конца и сглатывает. Где-то на этом моменте у Харта всё-таки рвёт крышу, и он стонет, сжимая пальцы в волосах мальчишки и толкаясь членом в его горло. Анвин только урчит поощрительно, от этого в горле у него вибрирует и через три сильных, резких толчка Харт кончает. Он уже не держит Анвина за волосы – но тот отстраняется только после того, как глотает всю сперму. Облизывает головку напоследок широким движением и с удовлетворённым вздохом падает на кровать рядом с внезапно запыхавшимся Хартом. -У меня ещё много талантов, о которых ты не знаешь, - с хитрой улыбкой чуть ли не нараспев сообщает он, - это только один из них. -Не сомневаюсь, - отзывается Гарри. Он даже думать не желает, о каких ещё специфических талантах говорит мальчишка, потому что не хочет рисковать своим душевным равновесием ещё больше. - Лучший секс в моей жизни, серьёзно, -перекатываясь на живот и устраивая голову у Харта на груди, с самым довольным видом сообщает мальчишка, - я так и не понял, меня вырубило от нехватки кислорода или настолько снесло оргазмом? -Именно поэтому подобные практики опасны. Не стоит увлекаться, - серьёзно говорит Харт, приподнимая голову Анвина за подбородок и оглядывая его шею, - вполне возможно, что это я не доследил. А гипоксия плохо влияет на мозг. Лежи, я сейчас. Гэри согласно мычит и смотрит вслед Гарри. И думает о том, что у него отличная задница. Так и хочется как следует помять её. Анвин немного зависает на этой мысли. Даже очень зависает, потому что пропускает тот момент, когда Харт возвращается и накидывает ему на шею просто ледяное полотенце. -Нужно приложить холод, иначе завтра ты рискуешь прийти домой с симпатичными синяками на шее, - поясняет Харт. -О. Спасибо, - улыбается Эггси. Да, синяки были бы не кстати, - Гарри? -Да? -Это правда было очень круто. Спасибо. -Ты подозрительно вежлив сегодня, - хмыкает Харт, запаковывается в штаны и футболку и садится на кровать. Эггси тут же удобно устраивает голову у него на коленях. Он одеваться не спешит. -Может, это ты хорошо на меня влияешь? Ну, или я умею быть вежливым, когда мне что-то нужно, - вовсю улыбаясь, болтает Анвин, не обращая внимания на то, что горло неприятно саднит и голос то и дело норовит сорваться на хрип, - не смотри на меня так серьёзно. Я понял, что этим не надо увлекаться. Да и едва ли я ещё кому-то смогу позволить… такое. -Но мне ты доверяешь. Почему? -Не знаю, Гарри, - тут же серьезнеет Эггси, - я головой-то понимаю, что это совсем не то, что следует делать, но… оно само, - Эггси какое-то время молчит и хмурится, пытаясь высказать свои мысли в более-менее вразумительной форме, - будто доверие к тебе – это нечто само собой разумеющееся. Незыблемая истина такая. -Звучит опасно. -Ага. Может быть, дело в том, что ты был первым человеком за много лет, перед кем я открылся. Потому что ну, знаешь, ты заявился такой ко мне на порог и не стал врать про вечную любовь, а просто признал, что приехал меня трахнуть. Ты честный. Ты не будешь врать, что бросишь всё, разведёшься с женой, уедешь со мной на Аляску, где мы поженимся, заведём ещё стаю собак и будем воспитывать их, как своих детей. Не настроишь кучу воздушных замков, чтобы сдуть их потом, как наиграешься. Тебе не страшно верить, потому что ты не обманываешь. Вот так, наверное. Я даже сам немного разобрался, - Эггси улыбается, ёжится зябко и Гарри дотягивается до края одеяла, чтобы укрыть его, - полагаю, на встречный вопрос о том, зачем я тебе сдался, ты не ответишь? -В точку. -Ну ладно, - легко соглашается Анвин, даже не пытаясь прикидываться расстроенным. -Вот так просто? -Ты и так много мне рассказываешь, и не требуешь никакой информации в ответ. Так что да, вот так просто, - пожимает плечами мальчишка и сладко зевает, - и вообще. Давай спать. На следующее утро Гарри подвозит его до дома, и честно говорит, что сомневается, что на неделе у него найдётся хоть сколько-то свободного времени, чтобы они смогли ещё раз увидеться. -Ничего страшного, Гарри. Мы всё ещё знаем, как друг друга найти, - улыбаясь, отвечает Эггси, - спасибо за вчера, передавай привет жене, пока-пока, - тараторит он, чмокает мужчину в щёку и ретируется из машины. *** После этого они лишь пару раз сталкиваются в офисе. В пятницу вечером Эггси улетает обратно. Прилетает, отчитывается перед начальством, завершает рабочий сезон традиционной проверкой всего оборудования, чтобы что-нибудь ненароком не рвануло, забирает собак и возвращается в Ситку. И снова пытается начать новую жизнь, без никотина и Гарри Харта, осознавая, что идёт уже на какой круг?.. Второй? Третий? Неважно. В чем проблема на этот раз? Всё просто. У Гарри Харта есть семья. У него в бумажнике фотографии жены и детей, на заднем сидении машины лежит плюшевый медведь и учебник по английской литературе, в бардачке – россыпь леденцов и зверюшки-оригами, сложенные из цветной бумаги. А ещё как-то раз Эггси видит Гарри с сыновьями. Они похожи друг на друга, и оба как две копии своего отца – такие же высокие, долговязые, с теми же чертами лица. Только волосы так не кудрявятся и глаза, кажется, другого цвета. Эти двое болтают что-то наперебой, Гарри смеётся, треплет их по волосам по очереди и выглядит таким… отцом, что Анвину становится не по себе. Эггси тогда прошел мимо, поздоровавшись с Гарри («добрый вечер, мистер Харт») и со сдержанной улыбкой кивнув мальчишкам. Вышел на улицу, прошел метров двести или триста, прежде чем приваливаться к какой-то стене спиной и легонько стукнуться об её надёжную твёрдость затылком. У Гарри Харта есть семья. У него есть целый дом родных ему людей, такое волшебное место, где всегда тебя ждут. Куда хочется возвращаться. Его сыновья скоро поступят в университет, женятся и заведут детей и Харт вместе с женой будут нянчиться с внуками. Переедут куда-нибудь в пригород, а может – в соседнее графство, будут жить в фамильном поместье, окруженные аристократическим пафосом, гортензиями, морем, и любовью, олицетворённой кучей пищащих детишек. Всё точно так и будет – и у Гэри в этой истории жизни очень и очень эпизодическая роль. Он ничего не значит. У Гарри Харта есть семья. А единственный по-настоящему родной Анвину человек – его мать – смотрит на него, и каждый раз он видит в её глазах только безграничную боль и горечь потери. Они спрятаны очень глубоко, но Гэри всё равно видит – потому что это его мама. Она смотрит на него – и видит его отца, которого она потеряла почти двадцать лет назад. Потому что Гэри как две капли воды похож на Ли. На того Ли, с которым они были вместе со школы. На того Ли, который был самым добрым человеком на свете. На того, которому никогда не исполниться больше двадцати шести. Его отца давным-давно нет в живых. А своей матери он причиняет одну только боль. У Гарри Харта есть семья. У Эггси Анвина нет никого.