Аляска, сэр!

Курить бросить легко, а вот звонить Харту – куда сложнее, но он справляется и с этим. Начинает делать зарядку по утрам, бегать по вечерам и ходить в бассейн. Пытается нормально питаться, продолжает общаться с людьми и даже находит себе вроде-как-девушку. Они знакомятся в бассейне – эта очаровательная особа подплывает к Анвину, сообщает, что он плавает, как курица, и предлагает что-то делать с этим. Эггси не обижается. Потому что он и правда очень плохо плавает. Его стиль плавания можно охарактеризовать как беспорядочно барахтанье руками и ногами в воде в скупой надежде не утонуть к чертовой бабушке. Линда учит его правильно дышать и двигать руками и ногами так, чтобы это не было похоже на эпилептический припадок на воде, а после они идут в кондитерскую и объедаются пирожными. Линда маленькая и тоненькая, на полголовы ниже Гэри, у неё тёмные прямые волосы до плеч, смуглая кожа, веснушки на щеках и невероятные светло-серые глаза с черной каёмкой. Эггси даже спрашивает, не линзы ли это. -Не, - качает головой девушка, - это мама наполовину нэтив и папа скандинавских кровей. -Неплохо, - хмыкает Эггси. -А то. Линде двадцать три, она закончила университет в Джуно и вернулась обратно в родной город, к родителям и трём младшим братьям, но она полна решимости переехать куда-нибудь «поближе к цивилизации и теплу». -Серьёзно?! Ты из Лондона? Что ты забыл в этой дыре? – с самым искренним недоумением и очень громко интересуется она, когда Анвин рассказывает, откуда он такой взялся. -Ну, работа, всякое такое. И мне здесь нравится. -А мне вот за двадцать годков уже осточертели эти природные парки, шум океана, кристально чистые озёра и прочая отвратительно-экологически-чистая фигня. -И куда ты планируешь? В Майами к пальмам? -Да-да, куда-нибудь в ту сторону. Пальмы, сёрфинг, никакой грёбаной зимы. Линда на самом деле очень славная, пусть и характер у неё просто ужасающий. С ней можно бесконечно чесать языками про кино – правда, обычно это заканчивается громкими спорами, потому что они оба из тех, что дерутся о вкусах, а вкусы в кино у них совершенно не совпадают. С ней можно гулять по полдня – и неважно, что иногда, когда ей скучно, она приходит к Анвину, заставляет бросать его все дела и тащит на улицу. Зато она знает на их острове каждый укромный уголок, каждую красивую поляну в лесу, каждую возвышенность, с которой открывается отличный вид. С ней можно вместе выгуливать его собак и её братьев, это очень удобно – отдал собак детям (или детей собакам) и часа два свободного времени тебе обеспечены. Она может быть милой, а может материться так, что даже Анвин уважительно присвистывает, когда слышит некоторые пассажи её речи. И берёт себе на заметку, конечно же. У неё хороший, отработанный удар левой, и плавает она так быстро, будто бы она и не человек вовсе, а какая-то русалочка. Долбанная индейская Ариэль, ага. И вот, вот у кого на самом деле грязный рот. -Анвин, моя прабабушка и то быстрее тебя плавает, ну. Что ты как мешок, набитый грязными носками?! – вопрошает она, доплывая до конца дорожки и обнаруживая, что Эггси ещё барахтается на середине пути. Подтягивается на бортике, усаживается на край бассейна и болтая ногами в воде, с выражением вселенской скуки на лице наблюдает за приближающимся Анвином. -Даже не знаю, - кое-как отдышавшись, говорит Эггси, усаживаясь рядом с ней, - как я вообще тебя до сих пор терплю. -Из-за большой любви, конечно же, - хмыкает Линда, и влажно чмокает его в щёку, прежде чем спрыгнуть обратно в воду, - давай, собирай свои кости обратно в скелет и ещё разок туда-обратно. -Мммм, - неопределённо мычит Анвин, - может, я тут посижу? -Ой, не будь бабой. -В этот раз прежде чем издеваться, вспомни, кто тебя кормит, - ворчит он, с самым страдальческим видом спрыгивая с бортика в бассейн, - и что я отомщу. Линда абсолютно безнадёжна во всём, что хоть как-то касается приготовления пищи. Её максимум – это сэндвич с арахисовым маслом, и то это гарантированно безопасно только в том случае, если хлеб уже порезан. А вот Эггси за несколько лет самостоятельной жизни научился очень даже неплохо готовить и подкармливал подругу, постоянно зависающую у него, скрываясь от родителей и братьев, которые нарушали её душевное равновесие. Линда каждый раз грозилась забрать его в кухонное рабство. И просила добавки. В общем, они вроде-как-встречались. Вроде как – это потому что они целовались пару раз, но этот опыт показался обоим очень и очень сомнительным. -Черт, как будто у меня появился старший брат и я только что его поцеловала, - кривится Линда. -И не говори. Отвратительно, - отзывается Эггси с не менее кислой физиономией. -Ты классный, но мы не будем этого повторять. -Аминь, - смеётся Эггси, - кажется, я всё-таки по мальчикам, - добавляет он. «Точнее, по взрослым семейным мужикам», - думает он про себя. -У меня в Джуно есть парочка друзей-геев. Можем смотаться к ним на выходные. -Спасибо, нет. Лимит моей социализации исчерпан на ближайшие полгода после знакомства с твоими родителями. -О, это аргумент, - смеётся Линда. Уж ей ли не знать, что у неё очень, слишком общительные родители. В общем, они вроде-как-встречаются. Проводят много времени вместе, спят в одной кровати, когда Линда у него ночует, переодеваются друг при друге, не видя никаких причин для того, чтобы стесняться, ходят за ручку по улице. Сладкая парочка, ага. А когда никто не видят, они устраивают гладиаторские бои на подушках, пытаются утопить друг друга в бассейне и соревнуются в том, кто придумает самое витиеватое оскорбление. Смотрят кино, едят вредную еду и запивают пивом (Гэри - безалкогольным). Эггси думает, что у него никогда ещё не было такого классного друга. В конце концов, они договариваются о том, что если вдруг через десяток лет никто из них ещё не заведёт семью, то они, так уж и быть, поженятся. Может, даже ребёнка заведут. Благо, в современном мире им для этого даже не обязательно заниматься сексом. К середине лета по выходным Эггси стабильно ужинает у Линды дома, в кругу семьи, в который был вписан по умолчанию незадолго после знакомства с её родителями. -Они наивно думают, что я могу никуда не уехать из-за того, что появился ты. -А я коварно содействую тебе в поиске работы. -Как подлый енот. -Ага. Почему енот? – хмурится Эггси, оглядываясь на девушку, которая сидит посреди комнаты и расчесывает прибалдевшего Йети. -Ну еноты они милые такие, но на самом деле – жуткие пакостники. Вот и ты такой же, Эггси-невинные-глазки, - пожимает она плечами и добавляет уже куда тише, - Эггси-я-люблю-постарше. -И зачем только я тебе рассказал, - закатывает глаза Анвин. -Потому что жить с такими вещами в голове один на один сложно, - улыбается девушка, - а я вполне способна тебя понять. Но не подкалывать тебя – выше моих сил. Эггси фыркает и бросает в неё подушку с дивана. Всё как всегда заканчивается дракой. К концу октября, когда Эггси пора уезжать на работу, Линда заставляет его зарегистрироваться на фейсбуке, найти в этой дыре на конце света (в Прадхо-Бей, то есть) интернет и писать ей как минимум раз в день. -Или я приеду и самолично надеру тебе задницу, пещерный ты человек, - грозится она. -Да ладно тебе, Лин. Признайся, что я заставил твоё сердце растаять и приедешь ты только потому, что соскучишься. -Нет. Исключительно для того, чтобы тебя побить, - упрямо отзывается Линда. Эггси уезжает работать, Линда после Рождества навещает его, а потом улетает аж в Калифорнию. Жить и работать – внимание – учителем. Когда Эггси об этом узнаёт, у него аж челюсть отваливается. И с жизнерадостным клацаньем убегает под стол. -Ну а что? Благодаря моим младшим братьям-дармоедам я отлично умею командовать детьми. И я педагог по образованию. -Да, ты будешь зашибенной училкой, - смеётся Эггси. -Буду грозой этих маленьких ублюдков, - крайне нежно тянет Линда. На память у них остаётся куча глупых совместных фотографий. Эггси справляется. Правда справляется. Он уже почти не думает о Гарри, и порывы позвонить или написать сходят на нет. Его нездоровая одержимость утихомиривается, уже не печёт неприятным тоскливым чувством в солнечном сплетении, а прячется где-то под рёбрами. Иногда мешает дышать, иногда будит слишком реалистичными снами, но в остальном – не трогает его. Оставляет в покое. Ну а потом всё портит случай. Как всегда. Это был самый обыкновенный день. Скучный, тёмный и холодный – как и все дни здесь в начале февраля. Эггси, бездельничающий на рабочем месте, только-только влил в себя третью кружку кофе, и концентрация кофеина в организме наконец оказалась достаточной, чтобы почувствовать себя чем-то большим, чем неотъемлемой частью кровати (с которой он, кстати говоря, встал уже часа три назад). Он широко зевнул, потянулся и встал, намереваясь отметить это событие четвёртой чашкой кофе, но в кармане со зловещим шипением ожила рация, напоминая ему о том досадном факте, что он, всё-таки, на работе. И сообщая голосом второго главного инженера, что в соседней секции очередной бунт машин, с которым они никак не могут разобраться. Между делом Анвин как-то незаметно для себя стал главным инженером. Когда он обнаружил этот факт и поинтересовался у отдела кадров, какого, собственно, черта, ему сообщили, что он на этой должности уже четвёртый месяц. Упс. Не оставалось ничего, кроме как смириться. Его коллегу звали Ричард и сейчас он самозабвенно матерился в рацию и просил Анвина поскорее тащить свой ленивый зад к ним. -Иду я, иду, - ворчит Гэри, - наверняка ведь ничего серьёзного. -Да эта хрень на предельном давлении и ведёт себя так, будто вот-вот рванёт. -Ты гонишь, - скучающе тянет Анвин. Ответом ему служит очередной поток ругательств. Но это оказывается правдой. Ну, то есть не до конца, конечно – потому что проблема в одном из отсеков газопровода, и если бы это был настоящий взрыв, то разнесло бы половину цеха и их бы собирали по кусочкам среди обломков. К счастью, существуют полумеры. И Эггси, который отмахивается от обеспокоенно кудахчущего Ричарда, берёт инструменты и идёт спускать давление вручную, в общем-то знает, чем это чревато. Поэтому когда раздаётся громкий треск и у него перед глазами вспыхивает белым – он с готовностью жмурится, а когда его отбрасывает и он боком с размаху прилетает в какую-то железку – вовсе не удивляется. Думает только о том, что мог бы приземлиться на что-нибудь помягче… на Рича, например. Который вот он, кстати. За плечо трясет и говорит что-то. -Отста-а-ань, - тянет Анвин, принимая сидячее положение и потирая ушибленный бок, который ужас как болит, - нормально всё. И смотри, я починил! -Ты чуть себя не сломал и нас в придачу, идиот. -Я же не знал, что оно так бахнет, - отмахивается он, - пойду проверю в соседних секциях, не собирается ли там тоже чего-нибудь рвануть. А тут надо поменять предохранитель. -Поменяем. Ты бы лучше в санчасть сходил. -Да брось, зачем? Чтобы мне мазь от синяков дали? Рич качает головой, Гэри кривит рожу и гордо уходит в закат, припадая на одну ногу и потирая ушибленный бок. Через час боль не проходит и начинает назойливо колоть где-то под левой лопаткой. Через полтора часа начинает кружится голова и мутить. Через два часа, когда картинка перед глазами начинает напоминать произведение импрессионизма, написанное крупными мазками, Анвин всё-таки решает наведаться в медпункт. Когда Эггси заканчивает крайне путано излагать жалобы на своё самочувствие, Добрый Доктор, имя которого он забыл, как только тот представился, хмурится и цыкает неодобрительно. -Я помню вас, Анвин. Три года назад вы две недели ходили на работу с пневмонией. Опять за старое, значит? -Да я ничем и не болею же. -А с боком что? Не смотрите на меня как на провидца, вы его трёте каждые полминуты. -Ударился, - пожимает плечами Гэри и тут же морщится от боли в лопатке. -Снимите-ка кофту, - тут же как-то посерьезнев, просит… да как же его зовут-то? Эггси послушно стягивает кофту. Брови его доктора тут же взлетают вверх, поэтому Анвин тоже решает посмотреть, что же там у него такое. Честное слово, лучше бы не смотрел. Потому что на левом боку у него расцвела просто сверхъестественно большая гематома. Он, вроде, не так уж и сильно ударился… или нет? -Болит только бок? -Ещё под лопаткой. И плечо, - отзывается Анвин и совсем по-девчачьи ойкает, когда доктор пальцами сильно давит на бок. Сильно и долго. С крайне задумчивым видом. Как будто бы это не просто большой синяк. Ну, ему-то лучше знать. А пока он проделывает это своими пальцами, Эггси, чтобы отвлечься, его рассматривает. Высокий, долговязый, с тёмными волнистыми волосами, в очках ещё этих, в черной роговой оправе… очень напоминает кое-кого. Только помоложе, но ненамного. Это же идеальный вариант. И где он раньше прятался?.. -Гэри. Гэри, вы здесь? -А? Я – да. Как вас зовут? -Генри. «Господи Боже ты мой, ну ёп твою мать. Это ж, как её там, судьба», - путано думает Анвин, прикрывая глаза. Клон Гарри Харта с почти что его именем. Может, хоть этот окажется без жены и выводка детишек? -Гэри. Не отвлекайтесь. Гэри снова выпутывается из своих мыслей, в которые он сегодня уходит как-то особенно глубоко и переводит взгляд на доктора. Тот улыбается так, что у Эггси щекочет в солнечном сплетении. -Ага. Я тут. Само внимание. -Хорошо. Слушайте меня. Мы с вами сейчас собираемся, очень быстро едем в аэропорт и летим в больницу. Скорее всего, у вас внутренне кровотечение после разрыва селезёнки от удара. Как вы протянули на ногах два часа, ума не приложу, но, по-видимому, вы очень упрямы, - крайне вкрадчиво говорит Генри, в процессе помогая Анвину надеть кофту обратно. Наверное, должно быть страшно. «Внутреннее кровотечение» звучит очень паршиво. Но этот Генри, что б его, улыбается так, что Анвину становится как-то спокойно и плевать, в общем-то, на свои селезёнки и прочие внутренности. -А вы полетите со мной? – когда они уже подъезжают к аэропорту, интересуется Эггси с заднего сиденья. За двадцать минут он успел дважды отключится, весь левый бок прошивало резкой болью через каждые две минуты, и вот теперь-то ему начинало становится страшно. И совсем не хотелось никуда лететь. Одному – так уж точно. -Естественно, Гэри. За вами нужно присмотреть. -Тогда ладно, - даже не пытаясь скрыть вздоха облегчения, отзывается Анвин. -А куда полетим? Фэрбенкс? – интересуется он, когда они ковыляют в сторону медицинского самолёта. - Анкоридж. Подальше, конечно, но всего на полчаса, а больница там лучшая в штате. Тем более что я работаю в ней, когда не ссылают к вам на базу, и смогу за вами присмотреть. Мне нужно ваше постоянное место жительства и больница, к которой вы приписаны. -О. Спасибо, док. Это мило, - улыбается бескровными губами Анвин, - Ситка. Там, вроде, одна больница. -Так, с этим разобрались. Группа крови и аллергия на препараты? -Четвертая положительная. Вроде бы, никакой аллергии. -Ну и на том спасибо, - смешно ворчит Генри. В самолёте Генри командует ложиться и расслабляться, укладывает ему на живот пару пакетов со льдом и показывает, куда нужно нажимать пальцами, чтобы окончательно не истечь кровью изнутри. -Милые у вас формулировки, - хмыкает Эггси, послушно выполняя указания. -Всё как есть. Не хочу вас пугать, но если кровотечение началось сразу после удара, там уже натекло достаточно. Уж не знаю, почему вы до сих пор в сознании. -Ну, я же упрямый. И живучий. И что со мной будут делать по прилёту? -Оперировать, разумеется, - спокойно отвечает Генри и Эггси смотрит на него совсем уж испуганно, - ну вы не бойтесь, лишнего не отрежут. -Вы проследите? – жалобно тянет Анвин. Ему, вообще-то, ни разу в жизни не делали ни одной операции. -Конечно, - улыбается Генри и гладит его по волосам. Анвин думает о том, чтобы сделать ему предложение руки и сердца прямо здесь. Но решиться не успевает, потому что живот скручивает спазмом… В общем, большую часть полёта Анвина знатно выворачивает наизнанку, а Генри сидит рядышком с ворохом бумажных пакетиков, гладит его по спине и придерживает за плечо, помогая приподниматься и тихо и успокаивающе приговаривает: -Ну-ну, всё хорошо, всё равно все такие операции нужно делать на пустой желудок. Так что вы молодец. В какой-то момент Эггси всё-таки вырубается. Перед этим подумав о том, что ему определённо стоит сделать этому Генри предложение. Когда он приходит в себя, его уже везут по коридору больницы. -…сделаем надрез посередине живота под общим наркозом, уберём кровь, и посмотрим, как дела у селезёнки, - слышит он справа сверху чей-то голос через шум в ушах. -Не так уж хорошо, судя по всему… - тихо отзывается Анвин, не открывая глаз. И слышит, как уже слева Генри весело фыркает и бурчит себе под нос что-то про болтливость и живучесть. -В случае чего мы избавим её от страданий, - уверяет он. Это, в общем-то, последнее, что слышит Эггси. А в следующий раз он просыпается уже в палате. Тихо, темно и пусто, голова тяжелая, конечности ватные – судя по всему, он накачан обезболивающими по самую макушку. Поэтому он решает ещё поспать. Данный сценарий повторяется раза три. На четвёртый в палате оказывается Генри, который, беспечно напевая, делает что-то в районе его живота… от этого холодно и щекотно, и ощущение такое, что что-то двигается под кожей. Совершенно ужасающее своей странностью ощущение, поэтому Эггси использует все доступные средства вербальной и невербальной коммуникации, чтобы выразить недовольство. Ноет и дёргается, то есть. На большее он пока не способен -Проснулся, что ли? -Вроде как… - хрипит Эггси. Во рту так сухо, как будто там поселилась маленькая модель Сахары. С крошечными верблюдиками и бедуинами, - что вы там делаете с моим животом такое странное? – узнаёт он и немного погодя задаёт ещё один вопрос, - я долго спал, да? -Полтора дня. Уже почти два. Ну, вкратце – у вас в животе дренажная трубка, через которую внутрь поступают антибиотики и уходит всякая лишняя гадость. Её нужно протирать иногда. Чем я и занимался только что, - поясняет Генри, а Анвина передёргивает, стоит ему только представить, что что-то гибкое и пластиковое находится внутри него, а он при этом в сознании. Вниз смотреть вообще не хочется. -Больницы – это всегда такая ёбаная криповая хрень? -Не всегда, но в вашем случае, когда в брюшную полость выливается полтора литра крови и это вместе с разобранной на кусочки селезёнкой и трещинами в двух рёбрах, это неизбежно, - крайне жизнерадостно сообщает Генри и протягивает ему стакан с водой, - пить? -Ох, звучит паршиво. В таком случае, я чувствую себя на редкость хорошо… - Эггси не без труда приподнимается на локтях и тянется было к стакану, но Генри сам подносит стакан к его губам. -У вас в обоих руках по капельнице, так что пока не совершайте лишних телодвижений, - поясняет он с улыбкой. -Спасибо, - выдыхает Анвин, допив воду, и плюхаясь обратно на подушку, и всё-таки осматривает себя. На сгибах обоих локтей по катетеру, от которых тянутся трубки капельниц, из живота и правда торчит трубка и выглядит это пиздецки-жутко. Даже кожа, стянутая аккуратными стежками швов, которые начинаются посередине живота под трубкой и тянутся почти на двадцать сантиметров вниз, чуть ниже пупка, выглядит менее пугающе. А этот здоровый синяк на боку и вовсе кажется очаровашкой, - и как всё прошло? Что со мной делали вообще? У вас есть время посвятить меня в судьбу моих внутренностей? -У меня предостаточно времени. Но сперва вам придётся ответить на пару вопросов. -Это почти шантаж, но так уж и быть, - тянет Эггси, ёрзая на кровати и принимая полулежачее положение, чтобы лучше видеть мужчину. На него смотреть в разы приятнее, чем на свою тушку, похожую на жертву множественных тайных правительственных экспериментов. -У вас в личном деле, что хранится на станции, в списке экстренных телефонов пусто. Написано только контактный телефон людей, которые, в случае чего, присмотрят за собаками, - Анвин ждёт, что Генри продолжит, но тот замолкает и вопросительно смотрит на него. -Ну, всё так, - кивает Эггси. -Родственники? -Мать. В случае летального исхода её бы предупредили так и так, случаями менее важными я не намерен её беспокоить. О мохнатых же позаботились? – он вдруг понимает, что совсем забыл про собак. Бросил в запертом доме одних и улетел прохлаждаться на противоположный берег штата. -Вот как… ну, если всё же захотите кого-то известить – зарядку для вашего телефона я добыл. Собак, насколько я знаю, ваши коллеги отправили по указанному адресу. В Ситку, то есть. -Ну слава Сатане, - выдыхает Эггси и слышит смешок со стороны Генри. Он уже давно договорился со своими милыми пожилыми соседями в Ситке, что в случае чего они присмотрят на собаками. О судьбе этих дурашливых комков шерсти он волновался куда больше, чем о своей, - спасибо, док. Теперь расскажете мне? -Теперь расскажу. Прежде всего – жить вы будете. Правда, без селезёнки, потому что её всё-таки пришлось убрать. Но вам оставили маленький кусочек и есть вероятность, что орган потихоньку нарастёт. -Как печень? -Точно. А пока – витамины, анализы каждый месяц, внимание к себе. С последним у вас явно проблемы, но иммунитет первые месяцы будет ни к черту. Как и гемоглобин. Но если будете умницей, всё образуется. -А что в меня вливают? А отпустят когда? -Немного витаминов, немного лекарств, немного глюкозы. Всё в компании с физраствором. Завтра сделаем вам последние две капельницы и вынем трубку. Дня через три, если будете стабильны, отпустим. Естественно, в Ситку. После такой травмы восстанавливаться вам месяц-полтора, с диетой и ограничением физических нагрузок. И с физически сложной работой вообще стоит повременить… Что ещё я забыл? -Надеюсь, ничего, потому что это и так звучит крайне скучно, - весело фыркает Гэри и Генри смотрит на него строго, - но я буду стараться. -Вот и хорошо, - тут же улыбается мужчина, принимаясь вытаскивать трубки опустевших капельниц из катетеров и сматывать их, в то время как Анвин снова начинает зевать, - ну, поспите ещё немного. -Ага. Вы придёте ко мне завтра? -Приду. Спокойной ночи, Гэри. -Спокойной ночи, док. Эггси засыпает и ему так хорошо, что он даже не обращает внимания на то, как противно зудит шов. Он просто обязан забрать этого человека себе. К следующему вечеру его избавляют от катетеров, торчащих из вен и ещё одного, о наличии которого Анвин почему-то не догадался до последнего, убирают эту странную трубку и добавляют к шву ещё пару стежков. А ещё он наконец умывается, чистит зубы и чувствует себя почти человеком. Почти – потому что в душ ему лезть пока не разрешают. -Если есть силы и желание, можем одеть вас в симпатичный больничный халат и прогуляться по коридору туда-обратно. Или до столовой, если вы проголодались, - проскальзывая в палату после короткого стука, предлагает Генри. -А где ваш белый халат?.. Я согласен, только можно мне вместо халата мою кофту, и вместо тапочек кеды? -Уговорили, собирайтесь. А мой белый халат я ношу только в рабочее время, а что? -Ну… он чертовски вам идёт, - улыбаясь, сообщает Гэри, сползает с кровати, плюхается на стул и с кряхтением начинает обуваться. Нагибаться больно, поэтому он задирает ноги и старательно шнурует кеды на весу, - а сейчас вы уже не на работе? То есть, вроде как, мой посетитель? -Вот как. Сочту за комплимент. И да, вроде как посетитель. -Это он и есть, - ещё шире улыбается Анвин, когда расправляется с обувью. Натягивает кофту и ковыляет к выходу, - это чертовски мило, Генри. Я голоден, но не уверен насчет еды. Живот болит. -Ну, я подумал, что вам будет скучно тут, если вас никто не будет навещать. А никто не будет. Вы же никому так и не позвонили? – со вздохом интересуется мужчина. - Живот болит, скорее всего, из-за того, что он пуст третьи сутки… ну и с желудком первое время могут быть кое-какие проблемы, но если соблюдать диету, то ничего страшного. Они медленно бредут по коридору, Генри слегка придерживает его за локоть, поэтому у Эггси нет нужды смотреть под ноги, и он откровенно пялится на мужчину. А тот делает вид, что вовсе этого не замечает. -Написал подруге. Она живёт в Калифорнии. И она знатно меня обматерила. И заценила трубку, торчащую из живота. И сказала, что так мне и надо, - фыркает Эггси, - главное, чтобы не повторилось то же, что было в самолёте. Я и так скомпрометирован перед вами. -Какая милая у вас подруга, - хмыкает Генри, и смеётся на следующую реплику Анвина, - да ладно, Гэри. Обычное дело, с кем не бывает. Я медик, поэтому и не такое видел. -Она правда прелесть. Маленькая, злобная и колючая прелесть. Ну мне всё равно как-то неудобно. -Я видел вас голым. Вас и ещё сотню других людей, - беспечно пожимая плечами, самым повседневным тоном сообщает Генри, - всё ещё неудобно? -Ещё хуже, - смеётся Анвин, но тут же ойкает, хватаясь за бок – трещины в рёбрах ещё не согласны на бурные выражения эмоций, - но я, вроде, неплох, так что ладно уж… Генри – настоящий душка. Носится с Эггси ещё три дня, пока его держат в больнице – заходит с утра, приносит ему завтрак (господи боже, первый мужчина, который приносит завтраки ему в постель!), наведывается днём, чтобы выгулять его после обеда, который Гэри пока что старательно игнорирует, а потом приходит вечером, ведёт ужинать, провожает в палату и укладывает спать. Гэри выясняет, что Генри разведён, детей нет, только кошка, которая на период его отсутствия обитает у соседки. Он, кажется, всё-таки натурал, но когда такая мелочь была проблемой?.. В общем, Анвин почти что влюблён. В день выписки Эггси просыпается поздно – он полночи не мог заснуть из-за того, что страшно зудел шов. По-дурацки так, аж до боли. В итоге к трём часам ночи он сдался и пошел жаловаться на свою тяжелую судьбу дежурной медсестре, та сделала ему какой-то волшебный укол и отправила спать. С трудом продрав глаза, Анвин ковыляет до ванной, умывается и пытается снизить коэффициент лохматости. Получается не очень успешно. На столе у окна обнаруживается завтрак. Поверх стаканчика с гадким вязким йогуртом, который жуть как полезен для организма и жуть как мерзок, лежит конфета в цветной обертке. Сладости не положены по диете, но Анвину совершенно понятно, как эта конфета здесь оказалась - ведь только вчера вечером он ныл Генри о том, как хочет сладкого. Это чертовски мило. О чем Эггси и сообщает Генри посредством смс-ки, отправляя конфету в рот и тем самым уничтожая вещественные доказательства преступления против диеты. Да, он успел узнать телефон Генри, а ещё – добавить в друзья на фейсбуке. Этот фейсбук просто дьявольски-полезная хрень. Благодаря ему, например, он узнаёт точный возраст Генри (37), как зовут его кота (Кексик. Серьёзно, Кексик?!), дату его рождения (22 июня) и то, что он любит обниматься с мужчинами (судя по фотографиям). Надежда определённо есть, мда. Эггси весело фыркает себе под нос, усаживается на кровать спиной к входной двери и принимается строчить сообщения Линде, в процессе поедая йогурт и заедая яблоком. Беспроводной интернет в больнице – это просто благословение какое-то. И Линда, которая делает скучное и грустное утро без Генри, но с гадким йогуртом немного лучше – тоже. Когда на середине переписки в палату стучатся, Эггси думает, что это Генри. -Не заперто, - громко сообщает он в ответ на стук, суёт ложку с йогуртом в рот, неловко оборачивается ко входу, в процессе набирая сообщение… и прямо так, с ложкой во рту и телефоном на весу застывает. Потому что никакой это не Генри. Это грёбаный Гарри Харт.