Аляска, сэр!

Анвин мужественно терпит целых два месяца. Даже два с половиной. Изо дня в день подавляет в себе всякие недостойные порывы – написать Гарри, позвонить Гарри, купить билет и через примерно двенадцать часов оказаться в Лондоне и найти там Гарри. Нет, нет, нет, он не должен всего этого делать и не должен себя так вести. Но без Харта плохо – на физическом уровне. Анвин прислушивается к своим ощущениям и всё это похоже на абстинентный синдром. Отлично. У него ломка по Харту. Просто волшебно. «Ну ёп твою мать», - с досадой думает он. Хочется курить. Падать ниже уже некуда – поэтому при первой же поездке в город он покупает себе пачку сигарет и без угрызений совести выкуривает сразу четыре сигареты одну за одной. Дым дерёт горло, красный Мальборо – всё такая же дрянь, что и пять лет назад, но скребущее изнутри чувство жажды немного отпускает. Но через два с половиной месяца он не выдерживает и звонит. Пока идут гудки, он сидит на крыльце, подтянув колени к груди и нервно теребит в пальцах незажжённую сигарету. Гудки идут долго и уже кажется, что никто не ответит – но как только Анвин собирается прервать вызов и обозвать себя идиотом – в трубке раздаётся сонный голос Харта. -Милый, мне нужно напомнить тебе про часовые пояса? Гэри всё же обзывает себя идиотом. В Лондоне сейчас глубокая ночь. -Черт, Гарри, прости, - выдыхает он, и решает капитулировать, - я потом перезвоню. -Гэри. Ты уже меня разбудил, так что это ни к чему, - Анвин слышит шуршание, шаги и тихий звук закрывающейся двери. Видимо, Гарри вышел из спальни. «Интересно», - приходит в его голову совсем не своевременная мысль, - «он спит вместе с женой, или у них отдельные спальни». Впрочем, его это никоим образом не касается. -Гэри?.. -Да, да. Я здесь. -Ты позвонил, чтобы осуждающе дышать в трубку? -Нет. Хотел послушать тебя. Расскажешь мне что-нибудь? – он слышит, как на другом конце провода Гарри хмыкает, улыбается и закрывает глаза. -Конкретнее? -Расскажи про свою семью, - неожиданно даже для самого себя просит Анвин. -Ты не пьян? – интересуется Харт. -Иди ты, - фыркает он в ответ. Гарри рассказывает. Про всё. Про то, чем занимается жена, как зовут детей, сколько им лет, что им нравится, а что – нет, чем они увлекаются и про всё остальное. Анвину одновременно интересно, и, ровно настолько же он предпочел бы всего этого не слышать. Самое гадкое в том, что два этих желания абсолютно уравновешены между собой. Они разговаривают почти два часа, прежде чем Гарри сообщает, что ему, всё же, нужно немного поспать. -Я позвоню ещё? -Конечно. Можешь даже не ждать ещё два месяца. -Хорошо, - улыбается Гэри, - скучаешь? -Не пойми меня неправильно, но у меня не так уж много времени на это. -Везунчик, - завистливо тянет он. Ему чертовски нравится то, что Харт так предельно честен. Да, это задевает, но всё равно кажется на сто процентов правильным, - спокойной ночи? -Спокойной ночи, Гэри. Анвин честно старается не злоупотреблять. Звонит раз в месяц, иногда – два раза. Разговаривают они в основном о всяких пустяках, а ещё Анвин заваливает Гарри личными вопросами – про родителей, про детство, про предпочтения в еде и в музыке, про то, за какую футбольную команду он болеет, раз уж ходит на матчи вместе с сыновьями… и Харт рассказывает. Всё рассказывает, и даже ни разу не задаёт ответных вопросов Гэри, который про себя и свою жизнь не говорит вообще ничего. Может, потому что и так всё уже давно узнал, а может быть по какой-то иной причине. Гэри почти всегда звонит не вовремя. Либо прямо посреди совещания, либо ночью, либо с утра, когда Гарри везёт детей в школу. И Гарри всё равно всегда с ним говорит. Однажды он умудряется позвонить ему ну в совсем неподходящий момент. Первое, что он слышит – это то, как Гарри перед кем-то тихо извиняется. Ещё он слышит тихую музыку и приглушенные разговоры на фоне. Догадывается Анвин быстро. -Если у тебя свиданка, я потом перезвоню. Утром. -Ни к чему, Гэри. -И что ты ей сказал?.. – хмыкает Анвин. -Важный звонок по работе, - отвечает Харт, - и это он. Он был в курсе того, что Харт продолжает встречаться с другими людьми. Также он предпочитал не анализировать свои чувства на этот счет, чтобы окончательно не запутаться. Потому что у него от всей этой ситуации между ними недоумение и так давно превысило допустимый порог. Потому что если бы Харту было плевать – он бы не стал отвечать на его звонки, игнорируя любые обстоятельства. Если бы ему было плевать – он бы не говорил бы с ним так тепло и не рассказывал всё, о чем он только попросит. И ещё не одно такое «если бы», которые намекали на то, что Харту не всё равно. Не ясны были только его мотивы. -А они у тебя всегда разные?.. -Нет, в основном. Это было бы слишком утомительно. -А сколько их? Они знают друг о друге? А о твоей жене? А почему утомительно? Эггси слышит, как на том конце провода Харт тихо посмеивается. Его, почему-то, веселило такое любопытство. -Трое. О жене определённо знают, друг о друге я их как-то не информировал. Потому что мне лень каждый раз объяснять, что в наших встречах не будет никаких романтических мотивов. -Только секс? -Да, Гэри. -А у нас с тобой есть романтические мотивы? -У нас с тобой вообще всё странно. Гэри согласно угукает и замолкает. Молчание длится несколько минут, но никто из них, очевидно, не горит желанием прощаться. -Скоро едешь работать? – нарушает тишину Гарри. -Да. Через две недели. -Звони. А сейчас, боюсь, мне пора. -Хорошо, Гарри. Хорошего вечера. По окончанию разговора, Гэри обнаруживает себя улыбающимся, как идиот. Одно слово, одно грёбаное слово, сказанное таким наставительно-менторским тоном. «Звони». И он готов растечься розовой счастливой лужицей. Он надеялся, что с началом работы станет легче. Зря. Почему-то, становится только хуже. И чем хуже становится Анвину, тем более странные разговоры случаются у них с Гарри. Теперь Гэри обычно звонит ему ночами, когда не может заснуть. Это время оказывается идеальным – когда на Аляске час ночи, в Лондоне десять утра – в это время Гарри уже в офисе, но не занят ничем важным – разве что ознакомлением с документами. -Ты не думал о том, чтобы найти себе кого-нибудь? – интересуется Харт как-то раз. Гэри поплотнее заворачивается в одеяло и хмурится недоуменно, спрашивая: -А зачем? -Ну, например, чтобы не было одиноко. -Но это же будет жульничество. Игра на двух полях. Я не хочу никого обманывать. -А если не обманывать, а сказать всё, как есть? Иногда Харт просто выводил его из себя. Посмотрите-ка, какой простой. Это когда ты охуенно выглядящий мужик с кучей денег, тебе могут спустить с рук что угодно. Это когда ты Гарри Харт, ты можешь подкатить к кому-то и сказать – знаешь, тут такое дело, у меня есть жена и выводок детишек, но я не прочь был бы с тобой потрахаться, как ты на это смотришь? Когда ты Гарри Харт. А не когда ты – Гэри Анвин. -Не сердись, - посмеивается тот самый упомянутый не самыми добрыми словами Гарри Харт, - ты смешно сопишь, когда сердишься, так что я всё слышу. -Ты мудила, Гарри, - не прекращая сердитое сопение, заявляет Гэри, - как я могу рассказать кому-то всё, как есть, когда даже с самим собой объясниться не в силах? Я же нихрена не понимаю, что вообще происходит. -Что ты чувствуешь? –спокойно спрашивает Харт. Это не похоже на Гарри. Обычно он не задаёт таких вопросов. Обычно он вообще не задаёт вопросов, а только отвечает на них. Поэтому Анвина немного тормозит. А потом он вздыхает, жмурится, будто собирается сделать что-то охуительно страшное, и говорит это. -У меня к тебе – синдром отмены, - он замолкает, несколько длинных секунд вслушивается в тишину на том конце провода, собирает мысли в кучу и продолжает, - каждый ёбаный раз и чем дальше – тем хуже. Ты хуже героина, Гарри. Ты хуже блядского спидбола. Ты пиздец как нужен мне. -Это не любовь, - отзывается Гарри. -Это не любовь, - повторяет за ним Анвин, - это, блядь, в сотню раз хуже. -И ровно настолько же лучше. -Да, Гарри. Это не любовь – и это главное, что нужно знать. Больше о чувствах они не говорят. Как-то раз в феврале, в самый разгар морозов и рабочего сезона, Анвин заболевает. Как-то раз во время болезни он звонит Гарри и его перегретый температурой мозг каким-то образом приводит их к беседе о сексуальных предпочтениях. -Женщины или мужчины, Гарри? -Всё же чаще – женщины, - Харт как всегда невозмутим и прямолинеен, - им легче произвести на меня впечатление, поэтому так. К мужчинам у меня слишком много запросов, зачастую. -И что это получается, я соответствую твоим запросам? – не скрывая удивления, интересуется Анвин. Что-то он очень сомневается. -Нет, ты – исключение, какие бывают. Оказался в нужном месте в нужное время. -Нет уж, Гарри. Это ты оказался в нужном месте в нужное время, - фыркает Гэри, перекатывается с бока на спину и высовывает одну ногу из-под одеяла. Ему одновременно жарко и холодно – дурацкое чувство, - секс в общественных местах? -Если машина считается общественным местом – то было дело. Но я, всё же, предпочитаю комфорт. -И всё? Никакого быстрого перепихона в туалетах? Ну ладно, а групповушки? -Нет, Гэри, - отзывается Харт и Анвин прямо-таки видит, как он морщится брезгливо, - я всегда был в состоянии дотерпеть до квартиры. Полагаю, дело в том, что у меня всегда было место, куда я мог привести любовника, - тут Гэри согласно угукает. Ему вот приходилось трахаться и в машинах, и в туалетах, и ночью в парках, и даже в кино, да простит ему тот случай великий Федерико Феллини, перед которым ему до сих пор искренне стыдно. Тем временем Гарри продолжает, - от группового секса я также не в восторге. -Ой, ну. А есть хоть что-то, кроме миссионерской позы, что тебя впечатляет? – ворчит Гэри. -Есть, конечно. И в некоторой степени ты должен быть об этом осведомлён. Он говорит это тихо и говорит так, что начинает приятно ныть внизу живота. Вот блядство. -В некоторой, - согласно отзывается Анвин, прикусывая губу и комкая одеяло свободной рукой, - мне нужно больше информации. Ограничение движений? -В этом есть своя прелесть. Например, связать чьи-то шустрые ручонки, чтобы быть уверенным, что этот кто-то не потянется трогать себя, когда прекрасно знает, что этого делать нельзя, - всё так же тихо, немного растягивая слова, отвечает Харт. Гэри слышит улыбку. Гэри судорожно выдыхает и закатывает глаза, облизывает губы и сжимает стояк через ткань пижамных штанов. -Гарри, у меня встал. -Ну, сейчас, так и быть, ты можешь распустить свои руки. Только не торопись. -Хорошо, - отзывается Гэри и с облегченных вздохом лезет рукой в штаны и начинает медленно водить по члену рукой, - флагелляция? -Я настолько похож на любителя БДСМ-практик?.. Что за ассоциации у тебя в голове, милый мой? -Я просто перечисляю знакомые мне… вот черт. Блин… ты понял. Ну так?.. Выражать свои мысли связно становится сложно. Не ускорять движения руки – и того сложнее, но Анвин терпит, ждёт, что Харт сам разрешит ему сделать движения чуть быстрее. Хотя у него, вроде бы, никогда не было пунктика на контроле… до этого момента, видимо. -Только стек. С другими атрибутами не сложилось. -На моей заднице как-то раз прижился флоггер. Я был под наркотой и не могу сказать, из-за чего именно мне было охуительно, но охуительно определённо было. -На себе не испытывал, - хмыкает Харт, - ты можешь ускориться, если нужно. -Ох, блядь, ещё как, - стонет Анвин, начиная двигать рукой быстрее, сжимая пальцы на головке и подмахивая бёдрами. -Какой же у тебя грязный рот. Каждый раз, занимаясь с тобой сексом, подавлял в себе желание надавать тебе по губам. -Возможно, мне бы даже понравилось, - урчит Анвин. -Я заметил, что у тебя фиксация на боли. Почему? -Больно – значит правильно, - выдыхает Анвин срывающимся на шепот голосом, скулит, упираясь пятками в кровать и быстро, но всё равно слишком медленно, водя пальцами по члену. -Вот как, - хмыкает Харт, - сможешь ещё потерпеть? -Да, - тут же отвечает Анвин и жмурится, сжимая член у основания, - но есть вопрос, после утвердительного ответа на который я наверняка кончу. -Асфиксия? -Блядь, Гарри Харт, будь проклят ты, твоя проницательность и твоя невозмутимость. Толчок бёдрами вверх, пальцы, плотно сжимающие член, судорога удовольствия, пробегающая по телу. Грёбаный смех Харта – на низких тонах, такой бархатистый и обволакивающий. И такой же голос. -Только с теми, кому могу безоглядно довериться. Это довольно опасная практика. -Ты бы сделал это для меня? – каким-то чудом балансируя на грани оргазма, шепотом спрашивает Анвин. -Если бы ты позволил. -Это значит «да»? -Да. Анвина накрывает. Ох, это, должно быть, чертовски неправильно, но это просто о-ху-е-н-но. О чем Анвин и сообщает Гарри. -Поспи, - посмеиваясь, говорит тот, - и выздоравливай. -Хорошо, - по-дурацки улыбаясь, тянет Гэри. Вытирает руку о простынь (да ладно, всё равно никто не видит), заворачивается в одеяло и закрывает глаза. -Спокойной ночи, Гэри. -Хорошего дня, Гарри. Засыпая, Анвин думает о том, что он точно больной извращенец. Чертовски счастливый больной извращенец.