Аляска, сэр!

Надо сказать, на этот раз отъезд Харта проходит для Анвина вообще безболезненно. Он некоторое время пытается разобраться в причине такой смены настроений, но ни к чему толком не приходит. Ну да и ладно. В конце концов, лучше – не хуже. Тут уж не поспоришь. Жизнь в основном состоит из таблеток, прогулок с собаками, походов в больницу, адово-смешной переписки с Линдой, которая подло шлёт ему фотографии абсурдно-солнечного по сравнению с любым местом на Аляске Лос-Анжелеса. А ещё ему иногда звонит Генри, чтобы поинтересоваться, как его здоровье и вообще, как дела. И это очень мило. И звонит он, кстати, куда чаще, чем этот лондонский злодей-без-миньонов. Гарри, то есть. О чем Эггси ему как-то раз и сообщает. -Мне Генри звонит чаще, чем ты пишешь. -Наверное, у твоего Генри просто на порядок больше свободного времени, чем у меня, - невозмутимо отзываются на том конце провода. -А может, это потому, что он лапушка, а ты нет, - высказывает предположение Анвин. Не то, чтобы его действительно так сильно волновало то, кто из этих двоих уделял ему больше внимания. Он просто провоцировал Харт. -Тебе виднее, - не снижая градуса нейтральности, отвечает Харт. Хотя на самом деле злится – и ещё как. Генри? Генри, значит? «Дождёшься ты, маленький ушлый гадёныш», - думает Харт. Гарри никогда не был мстительным, и уж тем более – ревнивым. И никогда не вёлся на такие откровенные провокации. До этого. Незадолго после этого разговора Анвину звонит Смит (тот самый, который главный на месторождении) и сообщает, что Гэри переводят в Лондон. -Что, простите? – переспрашивает Анвин, которого этот звонок застал в самом разгаре игры с собаками. Те с радостным лаем прыгают вокруг Авина, который как раз собрался бросить им мячик, но так и застыл, не начав замахиваться. -Я, наверное, немного не так выразился. На перевод, естественно, нужно твоё согласие. Но запрос поступил. -Конкретно на меня? – уточняет он, всё-таки вспоминая о мячике в руке и бросая его вперёд. -Им нужен кто-то из главных инженеров, желательно изначально родом из Лондона, достаточно молодой и без пристрастия к алкоголю. Ты же понимаешь, что один подходишь под все критерии?.. -А кто их, эти критерии, выдумывает? - интересуется Эггси, хотя и так прекрасно знает, чьих подлых рук всё это дело. -Да я почем знаю. Руководство, наверное, - беспечно отзывается Смит. -Я могу отказаться? -Естественно. Но я бы, на твоём месте, хорошенько подумал, прежде чем делать это, - тут же добавляя в голос ворчливо-наставительных ноток, говорит Смит. -И сколько у меня времени? - тягостно вздыхает Гэри. -Недели полторы есть точно. Я ни в коем случае не вмешиваюсь, но у тебя светлая голова, Анвин. Ни к чему тебе прозябать здесь всю жизнь из-за каких-то ошибок молодости. -Ага. Да, - окончательно стушевавшись, отзывается Гэри, - я вам перезвоню. Очень хочется позвонить Харту и высказать ему всё, что Эггси сейчас о нём думает. В красках рассказать, какой он подлый говнюк. Потому что Анвин ни капли не сомневается в том, что это происки Харта – не знает только, с чего это вдруг тот начал такие активные телодвижения. Эггси, в общем-то, и звонит. Только вот телефон у Харта выключен. Поэтому он фыркает сердито, говорит что-то очень неприличное автомату, сообщающему о недоступности абонента, пинает траву и идёт в дом, чтобы взять ноутбук и по скайпу вызвонить Линду и пожаловаться ей на свою тяжелую судьбу. Вот только эта жестокая женщина и не думает его жалеть. Она, черт подери, вообще не на его стороне! -Анвин, душа моя, вынь голову из задницы, - вкрадчиво просит она. Сидит в этой своей тёплой Калифорнии в одной майке и коротких шортах и поедает мороженое столовой ложкой. Предосудительно довольная жизнью. -Ты, между прочим, должна быть на моей стороне! – возмущается Гэри, кутаясь в плед по самый нос. Аляске было плевать на то, что уже начало мая. Она самозабвенно всех морозила. -Я на ней и есть! – взмахивая ложкой, восклицает девушка. – Это ты не на своей стороне! Собирай своё шмотьё и проваливай поближе к цивилизации. Серьёзно, Анвин, ты что, всю жизнь планируешь провести на Аляске, по полгода кукуя в глубоком заполярье? -А чего бы и нет? – упрямо сводя брови к переносице, фыркает Гэри. -Так бы и пнула тебя, - всплеснув руками, заявляет Линда и принимается ходить туда-сюда по комнате, мельтеша перед камерой. -То, что здесь не нравилось тебе, не значит, что здесь не нравится всем, - ворчит он. -Я и не говорю ничего такого! Наслаждайся нетронутой природой и дикой холодиной, сколько тебе влезет, только вынь голову из задницы и подумай о том, что ты будешь делать дальше. Ну, то есть двигаясь вперёд – смотри вперёд, а не как ты это делаешь сейчас. -А как я делаю сейчас? -Спиной вперёд пятишься, - рявкает Лин, как она это умеет, но тут же смягчается, бросив взгляд на скорбную анвинову морду. - И не смотри на меня так обиженно. Сам прекрасно знаешь, что я тебя люблю и хочу только добра. -Угу, - мрачно бурчит Эггси. -И к этому своему обожаемому старому извращенцу поближе будешь. -Угу. Он не старый. И не извращенец. А если ему станет не интересно? – говорит он, становясь ещё мрачнее. -Значит – в жопу его, - оптимистично заявляет Линда, - ну всё, пупсик, не кисни. Новость о том, что я приеду в конце месяца, исправит это твоё лимонное выражение лица? -Правда? – тут же улыбаясь и смотря щенячьим взглядом, переспрашивает Эггси. -Точно. Привезу отличного рома и напьёмся так, что Йода и Йети покажутся прямоходящими по сравнению с нами! -Но мне, вроде бы, нельзя пока что особенно налегать на алкоголь… - неуверенно тянет Анвин. -Ну, значит работай над этим. И подумай про работу. Вот тебе и домашнее задание, а мне пора бежать на тусовку. -Не кури травку и не трахайся с кем попало, - дружелюбно напутствует Гэри. -Ой, не занудствуй, что ты как сорокалетний, - отмахивается девушка. Гэри только качает головой, машет рукой в камеру и идёт запускать в дом собак, которые, судя по скулежу под дверью, уже вполне себе нагулялись. Следующие два дня эта рабочая дилемма занимает его мысли целиком. Серьёзно, целиком и полностью – из-за этого он два утра подряд упорно пытался намазать колбасу на хлеб… В итоге он вынужден признаться самому себе в том, что Линда права. Да, ему надо вынимать голову из задницы, брать самого себя за шкирку и выкидываться из зоны комфорта. Потому что первые пять лет после переезда были смиренным хождением по замкнутому кругу из собственных мыслей, страхов и чувства вины, но сейчас он понимает, насколько всё изменилось. Насколько он изменился. И самое страшное в том, что это начало происходить после появления Харта. Он захотел что-то. Кого-то. Почувствовал азарт, вспомнил, как это – доверять, понял и передумал много вещей в своей голове. В жизни как будто бы стало немного больше смысла, когда границы его личного мирка с «я и собаки» расширились до «я, Гарри и собаки». А потом появилась Линда. И Генри. И с каждым человеком, с каждым маленьким шажком за пределы своей паранойи, мир становился чуточку лучше. И жизнь уже не казалась таким серым бессмысленным дерьмом, как в первые годы. И, наверное, был смысл попробовать. Харт соблаговолил перезвонить на третий день уже почти завершившихся раздумий. Через два дня после звонка Эггси. Какая невероятная любезность. -Да ладно, Гарри, мог бы подождать ещё недельку, - не тратя время на приветствия, язвительно тянет Эггси. Харт на том конце провода тягостно вздыхает. -Не веди себя как капризный ребёнок. Это начинает надоедать. Что ты хотел? -Да так, только узнать, какого хрена ты говоришь мне подумать о переводе, а потом мне звонят и постфактум сообщают, что все бумаги уже на столе у руководства. - Компания расширяется, требуется больше персонала, я не могу ждать вечно, пока ты решишь. -Поэтому ты как всегда всё решил сам? – фыркает Анвин. - На них нет твоей подписи, Эггси. Ты можешь отказаться, - с очередным усталым вздохом отвечает Гарри. -Ну да, конечно, - ворчит мальчишка, но смягчается. Ему всегда непривычно даже слышать Харта усталым. Как-то сразу жалко его становится, даже несмотря на то, что он раз за разом поступает как настоящий гад, - вот только мне в Лондоне жить негде. -Жильё тебе подберут, это не проблема. -Что, у вас и куча скупленной недвижимости по Лондону? -Естественно, - отзывается Харт и Эггси слышит улыбку, - значит, всё-таки решился? -Общественность меня заставила, - ворчит мальчишка, но всё равно улыбается, - если мне не понравится, я сбегу обратно. И собак я здесь не оставлю. -Никто тебя и не заставляет этого делать. Значит, нужно предупредить, что предпочтительнее дом, а не квартира, и рядом с парком, где можно выгуливать собак? -Ага. Как-то так, наверное. И подальше от центра. Чтобы не было этого жуткого шума. Я пользуюсь своим положением, да? – посмеивается Эггси. -Имеешь право, - отвечает Гарри и Анвину требуется вся его воля, чтобы не зафырчать довольно. А, нет. И всей его воли недостаточно. Поэтому он именно это и делает – фырчит в трубку. И тем самым заставляет Харта смеяться, - передам твои пожелания в отдел персонала. С твоей стороны нужна подпись на документах о переводе и электронная почта, чтобы тебе могли скинуть варианты жилья. -Хорошо. Не знаю, зачем ты устраиваешь из-за меня столько суеты для самого себя, но спасибо. -Эггси, что за глупости? Я всё делаю только из-за себя и для себя, - не пытаясь скрыть иронию, говорит Харт. -Ах да. Как я мог забыть свои же слова, - фыркает в ответ Эггси, понимая, что правы, в общем-то, они оба. Потому что да, Гарри делает это для себя. Но никак нельзя сказать, что при этом он не заботится и о Гэри тоже. Такой вот альтруистический эгоизм. -Как ты себя чувствуешь? – без перехода интересуется мужчина. -Да всё хорошо. Синяк почти прошел. Мне разрешили есть всё, что угодно. Вот. И я всё равно буду злиться на то, что ты взял меня в оборот таким наглым и подлым способом. У тебя не получится заговорить мне зубы, так и знай. -О, я и не надеялся, милый. Рад, что у тебя всё хорошо. Как там Генри? -Ничего, - отвечает Эггси, пытаясь сохранить будничный тон, хотя и порядком удивлен вопросом. С чего это Харту переживать насчет Генри? Если он, конечно, не ревнует… Впрочем, есть действенный способ это проверить, - в наших краях недавно был, на чай ко мне заезжал, да. Самое прекрасное то, что Анвин не врёт. Генри действительно был в Ситке и заезжал к нему. -Вот как. И как чай? О. Да Харт, по ходу, действительно ревнует. Вот же грязный собственник! -Ну, он всё ещё натурал. -Рад слышать. -Какой же ты гад, Гарри, - смеётся Анвин. И к своему ужасу понимает, как жутко он скучает. *** На всё про всё – оформление документов, поиск жилья и прочую мишуру уходит три недели. В начале июня Анвин находится на стадии крайне неспешного сбора вещей – самолёт только через неделю и торопиться некуда. Тем более что из вещей у него – один чемодан, и тот не слишком большой. Только одежда и ноутбук. Остальное он оставляет на своих местах – дом он продавать не намерен. Линда, приехавшая, как и обещала, в конце мая, помогает ему сделать его сборы ещё более неспешными – каждый раз, как Анвин со вздохом берётся за чемодан, утаскивает его – погулять, поплавать, нанести визит вежливости родителям, пойти объесться пиццей, посмотреть фильм. И вообще отвлекает от всяких тягостных мыслей, которых в голове у Эггси, на самом деле, целая куча. Потому что ему, всё-таки, немного страшно. Да нет, ему просто охуительно страшно, на самом деле. Правда, он сам толком не понимает, от чего именно. -У тебя опять лимон вместо лица, мистер Невинные Глазки. Прекрати это. Линда сидит, с ногами забравшись на стул, в майке и смешных трусах в маленький арбузик, и жуёт тост, намазанный вареньем так щедро, что оно лениво стекает по её пальцам. Это их третье утро вместе и четвёртый по счету день, в который они снова собираются сидеть дома, есть, смотреть глупые и не очень фильмы, обсуждать их до хрипоты, и больше ничего не делать. Волшебное время. Анвин хмыкает, достаёт из кармана домашних штанов телефон, чтобы запечатлеть эту очаровательную картину, Лин мило улыбается и показывает в камеру средний палец. -Ты – просто чудо, - хмыкает он, и проходя мимо, шумно чмокает девушку в щеку, - даже тостов сама наделала, умница какая. Самостоятельная жизнь вынуждает прогрессировать в развитии? -Лень и находчивость, Эггси. Лень и находчивость, - загадочно тянет Линда. -И что бы это значило? – хмыкает Анвин, усаживаясь рядом и похрустывая тостом. Утреннюю хандру от осознания того, что судный день стал ещё ближе, как рукой сняло. Линда в этих своих смешных трусах – отличный антидепрессант. -Моя соседка, с которой мы снимаем квартиру, очень паршиво просыпается по утрам и никогда не успевала завтракать. До тех пор, пока не появилась Линда-на-белом-коне, которая с утра запросто лепит огромную гору сэндвичей. Она обозвала меня своим спасителем и кормит обедами и ужинами в расплату за завтраки. Круто, да? -А кто научил тебя делать вкусные сэндвичи? – хитро тянет Эггси. Линда улыбается и тыкает его в щёку пальцем, измазанным в джеме. -Ты, енотик. -Точно. А это значит, что я классный. -Определённо. Смотри только не зазнайся окончательно, пока я хожу за тёмными очками, чтобы спасти свои глаза от сияния твоего эго. Эггси утыкается лбом в стол. На то, чтобы унять приступ смеха, уходит минут пять, не меньше. Никакой утренней хандры не остаётся и в помине. *** В середине июня Гэри машет Аляске ручкой и летит в свой родной противный пафосный Лондон, по центру которого сейчас наверняка ровным слоем размазаны толпы туристов. Как масло по тосту. Самой сложной частью переезда ожидаемо оказывается транспортировка двух паникующих собак. Никому не понравится, когда тебя суют в клетку, а потом ещё и в багажное отделение запихивают. Но деваться некуда. В конце концов, и Йети и Йода вполне неплохо переживают это потрясение. Анвин долго настаивал на том, что ему нужно что-то попроще и подальше. Но почему-то на мейл ему исправно присылали фотографии каких-то претенциозных монстров. Ради бога, он не собирается жить в грёбаном музее. С пятого раза милая леди, которую он мучал своей привередливостью, всё-таки поняла, чего ему надобно и прислала ему два совершенно идеальных варианта, сообщив, что это две совершенно безнадёжных лачуги, которые чудом остались в базе. А Эггси искренне недоумевал, что этим пафосным нефтяным ублюдкам не нравилось в таких очаровательных домиках. Хотя да, было очевидно, что проблема-то вовсе не в домиках. Ну да и пусть подавятся своими пентхаусами в центре, а Эггси будет наслаждаться подобием тишины в этой чудесной лачужке, некоторая потрёпанность которой только придаёт ей шарма. В почти часе езды на метро до офиса, с парком в пяти минутах ходьбы. Только вот не ясно, зачем ему одному столько комнат – кухня со столовой, гостиная, две спальни и здоровая ванная. В следующие несколько дней Эггси обустраивается, устраивает Линде скайп-экскурсию, наносит полный внезапности визит родителям, которым он ни словом не обмолвился о переезде, и, собственно, сообщает, что он, вроде как, навсегда. Едет вместе с мамой и сестрой в какой-то здоровый торговый центр, чтобы купить себе вещей для работы. Только никаких пиджаков и ботинок. Парочка симпатичных брюк, ворох ничего таких рубашек, парадные джинсы, парадные кеды. Серьёзно, он не собирается мучать себя ещё и дресс-кодом. Рубашки пять дней из семи он ещё переживёт, брюки, так и быть – три из семи. Но это и так – большие жертвы. Ботинки не переживёт точно. И никаких пиджаков, разумеется. В общем, он вроде бы окончательно обосновывается. И начинаются полные мучений трудовые будни. Подписывая документы, он упустил одну очень важную вещь. Свою должность. Он искренне полагал, что будет самым обыкновенным линейным сотрудником. Поэтому факт того, что он заместитель руководителя отдела технического снабжения и закупок (да это даже звучит неебически страшно!), крайне его изумляет. Ему дорогого стоит сдержаться и не выматерится как следует. Но он же в приличном обществе, черт возьми. -Чему вы так удивлены? – интересуется девушка из отдела кадров, мило и как-то ласково даже улыбаясь. – Вы же подписывали документы. -Я искренне полагал, что должность будет попроще. Я же на производстве работал, разве можно сразу вот… так? – жалобно интересуется Анвин. -Ну, давайте посмотрим… Помимо ремонтных работ, у вас было много обязанностей, связанных с аналитикой и диагностикой, как я понимаю, - Эггси хмурится и кивает, - а все запросы с базы вы посылали именно в отдел технического снабжения. Они анализировали данные и обеспечивали вас необходимым. Иными словами, вы теперь просто по другую сторону той же самой работы. Поэтому да. Можно. -А. О. Вот как. Спасибо, я понял, - улыбаясь, благодарит Анвин, - тогда это, возможно, не так уж страшно. И куда мне теперь идти? – с опаской интересуется он. -Шестнадцатый этаж, мистер Анвин, - улыбается девушка, - из кабинета повернете налево и сразу окажетесь у лифтов, так что не потеряетесь. -Очень на это надеюсь. А то на сегодня хватит. Спасибо, - ещё раз широко улыбаясь, он прощается и выруливает из кабинета навстречу новой жизни. Мда уж. Всё оказывается не так уж страшно, но всё равно – страшно. Потому что в течении первой рабочей недели набегает слишком уж много «слишком». Слишком много новой информации, слишком много новых людей, слишком жарко (да-да!), слишком шумно, да ещё и грёбаная пятидневка – самый ужасный на свете график. По мнению Анвина тот, кто его выдумал, должен очень долго и качественно гореть в аду. Добавьте к этому необходимость каждое утро и каждый вечер выгуливать собак на поводке, когда в течении всех прошлых лет Анвин просто выпускал их во двор и все были счастливы, тот факт, что Харт не удостаивает его своим вниманием и не находит в себе совести даже позвонить, чтобы поинтересоваться, как Анвин устроился на новом месте, и то, что до кучи последний анализ крови был внезапно хреновым и ему опять понавыписывали таблеток – и вы получите крайне недовольного своей судьбой Анвина. В общем, Эггси устаёт, расстраивается и злится. Но только на Гарри. Это же он его во всё это втянул по своей прихоти! Значит, он и виноват. Ещё и не звонит, сволочь эдакая. А когда они в конце недели всё-таки сталкиваются в бесконечных коридорах офиса, только улыбается вежливо, когда их друг другу представляют, сообщает, что им, кажется, уже приходилось встречаться, жмёт руку и уплывает дальше по коридору невозмутимым облаком лоска, сволочизма и снобизма. «Вот так, значит?! Приходилось встречаться?!», - Эггси внутри себя кипит похлеще адских озёр. Нет уж, теперь он точно не будет сам звонить этому говнюку. Он ведёт себя как настоящий душка. Молчаливый, милый и плюшевый. Очаровательно улыбается, по сто раз благодарит за всё, за что только можно благодарить, шутит смешные шутки и ловко отвешивает комплименты. И вокруг него все такие неожиданно-классные и совсем не нудные, что к концу второй недели он уже вовсе не молчаливый – болтает со всеми и обо всём – в коридорах, в кабинетах, в столовой, на рецепшене... Но всё такой же милый и плюшевый, конечно же. А Харт во всей этой беготне и забыл, что в середине июня должен приехать Анвин. Не слишком вежливо с его стороны, конечно, но – очередное расширение нескольких отделов, пара крупных сделок, дни рождения дочери и жены, следующие друг за дружкой… Чертовски много дел, в общем. Поэтому, когда они в первый раз сталкиваются в офисе – он даже удивляется, правда, вида не подаёт. Анвин тоже как будто бы подыгрывает, но глядит из-под светлый бровей очень осуждающе. Впрочем, стоит им разойтись в разные стороны – Харт снова благополучно забывает обо всём, потому что ещё как минимум неделю или полторы он – человеческое воплощение той несчастной белки, что в колесе. Ну или лошади в мыле. Когда Харт наконец разбирается с длинным списком дел и встреч и возвращается к относительно-спокойной работе непосредственно в офисе, после недолгого наблюдения и пары часов общения с коллегами оказывается, что Анвин завоевал расположение чуть ли не всего офиса. За две с небольшим недели. Чертовщина какая-то. Харт начинает наблюдать. И это не тот мальчишка, с которым он познакомился три года назад – тихий, почти не улыбающийся, какой-то безгранично печальный и не адекватно реагирующий на любую похвалу в свой адрес. Нет – он болтает всегда, когда Харту случается его увидеть, улыбается самой широкой своей улыбкой и кажется, способен очаровать даже что-то неодушевлённое. Например, диван. Или начальника их охраны. С чем он тоже успешно справился, судя по всему. А ещё этот засранец плевать хотел на дресс-код – заявляется на работу в кедах, а иногда и вовсе в джинсах. И, конечно же, никаких пиджаков. Но выглядит он просто отлично. Харт даже начинает заглядываться. Потому что вот эти светло-серые льняные брюки, так отлично обтягивающие его задницу, белая рубашка и девственно-чистые белые конверсы делают его таким блядски-сексуальным парнем из Сохо, что даже Харта пронимает. Получается, у Анвина даже был вкус, который он старательно прятал за найковскими трениками и дурацкими майками. Харт заглядывается, а мальчишка, заметив на себе пару раз этот пристальный взгляд, начинает откровенно провоцировать. Разными способами, но совершенно не изощрённо. А Харт всё равно ведётся, потому что это оказывается неожиданно сильнее него. Первый раз это случается в раздевалке спортзала, который расположен здесь же, в офисе. Анвин, наплескавшись вдоволь в бассейне после тяжелого трудового дня, выходит из душа в раздевалку, напевая что-то себе под нос. А через несколько секунд в раздевалку из зала заходит Харт. Они смотрят друг на друга, наверное, с минуту. Эггси окидывает взглядом мужчину в совсем нетипичном для него спортивном прикиде, Гарри изучающе шарит взглядом по уже хорошо знакомому, красивому телу, задерживаясь на шраме на животе… заканчивается всё очень быстрым, но всё равно отличным сексом в душе. Потом совершенно случайно получается так, что они самозабвенно трахаются на заднем сиденье хартового мустанга. -Черт, Гарри, а тебя не смущает, что ты в этой машине своих детей возишь? – немного отдышавшись, охрипшим голосом интересуется Эггси. Мужчина только пожимает плечами. – Ты точно извращенец. -Не было похоже, что тебя это смущает, - хмыкает Гарри, закончив приводить себя в порядок и теперь занимаясь внешним видом Эггси, который отчаянно ленился двигаться. -Не смущало, пока я не подумал об этом. Мустанг страдает от их нерастраченной сексуальной энергии ещё пару раз. И кабинка в душевой спортзала тоже. А потом каким-то образом получается так, что он оказывается у Харта в кабинете. И самозабвенно трахаются у него на столе. Рот Эггси зажат ладонью мужчины, и когда он кончает, то со всей силы вцепляется зубами ему в ребро ладони. -Бля. Это точно нездорово, - отдышавшись, заявляет Эггси, наткнувшись взглядом на рамки с фотографиями, стоящими у Гарри на столе. С семейными фотографиями, конечно же. Передёргивает плечами и отворачивает их ко входу. Потом сгребает к себе руку Гарри, рассматривает красный след от полукружья зубов и слизывает выступившие кое-где на нём капельки крови. -Это просто фотографии, - пожимает плечами Харт. -Почему я не удивлён, - закатывает глаза Анвин. Харт искренне недоумевает по поводу того, что с ним происходит. Да он в жизни не испытывал восторга от идеи заниматься сексом там, где приспичит. А ещё ему уже сорок пять, он взрослый, серьёзный, разумный человек. У него не должно моментально вставать, стоит только какому-то наглому белобрысому мальчишке обтереться задом о его бёдра. Но у него, блядь, встаёт. Каждый чертов раз. Времени на нормальный секс нет ни у одного из них ещё целый месяц. Но как-то раз в пятницу Эггси заявляет, что заебался (Гарри многозначительно хмыкает) и намерен забрать его к себе. По пути Харт несколько раз проклинает Эггси за то, что тот зачем-то забрался в такую глушь, когда была возможность благополучно обосноваться где-нибудь в центре. За его ненависть к цивилизации, в общем. Потом они замечательно, но по сложившийся за месяц привычке слишком быстро, занимаются сексом на горизонтальной поверхности, именно для этого и предназначенной. На кровати, то есть. -Я всё ещё зол на тебя, что б ты знал, - лениво сообщает Анвин, развалившись на Харте сверху. -Я заметил, - хмыкает мужчина в ответ, - так зол, что то и дело пытаешься откусить от меня кусок. Три дня назад Анвин снова до крови прокусил ему ребро ладони. -Ты осознавал степень риска, когда зажимал мне рот, - не испытывая ни малейших угрызений совести, отвечает Эггси, - в любом случае – хуже было бы, если бы нас засекли. Просто подумай, что стало бы с твоей репутацией. -Ничего, - хмыкает Гарри. Эггси поднимает на него вопросительный взгляд и мужчина со вздохом поясняет: -Увольнение с приличным выходным пособием творит чудеса, Эггси. -Да у тебя всё схвачено, я смотрю. Ну а если бы, чисто гипотетически, нас бы вдруг спалил этот твой злобный шотландский заместитель? Его бы ты тоже уволил? – Эггси фыркает и щурится на мужчину хитро – думает, что подловил. А вот и нет. -Он и так знает, - совершенно нейтральным тоном сообщает Харт. А вот Анвин вовсе не нейтрален. Он крайне отрицателен. Отрицательнее самого отрицательного катода. -Да ты в конец охренел, - скатываясь с мужчины и укатываясь поближе к краю кровати, возмущается Гэри, - я-то думаю, что он палит на меня так странно! С ним ты не спишь, нет? А то может меня в скором времени ждёт дуэль, а я ни сном, не духом?! На последней фразе Эггси уже стоит на ногах, воплощая собой крайнюю степень голой и затраханной воинственности (ну то есть не очень убедительной такой) и сердито сверкает глазами на Харта. -И почему вдруг тебя это так беспокоит?.. – в искреннем непонимании хмурится Харт, - то, что он знает, а не то, что мы с ним спим. Чего мы не делаем, кстати. -Потому что я предпочитаю, чтобы всякие совершенно посторонние мне люди были не в курсе того, что меня трахает их босс! -А мне удобнее, чтоб Марк был в курсе того, кого и в какие дни недели я обычно трахаю, - всё ещё оставаясь абсолютно невозмутимым, отвечает Харт, - налицо конфликт интересов. Эггси всё так и стоит, сложив руки на груди и насупившись, но поглядывает исподлобья несколько заинтересованно. -То есть, он знает про всех? – уточняет он после небольшой паузы. -Да. Но тебе ничего не расскажет, - с улыбкой отвечает Харт, поняв, к чему клонит мальчишка, - ни тебе, ни кому-то ещё. -Ты так в нём уверен? – Харт утвердительно кивает. – Значит, мне не стоит даже пытаться выяснить хотя бы количество побочных линий помимо меня? Эта реплика заставляет Гарри перевести удивлённый взгляд на мальчишку. Надо же. Тот и вправду до сих пор абсолютно уверен в том, что есть ещё кто-то… впрочем, откуда ему знать. Харт благосклонно решает просветить его в этом вопросе. -Ни одной, Эггси. Он, конечно, не верит. Щурится подозрительно и закусывает губу изнутри. Молча шарит взглядом по Гарри минуты две, а потом интересуется осторожно: -Ты серьёзно? -Да. Он надеется, что Анвин не будет придавать этому слишком большое значение. Он видит, как меняется взгляд мальчишки и понимается, что надеется зря. Потому что да. Для Эггси это важно. Охуительно важно. Потому что это меняет если не всё, то что-то – точно. Ему хочется спросить, что заставило Гарри поступить так. Но он никогда не спросит об этом. Вместо этого он улыбается, поворачивается и направляется в ванную, виляя своей замечательной округлой задницей. -Душ. А потом продолжим. Харт хмыкает, встаёт с кровати и направляется следом, лениво раздумывая над тем, как легко иногда заставить мальчишку сменить гнев на милость. Эггси никогда толком не рассматривал Гарри. Он ловит себя на этой мысли только сейчас, когда наблюдает, как мужчина встаёт под струи воды, закрывает глаза и проводит ладонями по лицу вверх, убирая назад волосы. Ему постоянно мешало что-то. Сначала он просто не горел желанием откровенно пялиться на совершенно постороннего ему человека, который с какого-то перепугу страшно ему понравился – потому что боялся себя раскрыть. А потом, когда закрутилась эта карусель их совершенно непонятных взаимоотношений – времени на это и не осталось. Потому что он либо дико хотел Харта, либо был жутко зол на него. А пограничные ситуации между хочу трахнуть и хочу убить случались у них очень и очень редко, увы. Из них двоих Харт был более равнодушен, разумен и уравновешен. И по тому, как часто и как пристально тот рассматривал его – Эггси каждый раз ощущал эти его взгляды почти физически – можно было предположить, что Гарри уже примерно запомнил расположение родинок на его теле и точно помнил все его шрамы. И в случае чего опознал бы его бренное тело куда быстрее, чем мать Эггси. Какая ирония. Эггси же просто знал, что Гарри красив. Это сразу же было принято, как данность и доказательств не требовало. Небо – голубое, трава – зелёная, шмель – это насекомое, Гарри Харт – красивый. Как-то вот так. Но сейчас один из моментов на зыбкой границе спокойствия. Эггси опирается спиной о стенку душевой, смотрит на Харта из-под ресниц – эти его длинные до бесконечности ноги-руки и сам он такой длинный-длинный, худой, но чертовски сильный – Эггси знает, потому что Гарри может прижать его одной рукой к кровати так, что не вырвешься, как ни старайся. У него очень мало родинок и почти нет шрамов, а ещё он скрупулёзно избавляется от волос на теле – грудь, подмышки и пах у него всегда гладкие-гладкие. Серьёзно, даже блядской дорожки нет. Эггси это кажется немного странным, потому что он сам никогда не следил за этим, но в конце концов –у всех свои причуды. И Гарри никогда не высказывал никакого недовольства по поводу наличия у Эггси волос в местах, в которых сам их убирал… Эггси решает, что обязательно поинтересуется, что это за пунктик такой. Но не сейчас. Сейчас он проводит ладонью по его груди вверх, гладит пальцами по горлу, обводит четкую линию подбородка и большим пальцем с нажимом проводит по нижней губе – так, что подушечкой пальца проезжается по кромке зубов – тоже абсолютно ровной. Харт позволяет - только смотрит внимательнее, и Эггси ему улыбается, продолжая прикосновение вверх по скуле - разгладить бороздки морщин на лбу, проследить пальцами бровные дуги и дотянуться губами до лучистых морщинок в уголках глаз. Эггси осторожно касается их и чувствует, как его губы щекочут ресницы Харта. Чуть отстраняется, смотрит на него, путается пальцами в мокрых тёмных волосах, и думает - каким он был лет двадцать назад?.. Должно быть, чертовски красив – ровная светлая кожа, непослушные вихры волос, яркие губы – совсем не такие тонкие, как сейчас, ироничный и внимательный взгляд светло-карих глаз. Наверное, начиная лет с четырнадцати ему в штаны хотел залезть каждый второй мальчишка из его частной школы, а когда он поступил в университет – ещё и каждая девчонка. Это была красота совершенно иного сорта, чем сейчас… Потому что сейчас ему хотелось отдаваться, а вот тогда – о, определённо, тогда его хотелось брать. И, наверное, он кому-то даже позволял. Почему-то от этой мысли становится очень и очень жарко. Эггси смотрит на Харта, хмурится неуверенно и кусает губу. -Что такое? – тихо интересуется тот и тянется рукой себе за спину, чтобы выключить воду. -Когда ты последний раз был снизу? – почти шепотом спрашивает Анвин. Ему удаётся удивить Харта – он изгибает бровь, уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке, взгляд – удивленный, ироничный и почему-то одобрительный. -Года за четыре перед рождением детей. То есть, лет двадцать назад. Такая практика была нечастой, хотя не могу сказать, что неприятной. Но это немного не в моём характере, - спокойно отвечает Гарри, выходя из душевой кабины и увлекая на собой Анвина и укутывая его в полотенце. -Трахал тех, кто хотел трахать тебя? – ухмыляясь, уточняет Гэри. -В основном да, так и происходило, - кивает Харт, вытирая волосы и накидывая полотенце на плечи. -И что нужно было, чтобы тебя убедить? -Очень мне понравиться. Это было непросто, - хмыкает Харт, всё более заинтересованно смотря на Анвина, который, в свою очередь, прожигал взглядом его. -Ты бы позволил мне… сделать кое-что? – облизывая вмиг пересохшие губы, после недолгой паузы выдаёт Анвин. А то пока молчал, почти успел передумать. Харт смотрит на него с некоторым сомнением. Впрочем, интерес из его взгляда тоже никуда не делся. – Я не буду делать ничего такого… ну, что ты обычно делаешь со мной. Обещаю. Оставим это твоей прерогативой. -Хорошо, Эггси, - кивает Гарри, - полагаю, ты не намерен посвящать меня в свои планы более детально? -Скоро сам узнаешь, - пожимая плечами, отвечает Эггси, улыбается, кидает своё полотенце прямо на пол, берёт Гарри за руку и тянет за собой в спальню, по пути избавляя от полотенца и его. На самом деле, он сам не ожидал, что когда-нибудь решится попросить у Гарри о чем-то таком. И уж тем более – что он согласится. Он старается не волноваться слишком сильно, тем более что Харт – абсолютно спокоен, как всегда. Растягивается на кровати, тянет Эггси к себе, а когда тот садится сверху на его бёдра, гладит его по спине и вовлекает в медленный, тягучий поцелуй. Такой, что когда они наконец отрываются друг от друга, Эггси алеет скулами и дыхание у него безнадёжно сбито. -Мне нужно сесть немного по-другому. Иначе ничего не получится, - не поясняет даже, а скорее просит он, уткнувшись лбом Харту в плечо. Тот даже не говорит ничего – отстраняет его от себя, и через несколько секунд Анвин уже оказывается сидящим между разведённых ног мужчины. И – ох, ему определённо нравится этот ракурс. Эггси скользит ладонями по ногам Харта, от лодыжек к бёдрам, гладит пальцами по их внутренней стороне, улыбается, глядя на абсолютно расслабленного Харта. -Я боялся, что тебе будет не по себе от этого, - решает поделится своими соображениями Эггси. Ну да, конечно, самое время… Но ему самому не по себе, и поэтому ему надо болтать. Он всегда болтает, чтобы успокоится. -Доверие за доверие, - просто отвечает Гарри, заставляя мальчишку улыбаться шире. -А кто был последним? Были особенные причины, или просто так сложилось? – решая урвать ещё кусочек информации, спрашивает Анвин. Тянется за смазкой, и под внимательный взглядом Гарри начинает растирать её по пальцам. -Тебе это не понравится, - хмыкает Харт, - Марк. -Тот, о котором я думаю? – вскидывает брови Анвин. -Именно. -То есть, ты и твой злобный шотландский падаван всё-таки трахались. Ошибки молодости? -Нет, вполне осознанное решение. Верное, учитывая, что с тех пор он ни разу так и не подвёл моего доверия. -И что заставило тебя прекратить? -Слишком много вопросов, Эггси, - с улыбкой качает головой Харт, - делай, что собирался. -Понял, - улыбается Эггси в ответ, старательно подавляя в себе абсолютно неуместную сейчас обиду, - боюсь, мне придётся попросить тебя перевернуться. Харт пожимает плечами и делает это. Матерь Божья. У Эггси на несколько секунд дыхание перехватывает и сладко ноет внизу живота. Гарри возится, устраиваясь поудобнее, смотрит через плечо на отчаянно кусающего губы Эггси и хмыкает иронично, сволочь такая. Анвин фыркает на него, тянется за подушкой, которую подкладывает Харту под бёдра, гладит его по спине – от лопаток до поясницы и обратно, чувствуя, как напряжены все мышцы, понимая, сколько напускного во внешней расслабленности и вальяжности Харта, который, на самом деле, и не снижал градуса контроля. Но это ничего. Эггси как раз и хочет добиться того, чтобы Харт наконец перестал всё контролировать. И себя – в первую очередь. Он за этим всё и затеял. Когда он влажными от смазки пальцами скользит между ягодиц Харта – тот напрягается ещё сильнее – и Эггси коротко гладит его по спине, в молчаливой просьбе расслабиться хоть немного, наклоняется и касается губами кожи прямо между двух ямочек на пояснице – он, кстати, мало у кого видел их такими замечательными и четко выделенными. А потом разводит ягодицы мужчины в стороны, сильнее сжимая пальцы и проводит между них языком. Гэри об этом читал, но никогда не практиковал. Но вполне очевидно, что всё довольно просто – куда проще минета так уж точно. И охренительно интимнее. Он слышит, как Харт сдавленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, видит, как напрягаются мышцы на спине, и лижет ещё раз – широко, влажно, с нажимом. И Харт сдаётся. Прогибается в пояснице сильнее – и Эггси благодарно гладит его по бедру, прежде чем продолжить. У этой смазки химический вкус то ли банана, то ли ванили – черт разберёшь, на самом деле, да и плевать он хотел на это. Он разводит ягодицы в стороны сильнее, несколько раз проводит языком вокруг колечка мышц, вылизывает короткими, отрывистыми движениями, вслушиваясь в то, как Харт рывками выпускает воздух из лёгких, а затем на пробу проскальзывает самым кончиком языка внутрь. Совсем чуть-чуть. И Харт с тихим стоном подаётся бёдрами назад, ему навстречу. Анвин сейчас очень жалеет о том, что, вылизывая его прекрасную задницу, не может видеть его лица. Наверное, стоит обзавестись зеркалом в спальне – проскальзывает мысль где-то на границе сознания, пока он толкается языком глубже, облизывает по кругу медленно и с почти маниакальной тщательностью. Отстраняется на пару секунд, чтобы смочить язык слюной и снова вылизывает – от мошонки до копчика, вжимаясь лицом в прекрасную, чистую задницу и с удовольствием слушая уже совсем не сдержанные стоны – каждый раз, когда его язык проходится по анусу. Харт идеален. Его задница идеальна. Анвин бы, пожалуй, благоговейно вылизывал её каждый день, лишь бы слышать эти прекрасные стоны и требовательное ворчание каждый раз, когда он прерывается больше, чем на пять секунд. Вот как сейчас. -И кто же тут постоянно твердил о терпении… - мурлычет Эггси, проводит пальцами между ягодиц – там очень мокро от слюны, пальцы скользят легко и Харт, совершенно расслабленный и разморенный лаской подаётся навстречу прикосновению – наверное, даже не совсем осознанно. Анвин бы мог сейчас толкнуться внутрь него пальцами и не встретил бы никакого сопротивления – но он не собирается делать то, чего обещал не делать. Нет. Он лучше вылижет Харта хорошенько ещё раз, доберётся языком до промежности с пошлым хлюпаньем, сожмёт в ладони его твёрдые яйца, прежде чем начать толкаться языком внутрь колечка мышц резкими движениями. Он проникает языком глубже, большим пальцем с нажимом гладит по промежности прямо за мошонкой – ему самому до одурения нравится давление на это место, но он не знает, приятно ли так Харту. Но, судя по тому, как Гарри перетряхивает и что колечко мышц сжимается вокруг языка Эггси сильнее – очень даже. Харт стонет раз, второй, третий – синхронно с тем, как Эггси всё глубже и старательнее загоняет свой язык внутрь него, а потом напрягается всем телом и с громким, протяжным, охуительно-блядски-прекрасным стоном кончает – долго и сильно. Анвин с довольным урчанием трётся щекой о ягодицу Харта, а потом нагло растягивается на нём сверху, ерзает, пока не упирается удобно своим стояком прямо между его ягодиц и удовлетворённо выдыхает. Харт под ним абсолютно расслаблен, дышит ровно, а когда Эггси принимается гладить его по руке, ловит его ладонь, и касается губами её тыльной стороны. -Это было хорошо, - поворачивая голову так, чтобы видеть Эггси, с улыбкой замечает Гарри. Он, такой абсолютно спокойный и расслабленный, как будто бы выглядит моложе. -Согласен, - растягивая слова, отзывается Анвин, - я склоняюсь к тому, чтобы ввести это в постоянную практику. Если ты не против, конечно. -Тебе действительно так это нравится? – немного недоверчиво спрашивает мужчина. – Не подумай, что я имею что-то против, просто… праздное любопытство. -Да, Гарри. Это совершенно охуительно. И ты, стонущий в матрас, совершенно охуительный. И твоя гладкая, чистая, вкусная задница, - начинает откровенно и очень искренне пошлить Эггси, - я сам чуть не кончил, серьёзно. -Я чувствую, - посмеивается Харт, и ёрзает бедрами. Да так метко, что Анвин всхлипывает и прикусывает кожу на его плече с тихим ворчанием. А потом мстительно улыбается и толкается бёдрами вперёд – член легко скользит по хорошо смазанной слюной ложбинке и Эггси удовлетворённо выдыхает, повторяя незамысловатое движение бёдрами ещё раз. -Мне кажется, ты меня домогаешься, - замечает Гарри, впрочем, не оказывая никакого сопротивления. -Да ну что ты. Никаких домогательств, я просто об тебя дрочу, - отзывается Анвин и Гарри смеётся, обзывая его засранцем и чуть прогибается в пояснице. Так, что в очередной раз скользя членом между его ягодиц, Анвин головкой упирается аккурат в колечко мышц, которое до степени поддаётся давлению и плотно сжимается вокруг. Анвин выдыхая резко и глухо бормочет ругательства. Он правда не хотел ничего такого, это Харт вдруг взялся его провоцировать. Он так и замирает, упираясь головкой члена, сочащегося смазкой в совсем нерастянутый анус Харта, изо всех сил подавляя в себе желание толкнуться дальше, глубже, сильнее. И кончить уже наконец. -Эггси. Ты вполне можешь сделать это. Я не обижусь, - говорит Харт, и судя по интонации – лыбится бессовестно. Гад. Гадский гад. Замечательная сволочь. Эггси хочет сказать что-то про то, что это будет больно, про то, что он не собирается так нагло пользоваться ситуацией, но он никогда не обладал сильной волей, а сейчас так и вовсе пойман в плен тех своих желаний, о которых сам даже не подозревал. Серьёзно, почему ему вдруг так дико захотелось трахнуть Харта, если раньше он даже и не думал об этом? Эггси прикрывает глаза и осторожно толкается глубже – Харт, оказывается, отлично умеет принимать в себя – не напрягается ни на секунду, наоборот, кажется, ещё больше расслабляется – и головка члена проскальзывает внутрь удивительно легко, учитывая почти полное отсутствие подготовки. Анвин утыкается лбом Харту в плечо и стонет тихо и протяжно, выходит из него и толкается снова – проникая чуть глубже и захлёбываясь стоном на выдохе, когда Харт, чтоб его черти драли, подаётся бёдрами навстречу его движению. -Гарри, не надо, - всё-таки просит он, потому что это, должно быть, чертовски больно – но Харт только вскидывает бёдра ещё раз – и Эггси входит в него почти что до основания. Ему самому больно – но ещё тесно, жарко и очень хорошо - до маленьких цветных фейерверков перед глазами. Поэтому он кончает, наверное, даже быстрее, чем через минуту – несколько предельно аккуратных толчков, которые в итоге оказываются совсем не такими, потому что Харт упрямо подмахивает бёдрами, дрожь, приходящаяся электрическими зарядами как будто бы по всему телу, сладкая судорога внизу живота и яркий оргазм, который накрывает Анвина сразу же после того, как он выходит из Гарри. Он торопливо собирает себя по кусочкам в одну вполне состоявшуюся личность, заваливается набок рядом с мужчиной и проводит пальцами по каплям спермы, размазывая их по спине Харта. -Ну зачем ты так? – со вздохом спрашивает он. – Больно же. -Захотелось, - пожимая плечами, отвечает Харт – и выглядит вполне довольным жизнью, кстати, - не слишком-то и больно, - он тоже поворачивается набок, так, чтобы быть лицом к Гэри, улыбается ему и легонько щёлкает по носу, - ты так мило переживаешь за меня, хотя этого совсем не стоит делать. -Глупости, - сердито сопит Эггси, тут же хмурясь, - ещё как стоит. Я же тебя… - начинает он и тут же осекается, жмурится, забирает себе руку Харта и утыкается ему в ладонь. -Ты меня что? – следует вполне закономерный вопрос. -Ничего. Просто волнуюсь за тебя, представляешь, ужас какой? – отшучивается Анвин. Иисусе. Он только что чуть не признался Харту в любви. Вот это неприятность так неприятность. Откуда эти слова в его голове-то вообще завелись? -Ясно, - Харт смотрит на него немного недоверчиво, но расспрашивать не начинает, - сейчас тебе не о чем волноваться. Всё хорошо. Ну, помимо того, что ты размазал мне по спине свою сперму, зачем-то. -А ты испачкал мою подушку своей, - тут же отговаривается Анвин. -Ну тут уж ты сам виноват. -Ты тоже! -И в чем же это? -В своей преступной красоте, конечно же, - окончательно сбросив в себя оцепенение после осознания того, что он только что чуть не упомянул страшное слово «люблю» всуе, бойко выкручивается Анвин. -Хитрец, - с улыбкой качает головой мужчина. -Чего это? Я всего лишь излагаю факты. Но так уж и быть, я сейчас всё исправлю. Эггси потягивается, сползает с кровати и нетвёрдым шагом направляется в ванную, откуда возвращается с полотенцем, намоченным тёплой водой. Оправляет испачканную подушку на пол, тщательно вытирает Харту живот и спину, не удержавшись, проводит пальцами между ягодиц, поглаживая чуть припухшее колечко мышц. -У меня есть одна хорошая мазь… - начинает он, и ловит на себе иронично-вопросительный взгляд Харта, - ну что? Да, иногда мы с тобой перебарщиваем и приходится прибегать к некоторым средствам. И не хмурься так недовольно, я тоже не разрешаю тебе об этом волноваться, раз уж ты не разрешаешь мне! – не давая и слова вставить, продолжает Анвин. – Можно? -Если тебе будет спокойнее от этого. -Будет, - кивает Анвин, уходит обратно в ванную, не глядя кидает полотенце в сторону стиральной машинки и берёт мазь из шкафчика над раковиной. Вернувшись, отбивается от Харта и сам мажет его этой самой мазью, предупреждая, что может немного щипать, потом целует в бедро и улыбается довольно. -Гарри… - когда они уже устраиваются в обнимку под одеялом, подаёт голос Эггси. -Да? -Это была единичная милость или мне можно рассчитывать на повторение? – хитро улыбаясь, интересуется он. -Посмотрим, Эггси. Не раньше, чем ты перестанешь говорить одно, хотя на самом деле хотел сказать другое. Вот жук. -О, поверь, ты не хочешь этого услышать. Более того – я не хочу это слышать, - фыркает Анвин, утыкаясь носом мужчине в шею. -Ты не можешь знать наверняка, что я хочу слышать, а что - нет. -Могу, - упрямо заключает Эггси и сладко зевает. Гарри улыбается, гладит его по волосам, целует в скулу и шепчет: -Спокойной ночи, Эггси. Сегодня из-за этого мальчишки он послал к чертям ещё парочку своих принципов. Но это вовсе его не волнует. Зато его немного волнует другое. Он знает, что хотел сказать ему Эггси. И он рад, что тот вовремя замолчал.