Аляска, сэр!

В их жизнях ничего существенно не меняется. Гарри работает – не то, чтобы круглыми сутками, если честно, всего-то по восемь часов в день - халтурит откровенно, скидывая половину обязанностей на своего заместителя. Чтобы тому неповадно было в следующий раз подкидывать ему в сожители симпатичных зеленоглазых мальчишек. Лысый хитрец, конечно, говорит, что это всего лишь случайность, зыркает из-под своих суровых бровей и лукаво интересуется: –Ты так бесишься из-за того, что он тебя чем-то жутко не устроил, или наоборот?.. Гарри посылает его куда подальше и заявляет, что уходит домой и все эти идиоты из аналитического отдела остаются на него, раз он такой проницательный. Марк только улыбается загадочно, и похож он в этот момент на грёбаную Джоконду, только лысую. Работает, смотрит мультики с младшей и возит её на конюшню, ходит на футбол и в кино со старшими, сопровождает Тилли на открытие её выставок, однажды имеет неосторожность поддаться на её уговоры и в течении месяца по два часа, а иногда и того больше, оказывается в её художественном рабстве. В качестве натурщика. Приехали. -Ты, между прочим, мой муж уже лет пятнадцать, а я рисую с каких-то чужих, совершенно непропорциональных типов. А идеальный вариант для натуры, живущий со мной под одной крышей, видите ли, слишком упрям… подними правую руку чуть выше. -Ли, я ведь уже согласился и стоически всё выношу… - закатывая глаза, тянет Харт, - и не понимаю, зачем тебе вдруг понадобилось это… у тебя отличная графика, умопомрачительные акварели, за которые люди отдают просто неприличные деньги, зачем тебе учиться рисовать людей? -Как это зачем? Для того, чтобы знать, что я могу. А то как-то неуютно. -Перфекционистка. -А сам-то, - фыркает жена, покусывая кончик карандаша. Харт, конечно, изображает жертву, но на самом деле два часа наедине каждый день – это даже хорошо. Они давненько так не общались – слишком много было у каждого дел. -Ты сам не свой после последней командировки. Сначала мне казалось, что я выдумываю, но три месяца прошло, а ты всё ещё странный. Что там случилось? - Ничего особенного, - пожимает плечами Харт. Себя он может обмануть и обозвать просто очередной прихотью то, что теперь он заглядывается исключительно на блондинов с зелёными глазами, но вот Матильду не обманешь – она смотрит строго и выжидающе своим колючим взглядом, как обычно зыркает на провинившихся детей, и Харт машет на неё рукой и сдаётся. В конце концов, ей он может признаться в чем угодно. Даже в том, в чем не может признаться самому себе. Он рассказывает обо всей этой нелепой ситуации между ним и мальчишкой, который почти на двадцать лет его младше, и о том, что он никак не может прекратить об этом думать. -Ну, когда-то это должно было случиться. Я-то думала, ты совсем окаменел и рискуешь превратиться в ископаемое раньше времени. -Что должно было случится? – хмурится Харт. -Не скажу, - улыбается его порой совершенно невыносимая жена, - скажу только, что если всё так, как ты говоришь, не стоит пытаться просто забыть это. Бездействие тут не поможет. А сейчас повернись вполоборота, пожалуйста. Гарри вспоминает этот разговор, когда в мае летит в Канаду для того, чтобы подписать крупный контракт с фирмой-поставщиком. Получается так, что после пары встреч и переговоров они всё подписывают, и у Харта остаётся целых три дня, которые совершенно ничем не заняты. Три дня, полтора часа на самолёте с одной пересадкой до нужного города в Аляске, в котором он сможет найти кое-кого бледного и зеленоглазого и знатно потрепать нервы и себе, и ему. Ведь нужно же что-то делать. Подменить Анвина кем-то другим никак не выходит, значит надо достать оригинал. В общем, к вечеру Гарри Харт выходит из здания аэропорта города Ситка. На стоянке даже находится пара желтых такси, в одно из которых он и садится. Услышав адрес, его сразу предупреждают, что часть пути придётся пройти пешком, потому что автомобильной дороги на этой улице нет. Харт усмехается. Кто бы сомневался, что жилище Анвина окажется в очередной глуши. Впрочем, тут гораздо симпатичнее, чем в Дэдхорсе – по одну сторону тянется океан, и не Северный Ледовитый, а всего лишь мирный Тихий. В городе много зелени, симпатичные маленькие домики и деревянные церквушки, позади городского массива виднеются горы… Мирное, спокойное местечко. Харт теперь даже может понять, почему Анвин так категоричен в своём нежелании возвращаться в Лондон. Таксист тормозит у одной из узких улочек, объясняет, как идти дальше, Гарри благодарит, расплачивается, и направляется в заданном направлении. *** У Анвина всё шло своим чередом. Он отвёз Харта в аэропорт, вернулся домой, выгулял собак, лёг спать и на следующий день пошел на работу. Следующие полгода его дни мало отличались друг от друга. Затем сезон закончился, и он вернулся в Ситку, в свой маленький уютный домик, стоящий там, где заканчивается город и начинается лес. В его отсутствие за домом следила пожилая пара, что жила по соседству (почти в километре от него). Они, собственно, и продали ему этот дом и сперва жутко переживали из-за того, что Анвин не справится один с тем ремонтом, что там необходим. Всё было не так плохо - всего-то и нужно было, что подлатать крышу, сделать новые сливы для воды, да поменять старые доски на крыльце и покрасить перила в какой-нибудь симпатичный цвет. Конечно, Гэри управился за несколько месяцев, в процессе успев помочь с ремонтом крыши и соседям. С тех пор они регулярно подкармливали его чем-нибудь вкусным. В городе он знал приличное количество народа, но мало с кем часто общался. Но в этот год что-то в голове перемкнуло, и он сам себя не узнавал. Он приехал в марте и к маю у него уже завелась пара приятелей и одна подруга, которую, в общем-то, тоже можно было записать в приятели – потому что вела она себя как пацан. Он даже иногда начал выгуливать Йоду и Йети вместе с другими собачниками – псы, понятное дело, были в восторге. Анвин не пытался себя обманывать – было совершенно ясно, что это и из-за чего это. Точнее, из-за кого. Он слишком часто думал о его недавнем зимнем госте, будь он неладен. Он даже перестал смотреть порно, потому что оно больше было ни к чему. Воображения вполне хватало. Воображения и фоток, которые он нашел в интернете после того, как приехал в Ситку и добрался до интернета. Харт, как оказалось, был персоной довольно светской и фотографий было не так уж мало, правда на всех он был похож на какого-то героя романов Джейн Остин. Очень обманчиво - Харт скорее Люцифер, запакованный в костюм, который стоит больше, чем вся одежда Эггси вместе взятая. Может даже больше, чем дом, в котором он живет - Анвин не желает думать об этом - и всё равно думает. В общем, Гэри немного поехал крышей по мужику, с которым они два раза поцеловались, и решил, что не спятить ему поможет только принудительная социализация и работа. С работой всё было просто – он ремонтировал бытовую технику на дому. Сам увозил и сам привозил, делал всё быстро и недорого. Работы было не много, но и не мало – на то, чтобы занять мысли, хватало. В общем, к концу апреля его начало отпускать, а тут ещё его сосед вспомнил про сломанную лодку со сломанным мотором, которая несколько лет стояла в амбаре, и отдал на растерзание Анвину. А он никогда ещё не занимался моторками, поэтому взялся за неё с таким азартом, с каким обычно игроки спускают все свои деньги в рулетку. Вот и сегодня он проснулся, съездил за продуктами и заодно погулял с собаками в парке, заехал к соседям, чтобы помочь миссис Харрис разобраться с новой стиральной машинкой, после чего был беспощадно накормлен, вернулся домой, приготовил ужин, переоделся в видавшие виды серые спортивные штаны и такую же потрёпанную футболку, и, вооружившись инструментами, отправился на задний двор сражаться с механизмами моторки, оставив заднюю дверь открытой, чтобы собаки могли выходить на улицу. Ничего не предвещало беды. *** На доме не висело таблички с адресом - ни названия улицы, ни номера дома, ни почтового ящика с именем владельца, но Харт был уверен, что это – именно тот дом, что ему нужен. Потому что эти перила кошмарного ярко-жёлтого цвета и дверь, выкрашенная в ярко-зелёный, выдавали Анвина. Свет в окнах не горел, зато с заднего двора раздавалось весёлое тявканье и какое-то тарахтение. Анвин провозился с мотором часа три, а перед этим ещё две недели, но зато, кажется, разобрался, в чем была проблема. Теперь мотор весело тарахтел, но разгоняться всё равно пока не спешил – потому что самой нужной железки у Гэри не нашлось. Но теперь дело за малым – завтра съездит в город и всё заведётся. Он встаёт, довольно мурлыкая себе под нос «Georgia on my mind», отряхивает руки, будто эта манипуляция сделает их чище, потягивается и поворачивается на пятках на сто восемьдесят градусов, намереваясь вернуться в дом. И замирает. Перестаёт дышать. Делает пару шагов назад, прекращая, наконец, напевать про Джорджию, к которой ведут все дороги во снах. -А у вас неплохой музыкальный вкус. Около дома стоит Гарри Харт во плоти. Он точно не галлюцинация, и это точно не сон – Гэри уже ущипнул себя за бедро и теперь знает точно, что этот тип, что стоит у дома в тусклом вечернем свете и ухмыляется – настоящий. И тем более вся эта ситуация невероятна. Но Анвин быстро берёт себя в руки. -А у вас хватает наглости копаться в личных делах своих подчинённых. -Причем тут наглость? У меня есть полномочия, - беспечно пожимает плечами Гарри. -Вот как, - тянет Гэри, ухмыляясь и подходит к мужчине, останавливаясь в полушаге от него. - Ну так, чем обязан? -Мне говорили, что в весенне-летний период Аляска предстаёт в совершенно ином свете, чем зимой. -Даже знаю, кто вам это говорил, - хмыкает Анвин, пряча руки за спину и перекатываясь с пятки на носок. Он очень надеется, что выглядит сейчас расслабленным и безучастным к происходящему. Потому что внутри у него играют фанфары, пляшут попугаи, трубят слоны и всё это под обречённые стоны капитулирующего из этого дурдома благоразумия. -Вы, вероятно, - губы Харта растягиваются в улыбке, по которой Гэри так скучал, и ему в каком-то совершенно фанатичном порыве хочется коснуться её. Благо, все пальцы у него измазаны в мазуте и машинном масле – только это и останавливает. Он только улыбается и направляется в дом, кивком головы приглашая идти следом. Заворачивает в ванную и минут пять отмывает руки, вместе с тем пытаясь собрать мысли в кучку. Почему он приехал? Какого черта ему нужно? Что делать вообще? Как себя вести? Анвину срочно необходимо пособие, на обложке которого было бы написано что-то вроде «Что делать, если в один прекрасный вечер у вас на пороге внезапно объявляется человек, на фотографии которого вы истекаете слюной и прочими биологическими жидкостями в течении последних месяцев». Было бы просто идеально иметь такое пособие, но толстая книжка с ответами на все вопросы, увы, не приземляется Анвину на макушку, как дар небес. Придётся выкручиваться самому. Ладно, главное – вести себя разумно и не начать скакать по комнате и напевать Hakuna Matata. Он умывается холодной водой, смотрит в зеркало, и кивает самому себе. -Это – единственная причина? – проходя в гостиную, продолжает Гэри так, будто их диалог не прерывался. -Не совсем, если честно, - отзывается Харт. Ему плевать на Аляску – летнюю, зимнюю, весеннюю – любую. Ему нужен вот этот вот мальчишка, который стоит напротив и смотрит так, будто на самом деле ничего не понимает. Всем своим видом изображает святую простоту, да вот только глаза чуть ли не искрят от предвкушения и взгляд – колкий и внимательный. У него, наверное, вопросов не меньше, чем у самого Харта, да вот только все эти вопросы, обращённые к самим себе, совершенно неважные, оказывается. Важно другое. Жизненно необходимо сделать шаг, второй, третий, оказаться рядом, мазнуть губами по скуле, провести ладонью по спине и прижать за поясницу ближе к себе, вжаться бёдрами в бёдра. Посмотреть в распахнутые в немом изумлении глаза, почувствовать, как сильно сжимаются на плечах чужие пальцы, как сердце частит ударами в груди. -Так я и думал. Вам ведь плевать на Аляску, да? – облизывая губы, интересуется мальчишка. -Совершенно верно, - одобрительно улыбаясь, кивает Харт, и забирается ладонями под резинку спортивных штанов, сжимает ягодицы и разводит их в стороны, скользя мягкими прикосновениями пальцев в ложбинку между ними. Анвин всхлипывает и мстительно кусает его за плечо, и жмётся ближе, вместо того, чтобы оттолкнуть, обозвать грязным извращенцем и выставить за дверь. Главное – вести себя разумно. Ага, как же. Со стороны Анвина наивно было полагать, что он способен на такой подвиг. Нет, нет, ни за что на свете, никаких благоразумных действий – не сейчас, когда пальцы Харта там, где им самое место. Когда мужчина отстраняется, Анвин на инстинкте тянется следом, но в следующий момент его разворачивают к дивану и легонько подталкивают вперёд. Штаны вместе с бельём соскальзывают с бёдер, он переступает ногами и пинает их куда-то в сторону, встаёт коленями на слишком мягкие диванные подушки и упирается локтями в спинку, прогибаясь в пояснице. Если бы его так не вело, это было бы очень, очень стыдно. Но его ведёт, возбуждение крутит сладкой болью низ живота и проходится дрожью по позвоночнику. Он чувствует на себе взгляд, который почти ощущается как прикосновение, оглядывается на Харта через плечо и вопросительно вскидывает бровь. Тот ухмыляется в ответ, кладёт раскрытую ладонь ему на поясницу, чуть давит вниз, вынуждая прогнуться ещё сильнее, смыкает пальцы второй руки на члене, двигает рукой пару раз, жестко, на сухую – и Анвин дёргается, сдавленно матерится сквозь зубы, тут же переходя на тихий скулёж и поджимает пальцы на ногах. -Полагаю, тебе надо кончить сейчас, чтобы самая интересная часть вечера не подошла к концу досадно быстро, - невозмутимо поясняет Харт. Грёбаный прагматичный ублюдок. -Вы – расчетливая сволочь, мистер Харт, - выдыхает Анвин. -Премного благодарен. Расслабься, будь добр. Анвин согласно мычит – расслабиться бы не помешало, вот только ситуация никак этому не способствует. Харт дрочит слишком быстро, сухо, так, будто это самое скучное занятие в его жизни и с этим нужно поскорее закончить. И если трахается он так же – то это будет главное разочарование в жизни Гэри – определённо. В конце концов Анвин не выдерживает, дёргается, перехватывая руку Гарри за запястье, останавливая и накрывая его пальцы своими. -Понял, - хмыкает Харт, подстраиваясь под ритм, который теперь задаёт Анвин. -Отлично. А то вы как грёбаный робот. Вот теперь гораздо лучше. Теперь можно расслабиться, уткнуться лбом в руки, сложенные на спинке дивана и толкаться бёдрами навстречу с глухими стонами. Харт каким-то образом безошибочно ловит момент приближающегося оргазма, и тут же замедляет движения, заставляя Гэри обиженно скулить и ругаться сквозь зубы. Но тем более ярким получается оргазм – такого удовольствия от дрочки Анвин точно никогда не испытывал. -Смазка? – подождав, пока Гэри опомнится, спрашивает Харт. Коротко и по существу, вот уж точно. Гэри поднимает голову со спинки дивана и снова оглядывается на него – стоит как был, в своих красивых зауженных брюках и рубашке, поглаживает его по пояснице, и вид у него такой, будто он сейчас деловые переговоры ведёт. -В ванной, - отвечает Гэри и получает такой ироничный и удивлённый взгляд, что просто не может не закатить глаза картинно, - что? Это не монастырь. Ложь, конечно. Его жилище - именно что монастырь, если судить по бедноте его собственной интимной жизни. -Вот как, - хмыкает Гарри, отстраняясь и направляясь в ванную. Там он смывает с рук чужую сперму, находит в ящичке смазку, и напоследок смотрит на себя в зеркало. Вроде всё как обычно, только вот дыхание чаще, волосы чуть растрепались, и глаза лихорадочно блестят. Такого предвкушения, больного, сладкого, прошивающего сознание диким желанием он не чувствовал уже давно. Безумие, чистой воды безумие. Нечто совершенно прекрасное. Когда он возвращается в комнату, Анвин почти в той же позе – даже майку не удосужился снять, сидит, поджав ноги под себя, положив подбородок на сложенные на спинке дивана руки и задумчиво смотрит в потолок. Харт подходит, легонько хлопает по его чудесной округлой голой заднице, и тянет майку вверх. Анвин ворчит что-то и послушно поднимает руки. Харт подхватывает мальчишку под живот и ловко возвращает его в коленно-локтевую, гладит по спине, животу, заднице, задевая кожу короткими ногтями. Сжимает пальцами мошонку – мальчишка тут же всхлипывает и прикладывается лбом о спинку дивана, прячет лицо в сгибе локтя. -Мы будем продолжать прямо здесь? Тут вообще-то есть спальня. С кроватью, - глухо говорит он. -И как, ты считаешь себя способным сейчас дойти до спальни? – интересуется Харт, скользя пальцами между ягодиц мальчишки, растирает смазку, то и дело с нажимом обводя кончиками пальцев колечко мышц. -Определённо нет, - со стоном выдыхает Гэри, - а раздеваться вы тоже не будете? – смотря через плечо, интересуется он. -Может быть позже, - отзывается Харт, - а ты так и будешь выкать? -Да. Мне так нравится, - хмыкает мальчишка и тут же морщится, потому что Харт начинает его растягивать. Тот сразу вопросительно приподнимает брови, и Гэри мотает головой, и толкается бёдрами назад, навстречу пальцам мужчины, - нормально. Сейчас пройдёт. Харт понимает, что торопится. Через минуту растягивает Анвина уже двумя пальцами, гладит внутри, разводит в стороны. Он понимает, что делает если не больно – то неприятно точно, но ему не хватает терпения. Да и мальчишка морщится, ноет тихо, но толкается бёдрами навстречу, а потом и вовсе заводит одну руку назад, оттягивает ягодицу, раскрывая себя для него и бросает короткий хитрый взгляд через плечо. Пальцы у Харта длинные и классные, то и дело проходятся по чувствительной точке внутри, заставляя мелко дрожать и стонать приглушенно в диванную обивку. Анвин методично подаётся навстречу, даже когда Гарри добавляет третий палец и процесс вновь становится болезненным – потому что терпеть больше невозможно. Он оглядывается на Харта – тот полностью одет, Анвин перед ним – полностью обнажен, и это немного странно. Не ясно, в ком из них сейчас больше уязвимости – в Харте, закованном в одежду и свою невозмутимость, как в броню, которую боится снять, или в Гэри, который опустил перед этим мужчиной свои барьеры – все до единого. Анвин улыбается и прикусывает губу, когда Гарри под его взглядом начинает расстёгивать ремень. Наблюдает, как он раскатывает по своему члену – тоже очень классному, кстати – презерватив и ноет тихо, когда пальцы исчезают и на вход давит уже головка члена. Гарри толкается внутрь аккуратно, одной рукой крепко держит за бедро, будто знает, что Анвин сейчас больше всего на свете хочет податься навстречу, и ему плевать, что больно будет обоим. -Отпусти, - тихо просит Гэри. -Почему-то я думаю, что знаю, что ты сделаешь, если тебя отпустить. -Всё равно отпусти, - ворчит он, виляя задницей, насколько это позволяет крепкая хватка Харта, - или сделай всё сам. -Будет больно. -Я переживу. Харт хмыкает, и одним резким, слитным движением входит до конца, сжимая пальцы на бёдрах мальчишки так, что наверняка останутся синяки. Анвин выгибается и стонет, это больно до искр в глазах и ровно настолько же хорошо. А когда Харт начинает двигаться – становится ещё лучше. Гэри подмахивает бёдрами, вынуждая его двигаться быстрее, безуспешно пытается сдержать стоны, кусая губы, но молчать никак не получается – он стонет, как заправская порнозвезда, наверное - только более правдоподобно. Харт притормаживает его время от времени, хлёстко хлопая по ягодице и сжимая пальцы на бёдрах. -Не торопись, - тихо говорит он, в очередной раз притормаживая разошедшегося мальчишку. Голос у Харта сейчас тихий, хриплый и утробный, похож на рычание, и Анвину хочется, чтобы он сказал ещё что-нибудь. -Я хочу сильнее, - ноет он. -Кто бы мог подумать, что ты такой, - посмеивается мужчина. -Какой? -Жадный. Харт гладит его грудь, сжимает пальцами соски, царапает ногтями живот и оглаживает большим пальцем головку члена, постепенно срываясь на всё более быстрый ритм. В голову приходит какая-то совершенно несвоевременная мысль о том, что надо было, всё-таки, раздеться, потому что они оба уже мокрые, и без одежды не пришлось бы старательно игнорировать ощущение прилипающей к спине промокшей рубашки. Впрочем, это заботит его ровно пару секунд, потому что потом все мысли перебивает ощущение подступающего оргазма. Мальчишка, который, кажется, сорвал себе голос самозабвенными стонами, ноет и матерится сквозь зубы, когда Гарри, почувствовав, как он дрожит, пережимает его член у основания, не давая кончить. Ещё несколько сильных, резких толчков внутрь - и он отпускает пальцы, отпускает себя, отпускает этот мир на все четыре стороны – и кончает. Анвин кончает ровно в тот же момент, кажется – даже секунду в секунду. Его выносит ровно с той же силой, что и Харта – до громкого, протяжного стона, до звона в ушах, до пожеланий хорошего пути вслед реальному миру. Когда способность воспринимать окружающую действительность возвращается, Гэри обнаруживает себя лежащим на животе, прижатым к мягкой диванной обивке тёплым, тяжелым и мерно дышащим Гарри Хартом. -Душ? – предлагает Харт, как только мальчишка под ним начинает ворочаться. -Дай мне пять минут, - хрипло просит Анвин. -Хорошо. Ты перестал выкать. -Выкать тому, кто так самозабвенно тебя трахает, оказалось сложнее, чем я думал. Харт только хмыкает и качает головой, а потом встаёт и начинает расстёгивать рубашку. -В следующий раз ты разденешься. А то это как-то совсем не здорово, - ворчит Гэри, одним глазом следя за тем, как мужчина раздевается. -Ты так считаешь? – расстёгивая манжеты и снимая рубашку, интересуется Харт. -Да. А разве нет? Харт только неопределённо пожимает плечами. Анвин сбегает из душа первым, понимая, что проведи он рядом с Гарри ещё хоть минуту – и приструнить себя не получится. Харта хочется трогать. Касаться волос, ушной раковины, шеи, плеч, ключиц, груди, живота, спины. Гладить, целовать, прижиматься ближе. Это очень похоже на какой-то фанатизм, одержимость – Анвин хорошенько прикусывает щёку изнутри и капитулирует. Гарри ничего не говорит, только смотрит вслед вопросительным взглядом, пока за мальчишкой не закрывается дверь. Анвин натягивает домашние штаны ужасающе-зелёного цвета и красную майку, особо не задумываясь о цветовой гамме, и растягивается на полу в спальне – прямо на мягком, тёплом ковре. Закидывает руки за голову и закрывает глаза. -Ты похож на рождественский подарок, - хмыкает Харт, возникающий в дверном проёме, - зачем ты лежишь на полу, когда рядом кровать? -На подарок? Хорошо, что не на эльфа. А это потому, что у меня клёвый ковер, - он хлопает ладонью рядом с собой, - ложись рядом и поймёшь. И Харт ложится. Он и так совершил за сегодня слишком много неразумного и нелогичного, так зачем уже теперь останавливаться. Можно и на полу поваляться. Тем более что ковер действительно чертовски мягкий. Мальчишка открывает глаза, косится на него хитро, быстро облизывает губы, и интересуется: -Ну что, добился своего? -Да, - кивает Харт. Он даже не пытается юлить и начать плести что-то о том, что ему нужен был вовсе не секс, как это обычно делают люди. Это ниже его достоинства. Такая честность подкупает. Анвин весело фыркает. -И как, полегчало? -Да что-то не особенно, - с явным недовольством хмурится мужчина, - а тебе? -Вот и мне не особенно. Я надеялся, что отпустит, если честно. -У нас ещё есть пара дней, чтобы поработать над этим. Анвин довольно улыбается и кивает. Какое-то время они лежат молча и смотрят в белый-белый потолок. Гэри берёт руку Харта в свою, с задумчивым видом прикладывает их ладони друг к другу, а потом переплетает пальцы. Смотрит на сплетённые вместе руки, и спрашивает тихо: -А жена знает о твоих предпочтениях? Харт хмыкает и качает головой. Странно, что этот вопрос звучит только сейчас. -Понимаешь ли, Гэри… у нас с женой вот уже порядка семи лет исключительно платонические отношения, - Анвин недоверчиво вскидывает брови и смотрит пытливо, и Харт продолжает, принимаясь большим пальцем поглаживать тыльную сторону ладони мальчишки, - так получилось, что в какой-то момент эта сторона отношений изжила себя, но во всём остальном мы друг друга устраивали на все сто процентов… к тому моменту у нас уже было трое детей, налаженный совместный быт и было бы глупо расходиться из-за такой мелочи. Так что - у неё есть любовники, у меня есть любовники, мы прекрасно осведомлены о связях друг друга. -И это… нормально? И никому не обидно? – недоверчиво спрашивает Гэри. Смешной. -Для нас – да. Мы взрослые люди, решение было принято по обоюдному согласию и нас вполне всё устраивает. В остальном мы простая семья. Разве что с удивительно хорошими взаимоотношениями. -И она знает про меня? Гарри кивает. -Она знает, что в наличии имеется какой-то тип с Аляски, который вводит меня в состояние небывалого недоумения. -Вот как, - хмыкает Анвин. Он не может отделать от ощущения, что весь этот разговор какой-то странный, неправильный, и надо бы его прекратить, но зачем-то задаёт вопрос, который уж точно должен был остаться только в его голове. Но ведь так и подмывает узнать. Будто для того, чтобы было больнее. -Но ты её любишь? Гарри даже не пытается лукавить. Он отвечает прямо и честно – и Гэри благодарен ему за это. -Наверное, любовь – это немного не то слово, оно не слишком применимо к нам, но если изъясняться простыми понятиями – то и так сойдёт, - Харт, конечно, понимает, как это звучит для мальчишки, поэтому тянет ближе к себе, приобнимает и мягко ерошит ему волосы. Тот хмурится так, что между бровями появляется складочка, и Харт проводит по ней пальцем, разглаживая, - не понимаешь? -Нет, - качает головой Гэри, - вы же когда-то поженились. И до сих пор вместе. Так же не бывает без любви или чего-то такого, - рассуждает он, понимая, что возможно, говорит чушь. Он не слишком-то разбирался в семейных ценностях и устройстве института брака. Как там это всё работало у людей и что было главным. -Видимо, в нашем случае это было именно «что-то такое», а не любовь. Мы были похожи характерами, симпатичны друг другу, я нравился её родителям, а она – моим, и мы решили, что брак в нашем случае – удобно и выгодно для обоих сторон. И как итог – мы вместе почти полжизни, у нас трое детей, и она – человек, которого я бесконечно уважаю и которому я могу доверить всё, что угодно. Так понимаешь? -Наверное, - кивает Анвин, утыкается носом ему в плечо и сладко зевает, - нам не стоит об этом говорить, да? -Думаю, да. Это явно лишнее. Пойдём спать? -Да. Ляжешь со мной? – совсем тихо бурчит мальчишка. -Что? – переспрашивает Харт, который, на самом деле, прекрасно всё слышал. -Ты слышал, что. -Да. Тебе что, жалко повторить? Анвин только пыхтит сердито и кусает Харта за плечо. *** Следующие два дня лишают Харта последней надежды на спасение. Потому что мальчишка открывается ему, обрушивает все барьеры, показывает себя настоящего, доверяет. Это совсем другой Гэри Анвин – он открыто смотрит в глаза, широко улыбается и громко смеётся, лезет целоваться прямо посреди улицы, болтает без умолку. Ведёт себя как подросток, восемнадцатилетний мальчишка с шилом в заднице. Живой, громкий, яркий. Отзывчивый, податливый, нетерпеливый. Совершенно невероятный. Гэри решает, что ему стоит рискнуть. Для него это крайняя степень доверия и поначалу это очень страшно. Он знает, что это всё обратится потом в самое дерьмовое дерьмо, потому что да, он быстро, очень быстро привыкает к людям, а ещё он не знает наверняка мотивов Харта, Харт явно не тот, кому стоит доверяться, и вообще всё это ни с одной из сторон не выглядит хорошей идеей. Но Гарри смотрит на него – сначала немного удивленно, а потом со всё большим и большим восхищением, и Анвин ловит на себе эти взгляды и сам пребывает в грёбаной эйфории от того, как это круто – просто побыть собой, расшевелиться, сбросить наконец этот чертов айсберг с плеч, расколоть ледяную скорлупу, побыть живым. В последнюю ночь они сидят у залива, почти у кромки воды, так, что набегающая волна нет-нет, да коснётся голых пяток. Молчат, слушают шуршание воды и редкие крики чаек. А потом Гэри вскакивает, стягивает толстовку, майку, штаны и в одних боксерах садится на колени лицом к онемевшему от удивления Гарри и начинает расстёгивать эти чертовы бесконечные маленькие пуговички на его рубашке. -Гэри, ты что творишь? -Раздеваю тебя. -Зачем? -За тем, чтобы не пришлось тащить тебя в воду в одежде. -Она же холодная! – в ужасе и изумлении восклицает Харт, на что Анвин улыбается своей самой засранской улыбкой, начиная расстёгивать его штаны. -Я тебя согрею. Ну же, помоги мне, - канючит мальчишка, тянет штаны вместе с бельём вниз, когда Гарри с обреченным вздохом приподнимает бёдра, выпутываясь из рукавов рубашки, - спасибо, Гарри, - шепчет он, прижимается тесно-тесно, трётся так, чтобы своими сосками задевать соски мужчины и стонет – горячий, жадный, безумный. На это просто невозможно не реагировать и Харт стягивает с него боксеры, сжимает пальцами ягодицы, разводит в стороны, гладит пальцами чуть припухшее колечко мышц – они занимались сексом только пару часов назад, мальчишку, должно быть, даже растягивать не надо… да, два пальца входят внутрь почти не встречая сопротивления, Гэри всхлипывает и стонет, толкается бёдрами вперёд, так, чтобы его член проехался по члену Гарри и смотрит ему в глаза мутным, расфокусированным взглядом. В зелёных глазах, подёрнутых дымкой желания, всё – и похоть, и веселье, и припрятанная поглубже отчаянная мольба. Гарри видит много, слишком много – и в первый раз не выдерживает чьего-то взгляда. Прикрывает глаза, упирается лбом в лоб Гэри и растягивая края мышц пальцами, толкается внутрь него уже членом. Гэри насаживается сразу до основания, ягодицы со звонким звуком встречаются с бёдрами Харта, мальчишка откидывается назад, упираясь руками в песок и начинает двигаться. Прикрытые глаза, резкий излом бровей, алые, искусанные губы – вот что видит Гарри, когда открывает глаза. Он толкается бёдрами вперёд – раз, другой, третий, срывая с губ мальчишки громкие стоны – Анвину нравится быть на грани боли и наслаждения, и Харт принимает его правила – потому что не поддаться очень сложно. Тот хнычет, тянется рукой к своему члену, но Гарри не позволяет – отталкивает его руку, резким толчком бёдер вновь заставляя его почти что закричать. -Гарри, ну пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста, - частит мальчишка, Гарри ухмыляется, сильно сжимает пальцы под головой и с нажимом обводит её большим пальцем – и мальчишку перетряхивает, он изгибается чуть ли не мостиком и кончает – долго, громко, сладко, сжимаясь вокруг члена Гарри теснее. Харта оргазм накрывает тремя секундами позже. А через пять минут Анвин всё-таки тащит его в воду. Адски ледяную воду. А потом звонко смеётся, паршивец, глядя на то, как трясётся Харт, когда они выходят из воды, хотя у самого, наверное, всю задницу щиплет. А на следующее утро он везёт его в аэропорт. И всё так же весело болтает о какой-то чепухе, болтает всё утро, всю дорогу до аэропорта, пока они паркуются, когда выходят из машины, когда идут ко входу… Будто нашел спасение в этой болтовне. -Гэри, - обрывает его Харт, останавливаясь на полпути – прямо посреди полупустой парковки. -А? – тут же настораживается Анвин, останавливаясь рядом и поворачиваясь к нему лицом. Гарри смотрит ему в глаза и всё видит. И то, что они блестят от слёз, и ту мольбу, что пряталась поглубже вчера ночью, и боль, и какую-то отчаянную надежду. Кто бы мог подумать, что всё это может быть так тяжело. Гарри не знает, что нужно говорить в таких случаях. Поэтому молчит, как идиот, и просто смотрит. -Дерьмо случается, Гарри, - пожимает плечами Анвин и кривит губы в улыбке. -Так и не полегчало, да? -Ага, - кивает мальчишка и шмыгает носом, - а тебе? -И мне нет. Гарри тянет его за руку к себе и обнимает. Анвин хмыкает и утыкается носом в шею мужчины, обхватывая его руками за пояс. -Ну… если что, ты знаешь, где меня найти, - чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на мужчину, с улыбкой говорит Анвин. -Ты тоже. -Иди. А то ты никуда не улетишь сегодня. Я дальше не пойду. -Хорошо, Гэри. -Ну что, до встречи? -До встречи. Они целуются посреди полупустой парковки, а потом расходятся в разные стороны. Прямо как в какой-то грёбаной мелодраме. В какой момент Гэри повернул не туда и почему теперь его жизнь напоминает слезливый роман для дамочек за сорок? Кто бы знал.