Затмение

Мерлин прочел длинное путаное заклинание и в то же мгновение отлетел к стене. Пока он вспоминал сложные древние слова, Моргана умудрилась простым жестом обезоружить его и приложить головой о каменный пол. Сиган рассмеялся, глядя на свою ученицу, и несколько раз хлопнул в ладоши. — Ты делаешь гораздо большие успехи, чем Эмрис, — сказал он, обращаясь к Моргане. — Скоро ему будет впору учиться у тебя, а вовсе не наоборот. Мерлин поднялся на ноги, потирая ушибленный лоб. Он подозревал, что Сиган давно разочаровался в нем. Взяв в ученицы Моргану, тот все больше внимания уделял ей, радуясь ее успехам, как своим. А Мерлин… Мерлину он преподал жестокий урок, когда позволил ему спасти Артура и привязаться к нему. Сиган знал, что их дружба долго не продлится, что опальный принц рано или поздно предаст Мерлина, возможно, даже не оставит в живых. Это было испытание. И Сиган явно надеялся, что Мерлин, разобравшись, кто такой Артур на самом деле, убьет того. Но Мерлин не смог. Сиган вызволил его из хижины только через два дня, сказав, что Артур, как и все люди, способен думать лишь о себе, поэтому глупо было привязываться к нему и лучше Мерлину запомнить этот урок на будущее. Ведь закон жизни един для всех: ты либо хищник, либо жертва, иного не дано. Мерлин взглянул на Моргану, которая зарделась от слов Сигана. Несмотря на все ее уверения в ненависти к Сигану, ей явно льстила его похвала. С каждым днем она становилась все сильнее, черпая магию в неиссякаемом источнике внутри себя. Мерлину когда-то понадобилось гораздо больше времени, чтобы достичь того же уровня. Двери тронного зала, в котором проходил урок, приоткрылись, и внутрь, низко склонив голову в страхе перед тремя магами, протиснулся Агравейн — советник Сигана, фактически управлявший теперь королевством. Агравейн явился в замок вскоре после побега Артура и лестью пополам с разумными доводами, что без умелой руки Камелот превратится в безлюдную пустыню, сумел втереться в доверие. Агравейн приходился Артуру каким-то родственником и явно лелеял свои планы, как занять трон в обход законного наследника. Сиган лишь внес в них небольшие корректировки. — Сир, — обратился Агравейн к Сигану, — с окрестных деревень прилетают тревожные вести. Артур Пендрагон обратился за помощью в соседние королевства и собирает армию, чтобы вернуть себе Камелот. Мерлин нахмурился, услышав имя Артура. Нет, он не чувствовал за собой вины за то, что позволил врагу Сигана сбежать, только лишь презрение, отвращение к человеку, который обманул его доверие. Свобода, Камелот и честь оказались для Артура дороже дружбы с ним. Мерлин предлагал ему королевство, но Артур не принимал подачек, а предпочитал добиваться своего в бою. Кому нужен бесславный, слабый король? Другое дело — победитель, освободитель, триумфатор! И не важно, что свой путь он начал с предательства. Так чем же Артур лучше Сигана? Он так же убьет, не задумываясь, ради своей цели, все разговоры о благородстве и доброте — пустой звук. Гаюс просил Мерлина окончательно выбрать сторону. И Мерлин выбрал. Сигана, который ни разу его не предал, с которым все было просто и понятно. Осталось только вернуть его доверие. — Если это не будет армия магов, то нам не о чем волноваться, — ответил Сиган. — Я один могу остановить несколько сотен человек, а нас трое. — Артур Пендрагон хитер, — возразил Агравейн. — Ненависть Утера Пендрагона к магии не передалась его сыну. Артур знает, что по-другому войну не выиграть, и постарается привлечь на свою сторону мага. — И что ты предлагаешь? Собрать вещи и трусливо сбежать? — Нужно собирать собственную армию. Наемники, с которыми вы пришли в Камелот, почти все разбежались, рыцари либо убиты, либо никогда не встанут на вашу сторону, а простые горожане слабы от голода и ничего, кроме вил, в руках отродясь не держали. Может статься, против людей Артура выйдете только вы трое, — Агравейн по очереди поклонился Сигану, Моргане и Мерлину. — Вам нужны надежные люди, пусть немного, пара сотен, но без них не обойтись. — У меня есть сокровищница Камелота, я могу нанять сколько угодно людей. — Но будут ли они верны вам? Не проще ли создать такую армию, которая будет всецело подчиняться вам, как единственному хозяину? — Ты имеешь в виду… — Сиган прищурился, очевидно, догадываясь, о чем говорит Агравейн. Мерлин же только таращил глаза и переглядывался с Морганой. — Армию мертвецов. Чаша, с помощью которой можно создать безропотных воинов, хранится в Камелоте. Сиган подался вперед и облизнул губы, Агравейн едва заметно усмехнулся. Предложение явно не сулило ничего хорошего. Моргана нахмурилась, а Мерлин постарался вспомнить, что он слышал о чаше, способной поднимать мертвецов. Выходило, что ничего. — Утер, в свое время, уничтожил много магических артефактов, а те, что не смог, запер в одном из помещений замка. — Где? — отрывисто спросил Сиган. — Недалеко от того места, где долгое время хранилась ваша душа, сир. — Проводи меня. — Конечно. Агравейн посторонился, пропуская вперед Сигана, и вышел вслед за ним. Мерлин тоже двинулся к выходу, но Сиган жестом остановил его. — Что это значит? — спросила Моргана, садясь на трон. Очередное занятие измотало ее, и она не сочла нужным скрывать свою усталость от Мерлина. — Я никогда не слышал о чаше, но знаю, что некоторые магические артефакты могут быть очень сильны. А судя по тому, как разволновался Сиган, чаша — это нечто особенное. — Я и не знала, что Утер хранил в замке что-то магическое. — Может быть, даже он понял, что это нельзя уничтожать? Или действительно не смог этого сделать. — Говорят, еще до рождения Артура, Утер не страшился магии, у него даже была придворная ведьма, подруга его жены, — Моргана вздохнула и задумчиво взглянула в окно на серое пасмурное небо. — Но ее магия отняла жизнь ради другой жизни, и Утер не смог пережить этого. — Его жена… мать Артура погибла тогда? — Да. Моргана легко поднялась с трона и, не желая больше продолжать нелегкий для нее разговор, вышла прочь. Мерлин проводил ее взглядом, поражаясь силе характера этой девушки. Она вела свою, совершенно непонятную Мерлину игру. Невозможно было сказать, на чьей она стороне. Моргана с удовольствием следовала урокам Сигана, изучала магию, училась убивать с ее помощью, но в то же время переживала за Артура и Гаюса, за простых горожан как раньше, когда была воспитанницей короля. Мерлин однажды даже дал ей совет, который сам получил от Гаюса: выбрать сторону. Но Моргана рассмеялась и сказала, что она точно знает, на чьей она стороне, — на своей собственной. — Не нужно слепо следовать за кем-то, — сказала она тогда. — Ведь можно потерять самого себя, а больше никто не имеет значения. — А как же твой брат? — удивленно спросил Мерлин. — Ведь ты же помогла ему бежать! — И теперь он свободен. Он мог бы уйти отсюда и забыть о Камелоте, как о страшном сне. А после, когда Сиган покинет замок, вернуться, чтобы начать все сначала. Но он не такой. Артур не станет отсиживаться в безопасности, пока страдают его люди, и это его выбор. Я же хочу быть той, кто я есть, — порождением магии. Моргана говорила разумно, и еще недавно Мерлин думал так же, за одним лишь исключением. — Но ты следуешь за Сиганом, — сказал он. — Нет. Но я хочу, чтобы он так думал. Моргана не ценила своего учителя, тогда как Мерлин готов был отдать за него жизнь.

* * *

Сиган вернулся из подземелий невероятно довольным. Очевидно, чаша, о которой говорил Агравейн, нашлась, и теперь у армии Артура не было шанса. Мерлин пытался расспросить Сигана о его планах, но тот молчал, словно до сих пор не доверял ему. Это неприятно кольнуло где-то внутри, но иного глупо было ожидать, если вспомнить, кто именно сохранил жизнь Артуру, а после и вовсе освободил его. Но Мерлин решил не сдаваться так просто. Был еще один человек, который мог знать о загадочной чаше, вот только шансов, что он станет помогать Мерлину, было совсем немного. Мерлин не видел Гаюса с самого предательства Артура. Казалось невозможным говорить с человеком, который, скорее всего, знал, что затевает бывший принц. Получается, он, глядя в глаза Мерлину, врал ему, убеждал его, что Артур достоин помощи, что он действительно ценит их отношения… Гаюс тоже предал его, но Мерлин был готов наступить на горло своей обиде ради информации о чаше. Впрочем, всякую вежливость и былое уважение можно теперь отбросить в сторону. Гаюс осматривал пациента. Старика с косматой бородой и скрюченными морщинистыми пальцами, склонившегося над своими коленками так низко, что нельзя было разглядеть лица. Мерлин влетел в каморку, едва не опрокинув ведро, стоявшее у двери, и затормозил у стола. Он открыл рот, чтобы бесцеремонно потребовать у Гаюса ответов, но тут же захлопнул его, обнаружив постороннего. Всмотревшись, ничего, кроме брезгливого презрения к доживающему свое старику, не испытал. Разве что сердце отчего-то забилось быстрее, видимо, сказывалась обида на Гаюса. — Уходи, — сказал Мерлин старику и нетерпеливо махнул рукой на дверь. Тот довольно проворно поднялся с места и убрался прочь. Мерлин проводил его взглядом, вновь набираясь сил и решимости для разговора с Гаюсом. Лекарь между тем сделал вид, что ничего особенного не произошло. Он невозмутимо подошел к столу и начал перебирать сухие травы. Мерлин даже помнил, как назывались некоторые из них и для чего использовались — в медицине или магии, иногда это было почти одно и то же. — У тебя ко мне дело? — не прерывая своего занятия, спросил Гаюс и глянул на Мерлина исподлобья. — Д-да, — отчего-то запинаясь, ответил Мерлин. — Но если хотя бы один человек в Камелоте, кроме тебя, мог ответить мне, то я обратился бы к нему. — У меня нет желания выслушивать очередную чушь от тебя, — Гаюс вынул из пучка травы трехлистный клевер и потер его между пальцев. — Молчи! — хрипло выкрикнул Мерлин и хлопнул ладонью об стол. — Я прикажу выпороть тебя, если скажешь еще хоть слово. Гаюс удивленно поднял одну бровь, но, кажется, нисколько не испугался. Мерлин и сам понимал, что его угроза прозвучала по-детски, но ничего не мог с собой поделать, до вершин Сигана, один взгляд которого наводил ужас, ему было еще далеко. — Что ты знаешь о чаше, которая может поднимать мертвецов? — напрямую спросил Мерлин. Гаюс заинтересованно взглянул на него и вернулся к своим травам. — Почему ты не отвечаешь? — возмутился Мерлин. — Ты приказал мне молчать, — разумно заметил Гаюс. — А теперь я хочу услышать ответ. Так что это за чаша? — Она называется Чаша Жизни. Она дарует бессмертие всем, даже тем, кто давно умер. Такой армии невозможно противостоять, ведь ни одного солдата не получится убить. Владелец Чаши может завоевать весь мир, если не найдется тот, кто сможет уничтожить ее. — И Чаша действительно хранится в Камелоте? — В одном из недавних походов Артур столкнулся с кучкой разбойников и отобрал у них награбленное. Среди прочего была Чаша. Я убедил Утера спрятать ее подальше, ведь уничтожить мы ее не могли. — Почему? — Потому что это может сделать только сильный маг. Мерлин расплылся в улыбке. Сиган нашел чашу, а это означало лишь одно — очень скоро он создаст свою армию и уберется из Камелота. Агравейн останется наместником править королевством, а армию Артура разобьют, едва она приблизится к замковой стене. Все случится так, как должно, и Мерлин будет шагать рядом с Сиганом, поддерживая его во всем, кладя свое сердце и свою магию к его ногам. — Я прослежу, чтобы ты не выходил из своей каморки, — сказал Мерлин, поднимаясь с места. — И тебе запрещается писать кому-либо и любым другим способом передавать послания. Артур не должен узнать о Чаше, пусть армия Сигана станет для него сюрпризом. — Но я могу принимать пациентов? — спросил Гаюс. — Да, — неуверенно ответил Мерлин. Ему хотелось навсегда запереть Гаюса в темнице или даже убить прямо сейчас, но старый лекарь еще мог быть полезен. Хотя бы до того времени, пока Сиган вновь не станет с ним откровенным. — Мерлин… — вздохнул Гаюс и осуждающе покачал головой. — Ты ведь можешь быть другим, я видел это, что произошло? — Что? — Мерлин расхохотался. — Я наконец-то выбрал сторону по твоему совету. Мне помогли, если честно, и ты об этом знаешь. — Артура нельзя судить… — Он болван, который заслуживает смерти. Я сам поведу армию только для того, чтобы посмотреть, как он корчится от боли, от осознания, что все его люди умирают по его вине. Сначала я убью на его глазах каждого, кто верит в него, помогает, не видя его истинного лица, и только потом придет его черед. Он мог бы получить многое, но предпочел замахнуться на все. — Мерлин… — Гаюс вздохнул и покачал головой. — Чтобы выиграть войну Артуру действительно нужно больше, чем ты мог предложить ему тогда. — Я дал ему свободу. — И дружбу в твоем представлении, но обещал покинуть его в ближайшее время. Разве Артур мог тебе доверять? Тебе, правой руке Сигана, даже не мыслящем о том, чтобы пойти против своего учителя? Разве он мог открыть сердце, зная, что тебе оно не нужно? — У него нет сердца, — все с той же детской обидой возразил Мерлин. — А у тебя? — Гаюс внимательно посмотрел на него. Под его взглядом мысли путались, а чувства — непонятные, сложные, странные — грозились разорвать изнутри. Мерлин помотал головой, скидывая наваждение, и, не произнеся больше ни слова, выбежал из каморки.

* * *

Корнелиус Сиган был человеком щепетильным, но чересчур тщеславным. Являясь одним из основателей Камелота, он считал, что знает его досконально, с его тайнами и секретами, многие из которых придумал он сам. Он помнил еще времена, когда дня не проходило, чтобы над городом не пролетел дракон. Могущественные маги, наделенные силой управлять древними ящерами, относились к ним с глубоким уважением и никогда не пытались использовать их мощь в корыстных целях. С драконами предпочитали договариваться, только в этом случае их помощь шла во благо. Сам Сиган, к его большому сожалению, повелителем драконов не был. Он пытался научиться этому, брал уроки у самых прославленных магов, но драконы не желали слушаться его. От одного ящера Сиган едва унес ноги, когда тот вознамерился перекусить наглым молодым колдуном. С тех пор люди истребили драконов, наплевав на их магию и древнее происхождение. Мир менялся, люди все больше надеялись на меч и на новые технические изобретения, а на колдунов и вовсе велись гонения. Вымерли древние ящеры, исчезли повелители драконов, но Сиган верил слухам о том, что Утер заточил последнего дракона в подземельях замка в знак торжества рыцарской силы над магией. Но сколько ни бродил Сиган извилистыми темными коридорами, в которые сотни лет не ступала нога человека, все было безрезультатно. Дракон, если он вообще существовал, ловко скрывался от него, путая и уводя от своей темницы. Возможно, его смог бы найти кто-то из потомков повелителей драконов, но тех невозможно было распознать в магах. Сиган брался как-то проследить линию одного из знакомых повелителей, но она прервалась на третьем колене. Камелот — желанное королевство, которое однажды он поклялся сравнять с лицом земли, — не отпускал его. Сиган взглянул на Чашу Жизни, стоящую на столе и защищенную самыми сильными заклинаниями. Сиган не доверял никому, особенно Агравейну, явно лелеющему свои корыстные интересы. Радовало только одно: Агравейн не знал, что очень скоро от Камелота не останется и камушка. Сиган не простил этому городу ни мгновения боли, что тот принес ему. Поэтому его мало волновал побег Артура Пендрагона, куда больше — поведение Эмриса. Тот получил хороший урок и постепенно учился ненавидеть, особенно тех, кого раньше имел глупость любить. Любовь… в сердце глупого мальчишки не должно остаться ни капли этого чувства, иначе Сиган не сможет осуществить свой главный план, который готовил уже десяток лет. В дверь постучали. Сиган накинул на Чашу красное бархатное покрывало и магией отпер дверь. — Доброе утро, — поздоровалась Моргана, чуть насмешливо глядя на Сигана. С некоторых пор ей разрешено было выходить из комнаты и гулять по замку. Моргана впитывала наставления Сигана, словно губка, и, хоть ее сила была меньше, чем у Эмриса, она компенсировала это усердием и большим желанием. Если бы Сигану предложили выбрать между двумя его учениками, он предпочел бы Моргану Эмрису. У последнего в голове и в сердце было слишком много ненужной чуши. За десять лет, что тот прожил с матерью, она успела отравить его своей заботой. Но Сиган не желал легких путей. Ему нужна была сила, и не важно, как сложно будет ее получить. Но в качестве запасного варианта Моргана подходила ему идеально. Моргана прошла в комнату и остановилась в опасной близости от Чаши. Сиган знал, что она даже не догадывается, какой мощный артефакт находится рядом, но все равно насторожился. — Нужно поговорить, — сказала Моргана, сжав пальцами высокую спинку стула. — Об Агравейне. Он… Ему нельзя верить. Едва подвернется случай, и он предаст тебя. Наверняка уже строит планы, как завладеть Чашей. Если бы ей мог воспользоваться обычный человек, Агравейн вел бы уже сюда свою армию. Сиган с легкой улыбкой выслушал ее, а затем сорвал полог с Чаши. Моргана с нескрываемым интересом уставилась на нее. — Я не питаю иллюзий насчет того, кто такой Агравейн, но он полезен мне сейчас. Едва я завершу свои дела в Камелоте, он отправится туда, где ему самое место — в могилу. Моргана прикусила губу и отрицательно помотала головой. — Он не способен навредить нам, нет нужды убивать его. — У него будет шанс выжить, если успеет вовремя убраться из Камелота. Моргана протянула руку к Чаше, но не смогла преодолеть расстояние в несколько дюймов до нее. Чары защищали Чашу от любого воздействия извне. — Но что держит тебя здесь? — Моргана очертила ладонью контуры магического купола. Сиган долго молчал прежде, чем ответить. — Я хочу разыскать дракона, скрывающегося в подземельях замка. Моргана нахмурилась, припоминая что-то. — Еще до того, как Утер взял меня на воспитание, — сказала она, — я слышала, как отец с матерью обсуждали человека, победившего драконов в Камелоте. Я не помню его имени, но он сбежал после того, как Утер объявил охоту на всех магов. Возможно, он еще жив, а старожилы замка припомнят его имя. В этот момент Сиган готов был расцеловать ее. Моргана, сама того не зная, подарила ему шанс заполучить в подчинение последнего дракона. Сиган, не удержавшись, расплылся в улыбке и подумал, что Моргана пойдет далеко, возможно, однажды даже станет равной ему самому. — Я знаю человека, приближенного Утера, который должен помнить имя последнего повелителя драконов. На этот раз в глазах Морганы промелькнул страх. Ее сердце еще не окаменело, она по сей день переживала за брата, а теперь и за старого лекаря Гаюса, которого Сиган не пощадит в попытке выведать информацию. Но она научится быть сильной, это лишь вопрос времени.

* * *

Мерлин находился в своей комнате, когда с улицы послышался шум и отрывистый голос Сигана приказал разобрать замок по камушку, но найти старого лекаря. Мерлин кинулся к окну, стараясь разглядеть, что творилось внизу, но кроме пораженных гневом Сигана пришибленных стражников (пара человек, не шевелясь, лежала навзничь посреди площади) не увидел ничего. Только недалеко от входа в каморку Гаюса толпился народ. Внутри у Мерлина все похолодело. Хоть он и ненавидел Гаюса, но не желал ему оказаться в руках Сигана. Маг был чертовски изобретателен в пытках, и если хотел добиться ответов, то непременно их получал. Мерлин помнил, как выглядел Артур после развлечений Сигана, и четко осознавал, что Гаюс подобного не заслуживал. Мерлин выбежал из комнаты и кинулся длинными коридорами вниз, к каморке Гаюса. Перед последним поворотом он сбавил шаг и попытался выровнять дыхание, чтобы его появление выглядело так, словно он просто проходил мимо. В комнатах Гаюса все было перевернуто вверх дном. Склянки, колбы, пузырьки были либо разбиты, либо беспорядочно раскиданы по полу, узкая деревянная кровать лишилась матраца и одной из спинок, а дубовый стол оказался порублен в щепки. Сиган бродил среди всего этого беспорядка и отчитывал стражников и Агравейна за нерасторопность. За время, что они, получив приказ, шли к каморке, старик-лекарь успел скрыться, да так, что ни одна живая душа не видела, куда он направился. Мерлин еще раз огляделся и заметил резной ключ, лежащий возле одного из книжных шкафов. Точно такие же отпирали камеры в подземельях, Мерлин множество раз крал ключи у стражников, когда навещал Артура. Осторожно, чтобы не заметил Сиган, Мерлин подобрал ключ и крепко сжал его в руке. — Что здесь произошло? — спросил он, когда Сиган вышел из задней комнаты. — Мне нужен старик, — коротко пояснил тот. У Мерлина на языке вертелось множество вопросов: чем Сигану не угодил Гаюс и почему после нескольких месяцев жизни в одном замке тот проявил к нему интерес именно сейчас? Не ждет ли самого Мерлина подобная судьба, ведь Сиган очевидно перестал ему доверять и посвящать его в свои планы? И что сделать, чтобы вновь завоевать его доверие? Но вместо того, чтобы поговорить, Мерлин ушел из комнат Гаюса и направился в замок. Он надеялся, что Сигану не придет в голову шпионить за ним в надежде найти лекаря, ведь между ними нет никакой связи. Уже нет. Обойти стражу снова не составило труда. Мерлин настолько наловчился отводить беднягам глаза, что те, похоже, перестали доверять своим органам чувств. Мерлин осторожно запер за собой дверь, сотворил небольшой светящийся шар и пошел за ним, сам не понимая, куда направляется. Гаюс мог быть где угодно (и скорее всего, вовсе не в этих подземельях), но Мерлин чувствовал, что неспроста нашел ключ в каморке лекаря. Никто другой не понял бы, даже стражники, даже Сиган, ведь только он столько раз держал его в руках, что изучил в мельчайших подробностях. Это не могло быть совпадением, Гаюс оставил ему знак, зачем-то указал ему дорогу, хотя знал, что Мерлин целиком и полностью человек Сигана. Ноги принесли Мерлина к камере, где не так давно сидел Артур. Она была не заперта с тех пор, как последний ее обитатель обрел свободу; дверь оказалась призывно приоткрыта. Мерлин облизнул губы и вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны. Его могла ждать ловушка. Если Гаюс задумал заманить его в подземелья, чтобы схватить, а потом обменять его жизнь на свою, то самое время это сделать. Мерлин, конечно, глуп, но успел научиться осторожности и просто так не доверять людям. Дверь, скрипнув, отворилась, и навстречу Мерлину вышел старик, которого он недавно видел у Гаюса. Мерлин уставился на него, прищурившись. Было в старике что-то знакомое, неуловимое, даже пугающее, но никак нельзя было сказать, что именно. Старик взглянул на Мерлина, криво усмехнулся и кивком головы пригласил его зайти в камеру. Мерлин, не веря самому себе, двинулся вперед. — Ты пришел! — расплылся в улыбке Гаюс, едва Мерлин переступил порог. — Д-да, — немного заикаясь, ответил тот и снова покосился на незнакомого старика. — Это мой друг А-а... Альфред, он помог мне, некоторым образом, а я помогаю ему. — А что ты хочешь от меня? — нетерпеливо спросил Мерлин. — Все того же — помощи, — ответил Гаюс. — Покажи мне, как ты выбрался из этих подземелий, когда решил освободить Артура. Если хочешь, можешь нарисовать карту. Мерлин, может, и хотел, но с картами он не дружил и даже с помощью магии умудрялся так все запутать, что любая карта становилась похожа на схему непроходимого лабиринта. — А с чего мне помогать тебе? — Мерлин сложил руки на груди, инстинктивно защищаясь от Гаюса, и прислонился плечом к стене, стараясь показать, что так просто не поддастся на уговоры. — Попробуй сам ответить на этот вопрос. Мерлин почесал затылок, в котором свербело от пристального взгляда Альфреда, и промолчал. Гаюс часто требовал от него почти невозможного, задавал вопросы, на которые Мерлин не желал отвечать. Тот мог бы сказать откровенно, что именно побудило его явиться в подземелья в одиночестве, но тогда бы он несколькими словами предал все, чему его учил Сиган и за чем он твердо решил следовать. А пока ничего не было сказано, можно еще что-то изменить. — Я выведу тебя, но при одном условии. Ты уберешься подальше от Камелота и никогда больше сюда не вернешься. Я… — Мерлин замялся. — Я не знаю, что задумал Сиган, но подозреваю, что он сотрет королевство с лица земли. Альфред шумно втянул воздух и закашлялся, Гаюс строго взглянул на него. Мерлин вновь оглядел плотную, слишком атлетическую фигуру старика Альфреда, его белые волосы и морщинистое лицо… И яркие серо-голубые глаза, живые, молодые, блестящие от внезапно проступивших слез. Мерлин слишком хорошо помнил эти глаза, множество раз он смотрел в них и видел боль, а после — тепло и свет, и мнил себе, что они обращены к нему. — Артур! — выдохнул Мерлин, глядя на фальшивого старика. — Мерлин! — предостерегающе сказал Гаюс и встал между ними. — Не стоит. — Идиот, — пробормотал Альфред… Артур и сжал кулаки. Мерлин отодвинул Гаюса в сторону и подошел к Артуру вплотную. Не замечая стариковского лица, он смотрел только в глаза, стараясь разглядеть в них что-то… Что-то, что не позволило бы его убить. — Ты ловко воспользовался мной, — сказал Мерлин, облизнув губы. — Наивный дурачок, благо, что маг, марионетка Сигана, слабый, запутавшийся мальчишка… Легко было найти, за какую нить потянуть, чтобы заставить меня действовать в твою пользу? — Мерлин… — начал Артур, но тут же умолк, когда язык в прямом смысле прилип к небу. — Ты с удовольствием отделался от меня, как только подвернулась возможность! — Но он не убил тебя, — возразил Гаюс. — Мерлин, он настоял, чтобы тебя оставили в живых, тогда как люди короля Баярда желали твой смерти. Ты появился не вовремя, когда они пришли на переговоры, и Артур… — Пожалел меня? Неужели я настолько ничтожен, что не заслуживаю даже смерти? Мерлин хрипло рассмеялся, отступая к стене, а затем сполз по ней вниз и закрыл лицо руками. Он запутался, совершенно потерял самого себя. Он не мог, просто не мог следовать наставлениям Сигана. Все его существо противилось бессмысленным убийствам и идее захватить мир. Он думал о невинных людях, которых он лишил жизни, об их семьях, помнил, как это больно — терять тех, кого любишь. Глубоко внутри Мерлин ненавидел методы Сигана, но убеждал себя, что должен быть благодарен тому за спасение, за уроки магии, за то, что великий маг взял на себя заботу о мальчишке, купленном на невольничьем рынке. Но даже магия в полной мере не слушалась его, а самые простые заклинания давались с большим трудом. Пожалуй, проще всего оказалось Мерлину вылечить Артура, и он долго еще хранил внутри ощущение тепла и света, которое возникло в момент произнесения магических слов. И Мерлин ненавидел себя за такое поведение собственной магии. — Эй, — Артур присел рядом и несильно толкнул его в плечо. — Ты спас меня, и я хотел отплатить тебе тем же, потому и оставил в живых. — Но теперь твой долг погашен, можешь зарубить меня, я не буду сопротивляться. — Ты спас меня дважды, Мерлин, — в голосе Артура послышалась улыбка. — И можешь спасти третий, чтобы совсем обезопасить себя от меня. — Разве твоему слову можно верить? — Предлагаю попытаться. Мерлин взглянул на него и без удивления отметил, что прежняя внешность успела к нему вернуться. Артур смотрелся смешно в стариковском балахоне, растрепанный, взлохмаченный, с участливым выражением лица. Встретив взгляд Мерлина, он тепло улыбнулся, поднялся на ноги и подал руку, помогая подняться. — Почему ты не со своей армией? — спросил Мерлин. — Ходят слухи, что ты движешься на Камелот с несколькими тысячами людей. Артур — невероятно! — смутился и отвел взгляд. — Нет никакой армии, — ответил вместо него Гаюс. — Мы пустили этот слух, чтобы понять, как поведет себя Сиган в случае войны. Король Баярд отказался предоставить нам помощь, а с кучкой вооруженных лопатами и вилами голодных крестьян из ближайших деревень не слишком-то повоюешь. — Значит, у вас нет никаких шансов победить, — резюмировал Мерлин. — Мы сделали только хуже, и Сиган получил Чашу Жизни. Теперь он вполне способен завоевать весь мир, — вздохнул Артур. — И он это сделает, — уверенно заявил Мерлин. — И ты ему в этом поможешь? Мерлин неопределенно передернул плечами. Теперь он уже ни в чем не был уверен. Надежный ориентир, подсказывающий, что правильно, а что нет, пропал, а нового Мерлин пока не нашел. Предать учителя или спасти весь мир? Тот еще выбор, ведь Сиган был реален, и то, что он сделал для Мерлина, тоже, а вот мир… Он велик, необъятен и иллюзорен. Мерлин знал лишь несколько королевств вокруг, да страну за морем, где некоторое время жил с Сиганом, но понимал, что это лишь малая толика существующего мира. А бороться за то, чего сам не понимаешь, — не слишком-то много в этом смысла. — Даже если я соглашусь помочь вам, — медленно, словно через силу проговорил Мерлин, — мы не сможем остановить Сигана, наших сил слишком мало. — Если мы выкрадем Чашу до того, как Сиган ей воспользуется, то увеличим шансы, — заметил Гаюс. — Но это невозможно! — возразил Мерлин. — Она защищена мощнейшими заклинаниями, какие мне даже не снились. Сиган самый сильный маг в этом мире, и никто, даже армия магов не сможет ему противостоять. — Ты ошибаешься, — мягко ответил Гаюс. — Сиган запугал тебя своей силой, но однажды его победили, победят и вновь. К тому же у нас есть козырь, которого ему никогда не видать. — И что это? — Идем. Гаюс поднялся с лавки и направился к выходу из камеры. Артур легонько подтолкнул Мерлина следом и зашагал сам, почти касаясь плечом его плеча. Видимо, боялся, что тот сбежит, но забыл, что все равно не сможет удержать мага. Гаюс шел коридорами, спускающимися все глубже и глубже. Мерлин никогда не был в этой части подземелий, даже не знал о ее существовании и теперь с интересом оглядывался по сторонам. Перед ним плыл давешний светящийся шар, успешно заменяющий факел. Мерлин то и дело задевал рукой руку Артура, каждый раз заметно вздрагивая и выдавая свое волнение с головой. Что чувствовал при этом Артур, понять было невозможно. Гаюс прошел через щель в стене, напоминавшую дверной проход, и оказался на каменном уступе, выдающимся в огромную бездонную пещеру. Мерлин заставил шар подняться выше и увеличиться в размерах, чтобы рассмотреть ее получше. Но в следующее мгновение раздался оглушительный звон огромной цепи, звук падающих камней, поднялся ветер, и на камень посреди пещеры опустился дракон. Мерлин смотрел на него во все глаза. Еще бы, ведь считалось, что драконы вымерли! Этот был старый на вид, с кожистыми, кое-где рваными крыльями и уставшими желтыми глазами… оплот древней магии, мудрое существо, несправедливо искалеченное людьми этого мира. — Я ждал вас, — сказал дракон. — Особенно тебя, юный чародей. — Меня? — Мерлин попятился было, но уткнулся спиной в широкую грудь Артура. Тот осторожно оттолкнул его от себя на прежнее место. — Тебе суждено изменить мир, — дракон наклонил умную морду и хитро прищурил один глаз. У Мерлина появилось чувство, будто им манипулируют. Снова. — Сиган не смог дать тебе самого необходимого — судьбу. — А ты играючи вытащишь ее из-под собственного хвоста? — дерзко воскликнул Мерлин. Дракон, вместо того чтобы обидеться, оглушительно расхохотался, запрокинув голову к потолку. — Судьба дана нам от рождения, — возразил он. — И твоя — быть здесь. — В этой пещере? — В Камелоте! Мерлин готов был поклясться, что дракон закатил глаза. Такое поведение древнего ящера не вязалось ни с одной историей о драконах, которые знал Мерлин. Наверное, за годы одиночества у дракона выработалось отвращение к людям. А может, это потому, что его заточили в пещере или же на дне скопился какой-то газ, который плохо действует на характер ящеров. — И что я должен сделать? — Мерлин нервно рассмеялся. — Защищать. Созидать. Строить. В этом твоя судьба. Камелот лишь начало, со временем о тебе узнает весь мир. — Спасибо, конечно, я рад, что ты такого высокого обо мне мнения, но… Что если я не хочу? — Мерлин прошелся вдоль края каменного выступа, споткнулся, но в тот же момент сильная рука удержала его от падения. Если так пойдет и дальше, то Артур очень быстро вернет свой долг. — Ты сам чувствуешь, что Камелот — твой будущий дом. Только придя сюда, ты начал меняться. И это действительно было так. Он искал тьму в своей душе и находил ее отголоски, зло уже дало корни, но они были слабы и немощны. Сиган говорил, что только по-настоящему темный маг может стать великим, и Мерлин верил ему, чувствуя свободу в своих поступках и мыслях. Но Камелот изменил его, встреча с Артуром изменила его, словно тот был лучом света, разгоняющим любую тьму. Артур смог справиться с Сиганом в душе Мерлина, но сможет ли он сделать то же в Камелоте? — А нет другого пути? — отчаянно спросил Мерлин. — Ты думаешь, даже если бы он существовал, тебе стало бы проще? Не существует легких путей, а твой уже достаточно орошен кровью и страданиями. Подумай, стоит ли с него сходить теперь, чтобы начать новый? — Но я не смогу. И не хочу, — Мерлин обернулся на Артура и Гаюса, надеясь на их поддержку. — Трус! — загрохотал дракон и взвился к потолку, натягивая цепь почти до предела. Потоком воздухам от мощных взмахов крыльями Мерлина едва не сбило с ног. Артур снова поддержал его, не давая упасть. Дракон дыхнул огнем на стену над головами людей и камнем ухнул вниз, показывая, что разговор окончен. — Ты понял, о чем он говорил? — спросил Артур, стряхивая с куртки Мерлина упавшие сверху искры. Мерлин пробурчал что-то невразумительное. — Он отлично понял, — вместо него ответил Гаюс. — И не очень доволен своими выводами. — Я могу сдать дракона Сигану! — воскликнул Мерлин, уворачиваясь от руки Артура. — Заслужу его прощение и преподнесу самый лучший подарок. — Думаешь, заслужить прощение можно лишь парой слов? Уверен, даже темные маги знают цену преданности, — Артур хмыкнул и подтолкнул Мерлина к выходу: в пещере дракона больше нечего было делать. — Я ни разу не дал Сигану повода усомниться во мне. — Пока не пришел в Камелот. — Пока не встретил тебя! — Мерлин развернулся и кулаком, позабыв о своей магии, ударил Артура в скулу. Из-за него! Из-за этого человека все полетело к черту! Артур появился со своим невероятным взглядом, в котором были скрыты и сила, и боль, и любовь к своему королевству, подкупающая искренность во всем, что касалось Камелота. Он стойко переносил пытки и ни разу не пожаловался на них Мерлину, хотя тот видел, знал, как ему было больно. В Артуре был спрятан стержень, которого не хватало Сигану, чей костяк был подобен извивающейся змее. Артур позволил еще пару раз ударить, а затем перехватил руку Мерлина и ловко завел ему за спину. — Успокойся, идиот, и перестань винить всех подряд в своих бедах, — шепнул Артур Мерлину на ухо, случайно мазанув по нему губами. — Не было никаких бед, пока не появился ты! — Замечательно. Но почему-то ты сделал все, чтобы я никуда не девался. Да ладно, Мерлин, ты же не такой придурок, каким хочешь казаться. Артур все не отпускал его, и Мерлин переступил с ноги на ногу, стараясь встать поудобнее. Заведенная за спину рука начала затекать, а кожа там, где ее касалось дыхание Артура, покрылась мурашками. — Не такой? — с сомнением переспросил Мерлин. — Ты спас меня, а я не привык быть обязанным злобным идиотам. Артур наконец выпустил его, и Мерлин отскочил в сторону, потирая пострадавшее плечо. — Значит, тебе пора менять свои привычки, — насупившись, сказал он. Артур закатил глаза и, отодвинув Мерлина в сторону, отправился догонять Гаюса, который ушел далеко вперед по коридору. Мерлин нехотя поплелся следом, опасаясь, что сам не найдет дорогу обратно. Слова дракона настойчиво вертелись у него в голове, но их смысл Мерлин упорно не желал понимать и принимать до конца. Слишком много нужно переосмыслить, а сделать и вовсе невозможное. Как Артур был обязан ему жизнью, потому и не убил до сих пор, так и Мерлин помнил, что Сиган спас его, когда его жизнь превратилась в настоящий ад.

* * *

В дверь постучали, и Моргана отложила гребень, чтобы встретить неожиданного гостя. Она ожидала увидеть Сигана или, может, Эмриса, но в комнату вошла служанка. Неловко поклонившись, она поставила тяжелый поднос на стол и, не произнеся ни слова, поспешила к двери. — Стой! — приказала Моргана, и Гвен послушно застыла на месте. — Не уходи, прошу. Раньше она считала Гвен своей подругой. Простая искренность, с которой та обращалась к ней, подкупала, а восхищение в ее глазах льстило и всегда дарило прекрасное настроение. Гвен никогда не отличалась красотой внешней, но была обаятельна и мила, тогда как Моргана могла затмить любую красавицу Британских островов, но острый язычок ее успел натворить дел. Когда в Камелот пришел Сиган и взялся учить Моргану магии, отношение Гвен к ней переменилось. Она всей душой ненавидела Сигана и Эмриса, ведь при осаде они убили ее отца и брата. Гвен видела, как Сиган, словно куклу, швырнул ее отца на острые пики рыцарей, а Эмрис уронил на Элиана, ее брата, кусок замковой стены. Если бы Гвен могла, то убила бы обоих темных магов, но даже малейшая попытка причинить вред Сигану или Эмрису стоила бы ей жизни, а глупо погибать, так и не отомстив, она не хотела. Моргана видела, что происходило с Гвен, понимала, что та чувствовала, но ничем не могла помочь. Она сама была пленницей в собственной комнате, и единственным выходом для нее было подчиниться. Прежняя Моргана сражалась бы до последнего, но Сиган знал, как пробраться ей в душу и отравить ее сомнениями и жаждой мести, сыграть на любви к власти. Но если раньше Моргана могла надеяться только на власть над мужчинами, пораженными ее красотой, то теперь ей пообещали гораздо больше. И Моргана поверила в то, что ей это действительно нужно. — Гвен, — позвала Моргана, не решаясь подойти к ней, — поговори со мной. Гвен, низко опустив голову и глядя себе под ноги, отрицательно покачала головой. — Ты очень сильная девушка, и я восхищаюсь тобой. На твоем месте я бы… — Перешла на сторону темных магов, чтобы спасти свою жизнь, — пробормотала Гвен. Моргана не ошиблась, девушка злилась на нее за предательство. И отчасти была права. — Гвен, ты должна понять меня! — воскликнула Моргана. — Кто бы еще стал учить меня магии? А если бы я не согласилась, то они бы убили меня. — Как и всех тех, кто сражался за Камелот, — Гвен вскинула голову и с вызовом посмотрела на Моргану. Ее темные глаза сверкали неподдельной ненавистью, а руки сжались в кулаки. Она сильно изменилась за последние месяцы, ожесточилась и потеряла милую теплую улыбку, которая так часто трогала ее губы раньше. — Я тоже сражаюсь, — горячо возразила Моргана. — Как только моих сил будет достаточно, я убью Сигана и займу трон Камелота. — И что тогда изменится? Темного мага сменит злая ведьма, и я сомневаюсь, кого из вас предпочту. — Ты знаешь меня лучше всех, Гвен, — Моргана подошла к ней вплотную и взяла за руку. Ладонь казалась холодной и безжизненной, словно Гвен уже была на половине пути к отцу и брату. — Мне всегда были важны люди Камелота, я голодала, отдавала им свой хлеб и свою воду, я ругалась с Утером, потому что считала его указы несправедливыми. И я осталась такой же, просто теперь у меня есть сила, которой нужно научиться пользоваться. — Ты могла бы пойти к друидам. Говорят, их магия берет корни от самой природы. Она не отнимает жизни и не разрушает города. — Но ты же понимаешь, что меня бы не выпустили к друидам? — Моргана взяла с подноса виноградину и повертела ее в пальцах. Аппетита не было, но нужно было поесть, даже через силу. В последнее время она сильно похудела и теперь больше походила на высохшую старуху, чем на красавицу-принцессу, любимицу короля. Гвен промолчала, плотно сжав губы. — Я… я помогла сбежать Артуру, — призналась Моргана. Пожалуй, это был единственный поступок, который могла бы одобрить Гвен. И действительно, та удивленно уставилась на нее и даже едва заметно улыбнулась. — Он приведет в Камелот армию и освободит всех нас. — Нет, — жестко ответила Моргана. — Я надеюсь, что ему хватит ума бежать отсюда подальше. Ты не знаешь Сигана так, как я, не понимаешь, насколько он опасен и всемогущ. Никто не сможет с ним справиться, а уж если Эмрис перестанет сомневаться и останется на его стороне, то Камелот обречен. — А ты будешь на его стороне? — спросила Гвен, пристально глядя Моргане в глаза. Та подавила желание поежиться от этого нового тяжелого взгляда Гвен и неопределенно повела плечами. Она действительно не знала, как поступит. Больше всего ей хотелось жить и учиться магии, и Сиган давал ей все это. Но она ненавидела его. Гораздо больше, чем кого бы то ни было раньше, даже больше отца, которого, на поверку, еще и любила. И ненависть в чистом виде казалась гораздо привлекательнее клубка сложных, противоречивых чувств, грозивших свести ее с ума. Но в противовес этой тьме был Артур. Он восхищал Моргану — отчаянный, не сдающийся, вопреки всему собирающийся идти на Камелот, ее брат… Всегда имевший того, в ком она особенно нуждалась — родного отца. Ах, если бы только нашелся человек, которого она могла бы безоговорочно любить и который раскрыл бы перед ней все тайны магии! За ним она пошла бы, ни разу не оглянувшись, не важно, на чьей стороне он был бы. Отпустив Гвен, Моргана съела несколько ложек каши и пару виноградин, запила вином и легла спать, так и не приняв никакого решения.