В колоде обычно два джокера

— У нас новое дело, Джим, — Буллок отхлебнул кофе и протянул подошедшему Гордону папку. — Опять трупы бомжей у Индиан Хилл. Часть из них беглецы из Аркхема, а остальные просто бомжи. — Прекрасное начало дня. А кто нашёл тела? — Джеймс принялся листать полученное дело. — Всё, вижу, опять грибники. — Ага, сморчки без лицензии собирали. Говорят, что на удобренных отходами землях они лучше всего растут. — Они же ядовитыми будут, — Джим поднял глаза на коллегу. — И не сезон уже. — Зато больницы выполняют план по отравлениям, и я не ботаник, что сказали, то ребята и записали. В общем, трупы и части тел они периодически находят, а вот сегодня, с утра пораньше, аж пять штук лежало на полянке и грелось на солнышке. Грибники испугались и вызвали полицию. Говорят, место там нечистое и под землей что-то есть. — Место нечистое, а грибы собирают, — Гордон хмыкнул. — Почему же ранее о трупах и частях те не сообщали? — Там всё написано, Джим, — Харви заглянул в дело и ткнул пальцем в середину страницы. – Вот. Утром они видели останки, но на следующий день всё исчезало. Куда исчезало, они наверняка не знают, но считают, что какая-то тёмная сила уносит их под землю. Я же говорил тебе, что в Готэме живут только психи. И капитан хотела с тобой поговорить. — Ладно, — Джеймс закрыл папку и поднялся в кабинет Эссен. — Вызывали, капитан? — Да, Джим, — Сара поднялась с места и подошла к жалюзи, через которые был виден центральный зал участка. — Вижу, Харви уже показал тебе дело. Гордон кивнул и указал на папку подмышкой. — Догадываешься, почему дело досталось именно вам? — Никак нет. — По слухам под свалкой уже давно что-то есть, ещё с тех пор, как земля принадлежала Марони. Сейчас же она перешла в руки Фальконе, и вновь начали появляться трупы, при Марони они тоже были, но не в таком количестве, — капитан отошла от окна. — Свалка немаленькая, обыскать всю её у нас нет ни времени, ни средств, и жертвы являлись лицами без определенного места жительства, приоритет дела будет ниже, чем хотелось. — Тогда что же от нас требуется? — Дело будет открытым, а вы молча собираете всю информацию на Индиан Хилл. Из криминалистов можете задействовать Нигму, но никто ничего не должен знать. Понятно, детектив? — капитан строго посмотрела на Гордона. — Думаю, да. — И никакой самодеятельности, Джим. — Ясно. Джим вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. Он знал, что свалка перешла к Фальконе с лёгкой руки Пингвина, а Кобблпот ничего не делал просто так, даже если цена — его собственная шкура. Вокруг Индиан Хилл ходило множество легенд о призраках семнадцатого века и закопанных заживо индейцах, но они были не больше, чем детскими страшилками, которые Гордон помнил из детства. — Джим, топай сюда, — Буллок, рядом с которым стоял Нигма, махнул Гордону. — С утра пораньше я припахал нашего дорогого Эда, — Харви подождал, когда Джеймс подойдёт ближе,— и Эд собрал нам информацию. — Здравствуйте, детектив Гордон, — поздоровался Нигма. — Здравствуй, Эд. Что же ты нашёл? — Всю информацию, что была в нашей базе данных и общем доступе по Индиан Хилл, как просил детектив Буллок, — Эдвард добродушно улыбнулся и поправил очки. — Ну, давай, не томи, — поторопил криминалиста Харви. — И без загадок. — Изначально Индиан Хилл был могильником индейцев, собственно, поэтому его так и назвали. Также в этом районе плотная почва и нет подземных вод, способных заразить водные артерии города, в общем-то, логичное место для подобных захоронений. В одной из легенд говорится, что там проживало индейское племя Миагани, вымершее из-за проклятья шамана по имени Чёрный огонь. Он решил захватить власть и убить старейшину, но племя восстало против него и заживо закопало в пещере на краю холма. — Там есть пещеры? — поспешил уточнить Гордон. — Не совсем, легенды, как и мифы, являются выдумками. В общем, Чёрный огонь сказал, что всё племя ляжет с ним в могилу, а затем колонисты нашли кости у меловой части холма и сочинили пугающую историю. Потом среди колонистов была резня… Но это уже другая история. Так или иначе, территория пустовала вплоть до девятнадцатого века, затем её выкупили Уэйны, превратили в общую свалку для своих предприятий, но в двадцатом веке обеспокоились экологией и закрыли её. Уже в нашем веке Историческое общество Готэма хотело провести раскопки, дабы узнать правду об индейском захоронении, но уэйновская компания им это запретила, сказав, что это может представлять опасность из-за скопившихся в почве токсичных отходов. И последнее, двадцать лет назад землю купил Марони, но так ничего с ней и не сделал, даже не пытался; в этом году он отдал её по дарственной Фальконе. Больше никакой информации по участку земли у нас нет, но я могу направить запрос в земельный кадастр. — Не нужно, Эд. Можешь идти. — Так что делать будем, напарник? — Буллок хлопнул Джима по плечу, когда Нигма скрылся из виду. — Пожалуй, я наведаюсь к Кобблпоту.

***

— Прошла уже неделя, доктор. Я успел соскучиться, — похрустев шейными позвонками, Джером устроился на привычном диване. Со времени последнего сеанса комната успела обрасти новыми деталями: теперь на стенах красовались дипломы и награды, но их единственной читаемой с такого расстояния частью была фамилия Стрейнджа. Сам же Стрейндж сидел за своим столом, погружённый в разбор папок с документами и какие-то подсчёты. Среди прочего Валеска отметил диктофон, по всей видимости, ставший заменой блокноту с прошлой встречи. — Вы довольны новыми условиями содержания? — Вполне недурно, скажу я вам. Хожу на занятия по арт-терапии, нас учат выражать эмоции гуманными методами. Ещё познакомился с Ричардом Сионисом, милый дяденька, бизнесмен, но это вы и так знаете, — Валеска снизил голос почти до шёпота. — Также вы знаете про то, как он здесь устроился, организовал свиту… — Это один из способов внутреннего контроля. В человеческую природу заложено самоорганизовываться в малые группы, — Хьюго сложил бумаги в папку и посмотрел на Джерома. — Вы подумали над моим предложением относительно лечения? — Подумал, доктор-я-завешал-все-стены-дипломами-для-солидности. — Посетители должны видеть подтверждение моей компетенции. — Мы в психушке, мистер Стрейндж, — Валеска усмехнулся, — половина пациентов лижет стены и не помнит своих имён. — Джером, мы должны говорить о вас, а не обо мне, — психиатр поспешил вернуть разговор в прежнее русло. — Что вы решили по поводу нового типа лечения? — Я взвесил все за и против, — парень изобразил руками чаши весов, — потом понял, что весов у меня нет, да и рисковать мне в ближайшие пару лет особо нечем. Но, — Джером выдержал театральную паузу, — мне нужен дополнительный стимул, какая-нибудь поблажка… — Что же вы хотите? Новый матрас или питание получше? Стрейнджа явно заинтересовало потенциальное согласие Валески. Ради этого можно и немного поторговаться. — Хм, почему я не подумал о питании… Но не суть. Всё намного проще, у меня же есть право переписки, и я хочу им воспользоваться. Только у меня нет нужного адреса, а вы, доктор, сможете мне с этим помочь. — И чей же адрес вам нужен? — Поместья Уэйнов, — быстро произнёс Джером. — Своеобразный выбор. Могу ли я поинтересоваться, почему именно дом Уэйнов? — Вы же не поверите, если я скажу, что я знаком с их сыночком-сироткой, — парень заговорщически подмигнул психиатру. — Допустим. — Ну вот. — В любом случае, я не могу дать вам адрес, Джером, — спокойно произнёс Стрейндж, — это неэтично. И я не думаю, что благоразумно писать незнакомым людям, если твой обратный адрес — психиатрическая лечебница. Увы, я не могу с этим помочь, но я также не могу запретить вам позвонить в городскую справочную службу. — Оу, так на чьей вы стороне, доктор? Пациентов или закона и медицины? — Джером улыбнулся. — На стороне науки и прогресса, несмотря на то, что для достижения высшего блага приходится идти на уступки и небольшие жертвы. Если вы согласны на моё лечение, то нужно будет подписать один бланк, — Стрейндж вытащил из папки лист и протянул Джерому, — можете ознакомиться. Валеска пробежался глазами по тексту. В документе не было ничего подозрительного: требовалось принимать во время назначенные лекарства, каждый два дня приходить на осмотр, сдавать кровь на анализ, а в случае ухудшения состояния врач обязывался прекратить лечение. — Так, где расписаться? — В нижнем правом углу. Джером вывел размашистую подпись и отдал листок обратно. — С завтрашнего дня вам заменят таблетки, — Стрейндж посмотрел на часы: десять из тридцати минут отведённых на пациента уже прошли. — Пора начинать сеанс, — он включил диктофон. — Пациент: Джером Валеска, семнадцать лет. Сеанс номер два, первый сеанс не записывался, отчёт по нему находится в бумажном виде. Итак, Джером, при нашей первой беседе вы ничего не сказали об отце, но в формировании личности ребёнка мужской архетип наставника играет важную роль. Каковы ваши отношения с биологическим отцом? — До того, как я узнал, что он мой папочка или после? — И до, и после. — Что ж, мой папочка якобы ясновидящий. После того, как его сразила глаукома, резко возросло количество желающих узнать свою судьбу. В этом есть ирония — слепой провидец. И, пожалуй, он единственный в труппе, кто ухитрился разжиться квартирой в городе, но меня он туда ни разу не приглашал, а я, как мальчик вежливый, без приглашения не приходил. Не могу сказать, что он любил меня, но не бил в отличие от мамочки, что уже неплохо. Общался папуля со мной мало и всё время пытался дать поучительный совет о том, как мир жесток, что нельзя никому верить и так далее. Если бы он обнял, пожалел, может, я не стал бы тем, кем являюсь… Однако самое обидное — он завёл себе мальчонку-бойскаута в шапке Дэви Крокетта вместо поводыря, кормит его теперь мороженым и сладостями, пока родная кровиночка сидит на острове психов. А что, очень гуманно подставить родного сына и выбрать нового с подходящими параметрами. — Что вы имеете в виду под словом «подставить»? Согласно отчёту полиции, отец помогал вам скрыть следы преступления. — Ага, конечно, — Джером шумно выдохнул. — Возьми, мальчик мой, топор, вырежи на нём инициалы сатанистов, которых десятилетие никто не видел, и брось под мост. А я потом пойду в полицию и сдам тебя, но не прямым текстом, а в виде сообщения с того света. Вообще, был вариант, что всё прокатит, но Ллойды с Грейсонами опять подрались, — интонация парня начала нарастать с каждой фразой. — Сколько можно драться из-за баб? Моей матери было всё равно с кем из них спать, но нет, они хотели выбрать: кто из них круче и имеет право засаживать глубже, пока я полночи сижу у костра и пытаюсь согреться, дабы не слышать все эти стоны. Почему всем так важно трахаться, словно кроме засунул-вынул в жизни нет занятий? — Вам секс безразличен? — Я устал от него. Каждый раз Сионис трахает какую-то накачанную нейролептиками барышню в соседней палате. В её стонах я слышу свою мать, вспоминаю, как она извивалась под мужиками, не гнушаясь собственного сына. Это отвратительно. Стрейндж хмыкнул, характер Джерома всё чётче вырисовывался перед ним. Парень, выросший без отца, желал признания и уважения, а убийство показывало неумение сублимировать или невозможность избавиться от накопленной сексуальной энергии социально приемлемыми способами. Больничные глаза и уши не засекли его попыток овладеть кем-то из женского или мужского отделения, а возможная асексуальность могла бы принести пользу при новом методе лечения, не отвлекая пациента на низменные потребности. Только внезапная заинтересованность Уэйнами оказалась не к месту, ни одной адекватной причины писать дворецкому или сиротке Брюсу у Джерома не было, разве что, Валеска увидел в наследнике состояния иллюзорное сходство душ. — На этом закончим, Джером, — Стрейндж отключил диктофон. — Хорошего вам дня. — И вам не хворать, доктор. Когда я смогу воспользоваться своим правом на звонок? — Санитар оповестит вас об этом, не беспокойтесь. ___________ Дэвид «Дэви» Крокетт — народный герой США, которому среди прочего приписывалось ношение енотовой шапки с хвостом.