Часть 5
9 января 2016 г., 00:08
Джером ненавидел утренние приёмы лекарств так же сильно, как и проводившие их медбратья. Каждый день начинался с громких криков, разносившихся по отделению из кабинета раздачи лекарств — «Открыл рот, положил таблетку, запил, открыл рот на проверку. Высунул язык, поднял язык, возвращайся в палату». Это утро не стало исключением.
— Клади таблетки в рот, Валеска.
— Я не буду их пить, — Джером смерил взглядом медработника, у которого из-под марлевой повязки и защитного халата виднелись только карие глаза, и демонстративно смахнул протягиваемый лоток с пилюлями на пол. — Уже неделю говорю, что мне от них плохо.
— Тут у половины отделения побочка от Аминазина и ничего, все терпят. Так что живо поднял с пола и выпил.
— Я не шизофреник, как половина вашего отделения, и не собираюсь терпеть таблеточный токсикоз.
— Психопатия лечится схожим образом. Чем быстрее выпьешь лекарство, тем быстрее вернёшься в палату, — медбрат старался сохранять терпение, зная, что любопытные пациенты, стоя в очереди за дверью, подслушивали их разговор.
— Это вы считаете меня психопатом, ставите диагнозы, травите гранулированной химией, а не я.
— Тебе в любом случае придётся принять лекарство.
— А я не хочу.
— Вот так, значит.
— Ага, — Джером наклонил голову набок и оскалился в улыбке. Он чувствовал своё превосходство над медбратом; тот был ниже его и всего лет на пять старше. Вероятно, Джайлз Норман, так гласило имя на бейджике, не смог поступить в нормальный медицинский институт и стал братом милосердия в доме скорби.
— Назначения отменяет только лечащий врач.
— Тогда я хочу поговорить со своим врачом. Будьте так любезны, Джайлз, сопроводите меня к доктору Стрейнджу.
— Его нет на месте, поэтому я вынужден настаивать на приёме лекарств.
С Джеромом они были знакомы с первого дня пребывания последнего в этих стенах. Парня продержали ночь в участке, а на утро вместе с заключением Лесли Томпкинс привезли в лечебницу. Джайлз вынужден был его оформлять, проводить первичный осмотр, брать анализы, выслушивая историю об убиенной мамочке и то, что ему тоже неплохо кого-нибудь порешить.
— У меня нет времени на эти игры, так что-либо принимаешь таблетки по-хорошему, либо мы придумаем менее приятную альтернативу.
— Альтернативу?! Самолично запихаешь в глотку?
— Так будешь пить или нет?
— Я уже ответил, — Валеска наступил на таблетки, те вызывающе хрустнули под его подошвами. Затем он взял с края стола журнал приёма лекарств и швырнул в стеклянный шкаф, громко крикнув стоящим в коридоре: — Господа, сегодня приём пилюль отменяется.
— Успокойтесь, — повысил голос санитар.
— Не вижу в этом смысла, — Джером громко засмеялся и врезал кулаком по другому застеклённому шкафчику. Его стенка треснула и распалась каскадом осколков, перепачканных в кровь.
— Джером, всё в порядке, всё хорошо.
— Да?! А что будет, если я тебя зарежу? Мне же всё сойдёт с рук, я же псих, — Валеска поднял с пола осколок стекла и пошёл на испуганного Джайлза.
— Вызывали? — дверь кабинета резко распахнулась. — Мне поступил сигнал на пейджер.
— Ну вот, вечно кто-то портит всё веселье, — Джером покачал головой и обернулся: в проёме стоял санитар, дежуривший в коридоре. — Френк, Френк, Френк, ты нарушил правило техники безопасности: никогда не поворачивайся спиной к пациентам. Ребята, — крикнул он очереди, — санитар хочет лишить нас прогулок и лечить током.
— Больным тоже не стоит поворачиваться спиной к врачам, — произнёс Джайлз, и Джером почувствовал боль от укола в бедре. — Снотворное.
Когда Джером очнулся, то понял, что лежит связанным, со стянутыми штанами в одиночной палате. Такие меры, за исключением штанов, применялись к особо буйным пациентам, коим Валеска не являлся. Он помнил, что произошло в процедурном кабинете, но это было шоу, представление, а не реальное помешательство.
— Всё это время ты хотел спустить с меня штаны, Джайлз?
— Не переоценивай свою неотразимость. Если бы я хотел тебя трахнуть, то уже давно это сделал бы. Теперь не двигайся, а то получишь не только укол внутримышечно, но и проверку простаты бонусом. Кстати, я посмотрел твои назначения. Стрейндж тебя странно лечит, твои успокоительные убаюкают разве что котёнка. На таблетках, что тебе выдают, нет этикетки, только фамилия, написанная от руки Стрейнджем.
Норман отколол верхушку ампулы и набрал раствор в пятикубовый шприц, протёр верхнюю часть ягодицы Джерома спиртом, а затем резко ввёл иглу под кожу. Лекарство, как битое стекло, перетекало в мышечную ткань. Валеска сжал кулаки, на перебинтованной руке выступила кровь.
— Пока Стрейнджа нет, будем колоть это. И тебе придётся пару дней полежать в одиночке, пока состояние не стабилизируется.
Джайлз собрал использованные инструменты в пакет и вышел из палаты. Ему не давало покоя лекарство, выписанное Стрейнджем. Его название, активное вещество или, на худой конец, формула нигде не значилась. Да и все пациенты, с которыми доктор проводил беседы, попали в Аркхэм за убийства, но медикаментозно он лечил только Джерома. Во всём этом должна быть какая-то логика…
***
Виктор явился к Освальду, как и обещал, в понедельник утром. Утром считалось время до полудня, поэтому Зсасз переступил порог клуба в половину двенадцатого. Кобблпот уже не спал и занимался бумагами, подбивая счета и дублируя накладные для Фальконе. — Ждал меня, Пингвин? — Конечно, ждал. Ведь ты сказал, что придёшь в понедельник за выручкой, — нехотя ответил Освальд, занятый документами. Виктор стал частым посетителем заведения, и прежний страх перед его фигурой со временем улетучился. Казалось, что они начинали находить общий язык, но всё же Зсасз выглядел, по мнению Кобблпота, странным, хотя бы из-за несообразной привычки оставлять на себе порез после очередного убийства. Как-то вечером, нагрянув с очередной проверкой, он похвастался, что может поимённо назвать всех, чьи жизни превратились в шрамы на его теле. — Давай деньги, и я пошёл. — Подожди немного, — вежливо попросил Освальд, — сейчас перепишу накладные. Налить чего-нибудь за счёт заведения? — Не пью. Работа обязывала вести трезвый образ жизни, мало кто удостаивался звания первого киллера при мафиози и пользовался безграничным доверием хозяина. Удивительно, если его удерживали только деньги. Зсасз несколько раз прошёлся по залу взад-вперёд, постукивая пистолетом, по расставленным на барной стойке бокалам. — Виктор, это немного раздражает, — заметил Освальд. — А ты расслабься. — Чем дольше ты будешь меня отвлекать, тем дольше тебе придётся ждать денег и документов. — У тебя скучно, стоило прихватить девочек с собой. Кобблпот помнил его девочек, такие же убийцы, как и Зсасз. Работают в команде, и, судя по всему, живут вместе. Дружная межрасовая семейка со склонностью к насилию. Должно быть, много денег уходит на их содержание, косметику и странные наряды. — Можешь пораскладывать пасьянсы, — Освальд заметил в столе колоду карт и кинул Виктору, который с легкостью поймал её свободной от оружия рукой. — Осторожнее швыряйся предметами. Могу выстрелить ненароком. — Учту в следующий раз. — Не учтёшь, его может и не быть, — Зсасз, довольно улыбнувшись, убрал пистолет в кобуру. Затем вытащил колоду из пачки, перетасовал и раздвинул по столу. — Моя бабушка умела гадать по ним. — Оу… — протянул Освальд и задумался о том, как выглядел Зсасз в детстве. Скорее всего, лысым тот не был, может, бегал кудрявым или блондинистым мальчонкой, любил маму с папой, а потом что-то пошло не так. Зсасз снял наугад шесть карт и перевернул. Король бубен, валет пик, дама пик, валет червей, восьмёрка пик, чёрный джокер. Со времён его детства прошло много времени, значения карт позабылись, и, если честно, толком они и не запоминались. Самовлюблённый король, лицемерный валет, коварная дама, дружелюбный валет, неприятности от восьмёрки и джокер, способный отменить значения предыдущих карт и перевернуть всё с ног на голову. Впрочем, чёрный джокер, не так опасен, как красный. — И что карты говорят? — спросил Освальд скорее из вежливости, чем любопытства. — О том, что колода плохо перетасована, — Виктор оставил карты и заглянул в бумаги через плечо Пингвина. — Закончил? — Практически. А ты слышал что-нибудь о личном пространстве? — Это расстояние вытянутой руки, при котором дуло упирается в лоб человека. — Не словарное определение, но, что с тебя взять. Я закончил, — Кобблпот сложил документацию и деньги в папку. — За точность дон Фальконе может не беспокоиться. — За точность дона Фальконе отвечаю я. — Не в этом смысле. — Во всех смыслах, — Виктор продолжал дышать Освальду в затылок. — Хорошо. Можно задать тебе один вопрос? — Какой? — Простой. Мне интересно, как вы познакомились с доном Фальконе. Должно быть занимательная история, не так ли? Вы же такие разные. — В таких речах обычно растекаются те, кого я должен убить, — Виктор выдернул папку из рук Кобблпота. — У меня были трудные времена, а дон Фальконе помог мне покончить со всем этим. Вот и всё. Ещё увидимся, Пингвин. — Конечно, увидимся, — улыбаясь, ответил Освальд, и, когда Зсасз оказался на улице, добавил: — Пока старик Фальконе жив.***
Послеполуденное солнце слабо освещало палату, в которой лежал Джером. Бинт на костяшках пальцев побурел, а укол перестал отдавать в ногу. Случившиеся утром было глупостью, не стоило вести себя вызывающе, поприкидывался бы бедной овечкой, того глядишь, и не загремел бы в одиночку. В это время Джайлз заканчивал раздачу лекарств. Переполох в кабинете и разбитый шкаф сделали комнату непригодной для использования, и медбрату пришлось разносить таблетки по палатам. Перед обедом Норман вновь заглянул к Валеске. — Как хорошо, что ты пришёл, Джайлз, у меня затекли руки и чешется спина, — Джером кивнул на связанные конечности. — Развяжу, как только придёт сопровождающий санитар. Ты ещё два дня под особым надзором будешь, — Норман пощупал пульс пациента, тот оказался ровным. — Я тут подумал над твоими словами про Стрейнджа. Знаешь, а вдруг он хочет поставить на мне какие-нибудь противозаконные эксперименты? — Не знаю, Джером. Выражение лица медбрата говорило обратное, он что-то знал или о чём-то догадывался. — Думаю, мне стоит позвонить отцу, чтобы он настоял на смене моего лечащего врача. — Насколько я помню из нашей первой встречи, отца ты несильно жалуешь. — Ты же сам понимаешь, — Валеска закатил глаза, — я был не в себе. В лечебнице у меня появилось время всё обдумать. Папочка — мой единственный живой родственник, к тому же, он стар, надо наверстать упущенное время. — Думаешь, я тебе поверю? — Почему бы и нет? Норман усмехнулся: — У меня трое младших братьев и сестёр, меня таким не проведёшь. — Хм, — Джером в задумчивости прикусил губу, — я бы тоже не отказался от пары братиков и сестричек. Может быть мать взялась бы за мозги, а не чужой член. Так что там со звонком отцу? Насколько я знаю, у меня есть такое право. — Необходимо разрешение лечащего врача. — Стрейндж не разрешит мне. Имя Стрейнджа в очередной раз вызвало перемены в лице Нормана. Похоже, он питал к нему скрытую неприязнь, такую, что он готов был примириться с Джеромом. Валеска заметил это и решил использовать в своих целях. Пара общих фраз, размышления о том, как хорошо иметь братьев и сестёр, несколько упоминаний Стрейнджа, и медбрат уступил. — После обеда, во время тихого часа, и только на пять минут. Обед был скудным. Постный суп с лапшой, хотя, в настенном меню он назывался куриным, салат из блёклых овощей с маслом, небольшая разваливающаяся котлета, и стакан кофе без кофеина. Зато съедобный цвет носили продукты на тарелке Сиониса, котлета оказалась поджаристой, а в супе удавалось выловить куски мяса. Джерома посадили за отдельный стол под присмотром санитаров, опасаясь бунта в столовой. За двести лет ни одного бунта в столовой не произошло, сейчас, по крайней мере, больных останавливали прикрученные к полу столы и лавки, а также пластиковая посуда, а вот двести лет назад в ходу были железные кружки. Может, психов было немного или кормили их в палатах. После обеда Джайлз отвёл Валеску в палату с телефоном. Долгие годы она не использовалась как жилая, а предназначалась для близких свиданий с пациентами. Больнице выгоднее было предоставлять комнату любовникам и родственникам больных, чем проводить аборты или неусыпно следить за внезапно забеременевшими пациентками. Несмотря на это, беременности случались, две-три в год. Детей отдавали в готэмский детский дом с пометкой о потенциальных психических заболеваниях. Шли годы, и дети возвращались в стены Аркхэма свежей кровью. — Пять минут. Я за дверью. — Мне хватит, — Джером принялся крутить диск телефона, поглядывая на Нормана. Медбрат не казался таким уж плохим, они вполне могли стать друзьями. Недурственно иметь друзей среди персонала больницы, мало ли что понадобится в этих стенах. — Бесплатная справочная Готэма, я вас слушаю, — ответил спокойный голос, явно принадлежащей молодой женщине, на том конце провода. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Чем я могу Вам помочь? — Вы можете спасти человеку жизнь. — Вас переключить на 911? — Нет, вы не поняли, именно Вы можете спасти мне жизнь. — В таком случае, я Вас слушаю. — Не могли бы Вы подсказать мне адрес поместья Уэйнов? — деликатно спросил Валеска, зная, что отказ неминуем в девяти из десяти случаев. — Обычно мы не даём информацию о частных лицах. — А если случай необычный? — За всё время, пока я здесь работаю, необычных случаев не было. — То есть Вы не сможете мне помочь? — Полагаю, что нет. — Ну, вот, — Джером убедился, что Джайлз не смотрит на него и принялся жалостливо всхлипывать, — я так и знал. Теперь меня уволят, и я не смогу погасить ученический кредит, мать не переживёт, если меня выгонят из колледжа. Что ж, стоило попытаться. Не смею Вас больше беспокоить, хорошего дня. Кстати, как вас зовут? — Джессика. — Хорошего дня Вам, Джессика. Никогда не поступайте в колледж, если не уверены, что сможете оплачивать каждый семестр. Мама… мамочка, — он продолжил всхлипывать, — у неё травма черепа была пару месяцев назад, даже не знаю, как ей сказать обо всём… — Это против протокола, но… зачем Вам нужен был адрес? — Ох, я подрабатываю в доставке суши. Поступил заказ отвезти, — Джером попытался вспомнить хоть одно название этих рыбно-рисовых шариков, — их в поместье Уэйнов, но я забыл записать адрес. А если я позвоню в наш суши-бар, то у меня вычтут двадцать процентов из зарплаты, начальник считает, что это повышает продуктивность и качество работы. Я надеялся Вы, Джессика, сможете мне помочь… по крайней мере, Ваш голос звучал добро и понимающее. В трубке раздался вздох тяжело принимаемого решения: — Хорошо, записывайте. — Вы спасаете мне жизнь. — Записывайте, пока я не передумала. Джером огляделся по сторонам, ни ручки, ни бумаги поблизости не было. Прижав трубку плечом к уху, засучил левый рукав и принялся выцарапывать ногтём диктуемый адрес. Цифры и буквы проявлялись на коже красными следами, но в одно мгновение исчезали. Тогда Валеска стянул с руки бинт и сковырнул запёкшиеся корочки, пока кровь не начала слабо сочиться из ран, быстрыми и неровными движениями он выводил перепачканными в кровь пальцами адрес. Закончив, парень опустил рукав и слизнул оставшуюся на пальцах кровь, дабы медбрат ничего не заподозрил. — Спасибо, Джессика. Вы просто ангел. — Номер телефона нужен? Такой щедрости Валеска не ожидал. — Было бы неплохо. Номер телефона был простым, и запомнить его не составляло труда. Набрав номер, Джером не знал, что скажет Брюсу или его дворецкому, когда кто-нибудь из них снимет трубку, но поболтать с мальчишкой об умерших родителях было бы забавно. Издеваться над сиротами грубо, но весело, особенно, когда сиротка миллионер. Но к телефону никто не подходил, гудок за гудком, а затем автоответчик: «Вы позвонили в поместье Уэйнов. В данный момент никто не может подойти к телефону, поэтому оставьте своё сообщение, мы с Вами обязательно свяжемся». Валеска постучал в дверь, и Норман выпустил его из палаты. — Отец переехал, представляешь? Придётся тебе отвести меня в библиотеку, пока я не забыл адрес. Заодно напишу ему письмо. — Ну да, — Джайлз сделал вид, что поверил. — А конверт с марками есть? — Нет. — Без них письмо никто не отправит. Государство деньги на такие мелочи не выделяет. — А у тебя случайно конверт нигде не завалялся? — Нет. «Чёрт. Придётся идти к Сионису», — подумал Джером. — Хотя бы адрес запишу. ______________________________________________________________________ О значении карт расклада в соответствии с данными сайта astrocentr.ru: Король бубен — влиятельный человек, который может быть опасен из-за своего чрезмерного самолюбия. Однако из-за допускаемых им мелких оплошностей — для Вас безопасен. Валет пик — лицемер, внешне дружелюбен, но обожает шпионить. Не заслуживает ни малейшего доверия. Валет в сочетании с Дамою пик — большая ссора, драка. Дама пик — очень романтическая и одновременно целеустремленная натура, готовая на все ради достижения цели; ее хитрость и коварство могут повредить ей самой. Валет червей — веселый, беззаботный человек, хороший друг. Склонен к романтическим увлечениям, особенно если молод и не связан узами брака. Валет в сочетании с Восьмёркой пик — известие о болезни или смерти ближнего. Восьмёрка пик — болезнь или беспокойство, но их можно будет избежать приняв необходимые меры предосторожности. Малейший риск абсолютно противопоказан. Джокер — неспокойная импульсивная деятельность, о необдуманные поступки. Символизирует безумство и настороженность, напрасную трату энергии, времени и сил.
