В колоде обычно два джокера

Утро в лечебнице началось бурно и на два часа раньше расписания. Санитары спешно завершали начатую вчера генеральную уборку и дезинфекцию помещений. Всё должно блестеть, сверкать и наглядно демонстрировать не напрасно потраченные деньги муниципалитета. Привести в порядок двухсотлетние корпуса было непростой задачей, особенно в тех местах, где каменную кладку не обшили деревянными панелями или не заштукатурили. Впрочем, начальство не волновали подобные мелочи, излишки денег, а точнее сэкономленные на покупке низкокачественных материалов доллары, давно осели в их карманах и позволяли продолжать жаловаться на недостаточное финансирование. Пациентов в приказном порядке отправили в душ, выдали чистую одежду и свежее постельное бельё. Даже кухонное меню претерпело изменения согласно сопутствующим болезням постояльцев сумасшедшего дома. Здоровому Сионису полагалась молочная рисовая каша с гренками и чёрным чаем, а Гринвуду, с неизвестно откуда взявшимся расстройством желудка, отварная рыба, подсушенный хлеб и некрепкий чай. Звездой же сегодняшнего дня должен был стать Джером. После неудачных попыток Стрейнджа перевести Джонатана Крейна, объекта более интересного, чем рыжий несовершеннолетний психопат, в лечебницу, Хьюго ничего не оставалось делать, как выставить на обозрение комиссии и журналистам Джерома, предварительно снабдив того инструкциями по поведению и изрядным количеством седативных внутривенно. Парня помыли, побрили, переодели и переселили в палату детского отделения. Шесть спальных мест, застеленных одеялами приятного светло-голубого цвета, прикроватные тумбочки, два шкафа для сменной одежды и личных вещей, отдельный санузел. Помещение можно было принять за комнату детского лагеря, если бы не массивные решётки на окнах, выкрашенные в цвет светло-голубых стен и одеял.

***

На другом конце города из дома выходили Джим Гордон и Лесли Томпкинс. Примирение после ссоры вышло удачным, и Джим покинул холостяцкую берлогу Буллока, чему каждый из них был несказанно рад. Открытие было назначено на час дня, но зная городские пробки, они выехали пораньше, чтобы проскочить оживлённый район парка развлечений и свернуть на Западный мост, ведущий к острову. Стоило им проехать пару кварталов, как раздался телефонный звонок. На дисплее значилось «Э. Нигма». — Слушаю. — Детектив Гордон, извините, что отвлекаю. — Чего тебе, Эд? — Джим понимал, что криминалист не стал бы звонить просто так, но в свой законный выходной ему меньше всего хотелось думать о работе. — Небольшая странность возникла, и я решил позвонить. Приезжали из городского морга забирать тела. Когда оформляли акт передачи и проверяли мешки, работник сказал, что один из трупов, а именно, человека, которого мы опознали по отпечаткам как Клауса Бишопа, он уже видел. Утверждает, что несколько недель назад он поступал к ним с алкогольной интоксикацией, значился как Джон Доу. Тело никто не забрал, и его направили на кремацию. — На теле же не было следов вскрытия, — слова Нигмы заставили детектива задуматься. — Почему его не опознали… Кхм. Как давно в Готэме кремируют бродяг? — Кремируют уже несколько лет по программе защиты экологии и сокращения кладбищенских земель. Исследования показали, что часть кладбищ расположена на плодородных землях и их рациональное использования увеличило бы… — Брата у Бишопа не было? — перебил начинающуюся лекцию Гордон. — Нет. — Тогда запроси образец праха на анализ. В следующую смену мы с Харви съездим в городской морг. Может всего лишь совпадение. Сколько времени понадобится на экспертизу? — Не меньше десяти дней. — Долго, но ладно. Когда освобожусь — позвоню. Джим повесил трубку. Подвижек в деле не наблюдалось, каждый новый день добавлял вопросов: откуда взялись тела? Почему на Индиан Хилл нет зацепок? Зачем доктор Стрейндж вызвался помочь с трупами? Из-за чего Клаус Бишоп лежал в морге неопознанным? — Проблемы, Джим? — Лесли положила свою руку на плечо Гордона. Она слышала весь разговор, но для психологической разгрузки Джим должен был пересказать всё сам. Ли обещала не проводить психоанализ его личности, однако опасения, что тяга к справедливости перерастёт в справедливость любой ценой, её не покидали. — Да. Один из наших трупов, возможно, из городского морга. — Хочешь сказать, что его выкрали и вывезли на край города? — Лесли вопросительно подняла бровь. — Не исключено.  — Далековато, и как врач утверждаю, степень разложения у тел не подходящая. Им максимум по двое суток на момент обнаружения, никак не неделя. — На всякий случай я запросил прах на анализ. — Узнать, другого ли человека кремировали и есть ли он в полицейской базе данных? — Именно это. Может узнаем что-нибудь, а может останемся на месте.

***

В поместье Уэйнов в это же самое время Альфред пытался отговорить Брюса от поездки в Аркхэм. К сожалению, юный наследник не внимал настоятельным просьбам дворецкого, напоминая, что его семейный долг посещать подобные мероприятия, даже если они проходят в мрачных и нездоровых местах. Семья Уэйнов с основания города выступала покровителем слабых и незащищённых, Альфред это понимал, как и то, что отговорить Брюса не удастся. Даже если угрожать тому утюгом, которым опекун прямо сейчас разглаживал рубашки Уэйна. — Господин Брюс, пожалейте хотя бы меня. Я не уверен, что смогу безопасно отвезти вас на место. Вы сами слышали, что сказал врач. — Слышал, поэтому не прошу ехать со мной. Вызову такси. — Даже так, — Альфред не ожидал такого ответа, а утюг в качестве моральной поддержки выпустил струю пара. — Отпустить вас одного я тоже не могу. Кто знает, что может случиться. — Там будет куча народу, Альфред. Что может случиться? — Очередной побег, буйные сумасшедшие, пресса. Мне продолжать? — Ты, как всегда, преувеличиваешь, — упорствовал Брюс. — Если что-то случится, то я позвоню тебе. Не беспокойся. К тому же, там будет кто-нибудь из членов правления. — Игры в юного детектива продолжатся? Ещё одну травму с обширной кровопотерей я не переживу, господин Брюс. — Альфред, ты вообще должен быть в постели, а не заниматься делами! — После того, как вы сожгли сковороду с антипригарным покрытием, я стараюсь не перегружать вас лишними хлопотами. Видя, что разговор не думает близиться к логическому финалу, юный Уэйн прибегнул к последнему козырю: — Альфред, я приказываю тебе оставаться дома! — Но господин Брюс… — Никаких «но»! Альфреду пришлось уступить. Он проводил Брюса до машины, на всякий случай записал номер таксиста и автомобиля, и только затем позволил им ехать. В иные моменты ему казалось, что служить в армии и командовать десятками людей намного проще, чем воспитывать одного избалованного ребёнка. Подписываясь на должность дворецкого, он и не помышлял о новых боевых ранениях, которые подарила ему новая работа. Брюс же жалел опекуна, но говорил себе, что не может поступить иначе. Дело было не только в Джероме. «Уэйн Энтерпрайзис» имела виды на Аркхэм, поддерживала его, посылала специалистов и лоббировала свой проект перестройки и модернизации всего района. Проект Аркхэм. Предприятие «Велзайн». Индиан Хилл. Компания распростёрла руки над всем Готэмом через дочерние предприятия, заставляя сомневаться в их порядочности и законности. Район Аркхэм оставался последним крупным неразвитым районом города, сплошь покрытым трущобами. Никто не хотел селиться рядом со старой психушкой, а планы преобразования казались утопическими. Уэйны предлагали полную перестройку двадцати шести кварталов, с превращением их в доступное жильё для бедняков, на месте лечебницы предлагалось возведение нового современного медицинского комплекса. Проезжая по разбитым улицам, Брюс разочаровывался: план родителей провалился. Гордон говорил, что Готэм можно спасти, вернуть людям надежду, но Брюс слабо в это верил. Фальконе сносил ветхие здания и начинал строительство новых, Марони получил разрешение на строительство пункта по переработке отходов, также вместе с мэрией и «Уэйн Энтерпрайзис» реставрировал лечебницу. Казалось бы, что начнётся новая страница в жизни района, но она выглядела так, словно кто-то решил писать между строк, попутно ставя чернильные кляксы. Такси остановилось у порога и, расплатившись с водителем, Брюс направился к распахнутым дверям лечебницы, где уже толпился народ. Среди приглашённых были члены правления «Уэйн Энтерпрайзис», репортёры, какие-то городские активисты и Джим Гордон, которого Брюс не рассчитывал встретить. — Здравствуйте, детектив Гордон, не думал, что увижу вас здесь. — Здравствуй, Брюс. Я тоже не рассчитывал встретить тебя здесь. — Решил посмотреть, во что превратилась мечта моих родителей. Вы здесь один? Джим огляделся по сторонам в поисках кого-то. — С коллегой, доктором Лесли Томпкинс. Она раньше работала здесь. Сейчас отошла поздороваться со старыми знакомыми. А ты почему без Альфреда? Он же твой опекун. — Альфред не оправился от раны, поэтому я на такси. Чуть не забыл, — Брюс хлопнул себя по лбу, — обещал ему позвонить, как доберусь. Прошу меня извинить, детектив Гордон. Стрейндж ещё не являлся действующим начальником лечебницы, поэтому решил не светиться перед публикой, предпочитая роль серого кардинала. За происходящим в палатах и коридорах он наблюдал из своего кабинета через камеры видеонаблюдения, предоставленные «Уэйн Тек». Компания Уэйнов всячески поддерживала научные изыскания доктора, после ухода того из готэмского университета. Их интересовали его наработки в области генной инженерии, попытки вывести идеальных людей. К сожалению, в современном мире поддержка евгенистических исследований стала приравниваться к нацизму, несмотря на то, что ещё лет шестьдесят назад для улучшения генофонда и предотвращения рождения потенциальных преступников и психически нездоровых людей, проводилась принудительная кастрация. Глядя на экран монитора, Стрейндж понимал, что где-то предыдущие поколения просчитались: преступность процветала, лечебница не пустела. В дверь кабинета постучали. — Входите. — Всё готово? — игнорируя приветствия, с порога спросила смуглая женщина среднего роста. Её чёрная одежда и высокие каблуки мало подходили для посещения больницы. — Я ожидал вашего брата. — Тео не занимается такими мелочами. — Надеюсь, что мне удастся с ним познакомиться. Как мне вас называть? — Табита. — Что ж, приступим к делу, — Стрейндж незамедлительно вытащил из стола увесистую папку. — Есть пять человек, не все из них соответствуют вашим требованиям, но они организовали неплохую банду. Главный из них — Ричард Сионис, до заключения был крупным финансистом. Зациклен на идее «жизнь как постоянное сражение», хороший руководитель и организатор. По сути, он не является психически нездоровым человеком в отличие от остальных. Достаточно любвеобилен, ухитрился соблазнить нашего библиотекаря, используя свою харизму и связи за пределами больницы. Редко кто способен на подобное. Аарон Хелзингер. После небольшого инцидента превратился в хорошо управляемую гору мышц, способен функционировать без таблеток. До этого вырезал всю свою семью из-за голосов в голове. Роберт Гринвуд — психопат-каннибал, импульсивен, способен на многое, чтобы доказать своё превосходство. Джером Валеска — несовершеннолетний психопат, убил мать в состоянии аффекта, не думаю, что он вам нужен. И последний, Арнольд Добкинс — шизофреник, нужно постоянно держать на таблетках, иначе повысится возбудимость. Привязан к остальной части свиты Сиониса, так что сгодится на пушечное мясо. Табита забрала папку у психиатра и пролистала. — Больше нет интересных кадров? — На данный момент ничего подходящего. Обострения заболеваний выпадают на осень и весну, советую подождать пару месяцев. Дополнительные услуги будут требовать дополнительной оплаты. — О деньгах можете не беспокоиться, доктор. У моего брата большие планы на этот город. — У всех большие планы на этот город, причём феномен этой тяги мне до сих пор неясен. Не поделитесь мнением, Табита? — В другой раз. Она вышла из кабинета, оставив Стрейнджа одного. До этого он вёл деловую переписку с её братом, тому требовались данные о «перспективных» пациентах лечебницы за определённую плату. Теодор Галлаван не жалел денег на услуги психиатра, что интриговало последнего. Готэм определённо был местом притяжения людей, но не таким, как Нью-Йорк или Атлантик-Сити. Здесь процветала промышленность, однако она не могла сравниться с Босваш, университет только один с довольно средним качеством образования. В Готэме не были ничего такого, чего нельзя найти в других городах, но всё больше и больше людей хотело поселиться в нём и добиться успеха. Стрейндж закрыл дверь на замок, включил трансляцию с камер, а затем микрофон. Экскурсия уже началась. По расположению гостей он видел, что кухню и северное крыло они прошли. На очереди было детское отделение. Он вынул из шкафа наушники и подвинул микрофон ближе. С врачом, длинноволосым Питером Робертсоном, у него была договорённость: тот проводит экскурсию, светится перед прессой, взамен носит наушник и выполняет приказы Хьюго. Ничего сложного и премия в качестве приятного бонуса. — Здесь у нас детское отделение, — врач-экскурсовод распахнул дверь, отделявшую западное крыло от коридора. — Как видите, оно на достаточном расстоянии от взрослого, так что пациенты не будут пересекаться. Здесь создан отдельный процедурный кабинет, комната для общения с психиатром, естественно, будка охранника, также рекреативная зона с телевизором, раскрасками, книгами и так далее. Она будет расширяться и пополняться в зависимости от возраста наших будущих юных пациентов. — Мэттью Брук, «Gotham Chronicle». Скажите, насколько эффективна ваша система защиты, ведь, по указу мэра, в лечебницу была переведена часть преступников из Блэкгейта? — У нас сменилась система пропусков, установлены новые двери. Также все наши сотрудники прошли переаттестацию. История Джека Грубера больше не повторится. — «Не бойтесь вопросов, Питер. Я с вами», — вкрадчиво произнёс Стрейндж. — Миранда Холмс, «Gotham Gazette». Почему появилась необходимость создания подобного отделения в больнице? — Его отсутствие было огромной проблемой Готэма. Необходимо предупреждать болезни, а не бороться с их последствиями. В детском и подростковом возрасте мозг крайне гибок и изменчив, так что излечение возможно с помощью психокоррекции без использования радикальных медикаментозных методов. — Где-то я уже слышал подобное… — пробубнил себе под нос Гордон. Лесли до сих пор не вернулась, возможно, решила попить чаю с бывшими коллегами, а может наведалась к Стрейнджу. Первый вариант нравился детективу больше. Брюс молча наблюдал за членами совета и их реакцией на вопросы репортёров, похоже, обе стороны всё устраивало. Лечебница выслуживалась перед общественностью, благодаря мэра, Марони и фонд Томаса Уэйна за поддержку. Присутствие Брюса добавляло веса словам врача-экскурсовода. К радости Гордона к толпе присоединилась Ли. — А это наша палата на шесть мест, возможно пребывание детей с родителями. — «Джером должен спать, можете заходить все вместе». — Проходим, но тихо, — понизил голос Робертсон, открывая очередную дверь. — Пациент спит. — Нет, не сплю, — пациент отвернулся от стены и с трудом сел. Уэйн узнал в нём Джерома. Правда, это был не тот парень, с которым он распрощался в переулке возле библиотеки. Из взгляда пропала уверенность, сила, желание бросить вызов всему миру. Он превратился в разбитого, уставшего и больного человека, которому нужна помощь. Брюс понимал, что мог всё исправить, прийти в цирк и поговорить с ним. Вновь предложить уйти, бросить жестокую мать, начать жизнь с чистого листа. – Нет, Брюс, я никогда не буду свободен, пока она будет жива. Ты же не сможешь прямо сейчас собрать вещи и уйти из дома. Людей вечно держит невидимая пуповина, которую мы боимся перерубить. С другой стороны, ситуация могла стать ещё хуже. Джером обязательно обвинил бы его в двойных стандартах, напомнил о доме Аркхэмов. Уэйн не хотел брать на себя лишнюю ответственность. Сейчас Валеска в больнице, а значит, врачи ему помогут. Наверное. Возможно. Скорее всего. После смерти родителей один из врачей корпорации предлагал Брюсу бесплатные психологические консультации, но Альфред отказался. Такова была воля отца. — Как много людей, не ожидал. Джером попытался сосредоточиться на присутствующих, но из-за лекарств его клонило в сон. Стрейндж явно озаботился безопасностью посетителей. Несколько раз зевнув и потерев глаза, Валеска прищурился. — О, тут мисс Лесли Томпкинс с детективом Джимом Гордоном. Дайте угадаю, она вам дала в ночь моего ареста? — Джером, — врач-экскурсовод хотел остановить пациента, но голос Стрейнджа приказал замолчать. — Это же правда, док. На правду не обижаются. К тому же, как ещё благодарить отважного мужчину, что поймал убийцу на её глазах? — Мэттью Брук, «Gotham Chronicle», — в очередной раз напомнил о своём существование корреспондент. — Детектив Гордон, каково ваше мнение об отремонтированной больнице, и что вы чувствуете, встречаясь с результатами вашего правосудия? — Без комментариев. Мы собрались здесь по другой причине. Джером скользил глазами по толпе, изучая гостей. — И малыш Брюси здесь! Как жаль, что ты решил прийти именно сегодня. Из-за лекарств я не в форме. Уэйн не решался шагнуть вперёд, оставаясь за спинами других людей, но толпа сама расступилась. Репортёрам было интересно развитие событий, а Гордон не знал, стоит ли вмешиваться. — Тут так много лишних людей, Брюс… Но меня радует твой шарф. Не думал, что ты всё ещё носишь его. Он вновь что-то скрывает или… Неважно, забудь, — Джером прикусил губу. — Чёртовы таблетки. — Миранда Холмс, «Gotham Gazette». Вы сказали, что не используете радикальных медикаментозных методов. Почему, в таком случае, пациент выглядит нездорово? — За последние двести лет в психиатрии не появилось ни одного лекарственного средства без побочных эффектов, как и в медицине в целом. Слабость и сонливость со временем проходят. Это одни из самых лёгких побочных эффектов. Брюс ослабил шарф, обнажив шею. В ответ Джером слабо улыбнулся. — «Выводите всех из комнаты, Питер. Достаточно», — скомандовал Стрейндж. Экскурсия тянулась ещё минут пятнадцать, репортёры продолжали осыпать Робертсона вопросами, выясняя, почему к ним не явился главврач, сколько средств уже вложено в реставрацию и сколько потребуется сверху. Ответы врача были уклончивыми и расплывчатыми, как на дипломатических переговорах. — Всё в порядке, Брюс? — поинтересовался Джим, когда они вышли на улицу. Лесли неподалёку болтала с Робертсоном, от которого наконец-таки отстали журналисты. — Да, конечно. Не беспокойтесь, детектив Гордон. — Джером не напугал тебя? — Нет, — Брюс покачал головой, но не для отрицания, а чтобы выбросить образ Джерома из головы. — После смерти родителей не так много вещей способны напугать меня. — Хорошо. Джером болен, и не стоит придавать значение его словам. Кажется, тебя ждёт Альфред, — Гордон указал на машину за забором. И в самом деле за оградой стоял дворецкий, опершись на капот автомобиля. — Ему нельзя много двигаться, а он приехал. Что ж… До свидания, детектив Гордон. _______________ Босваш — промышленный мегалополис США, образованный из городов Бостон и Вашингтон.