В колоде обычно два джокера

«— Как насчет прогуляться? — Джером остановился в нескольких шагах от стеллажей с книгами по краеведению и взглянул на мальчишку. — Я не так много успел посмотреть в Готэме, а вечером уже уезжать... Слышал, здесь немало таинственных мест. Брюс в задумчивости прикусил губу, он был не против прогулки, но что-то его останавливало. — Отец приедет за мной сюда в пять вечера. Мы можем прогуляться, только недалеко. — Три часа, Золушка, — ухмыльнувшись, взглянул на часы Джером. — У нас есть три часа, и поскольку я больше никого в этом городе не знаю, то хочу… нет, требую, чтобы ты показал мне самые интересные места. А потом я верну тебя сюда. В целости и сохранности, даю слово. Или даже зуб! Но не мудрости, ещё не прорезались. Одно условие: никаких музеев и памятников. Что-нибудь мрачное, жуткое, аж мурашки по коже. Есть такое? — Жуткое и мрачное... Джером и сам знал, что весь Готэм, за исключением нескольких центральных кварталов, можно было считать жутким и мрачным, но ему было интересно, что предложит мальчишка. Может, кладбище или какой-нибудь особо опасный и закрытый завод. — Недалеко стоит заброшенный дом Аркхэмов, — наконец заговорил Брюс, — они жили там, пока не выкупили остров и не переехали. Может, ты слышал о лечебнице Аркхэм, это как раз их детище. Только находиться в этом доме опасно, он в аварийном состоянии последние пятьдесят лет, если не больше. — Заброшенный дом семейки, владеющей психушкой? Брюююс... — появившаяся на лице улыбка и загоревшиеся глаза придавали Валеске сходство с каким-нибудь пациентом той самой лечебницы. — А ты умеешь заинтриговать. Ну, в путь!». — Он такой с утреннего обхода, доктор Стрейндж. Бросает то в жар, то в холод, бредит иногда, давление упало до восьмидесяти на пятьдесят пять, — пояснил медбрат, открывая палату Джерома. — Мы уже собирались перевести его в лазарет, но я решил сперва позвонить вам. — Вот и правильно, что так сделали. В вас сразу видно ответственного медицинского работника, — Хьюго решил задобрить медбрата похвалой, второй надоедливый Джайлз Норман ему был ни к чему. — Уже давали что-нибудь? — Пытались повысить давление, но результата нет, чуть поднимется и опять падает. — Что ж, можете идти. Я осмотрю пациента и если что, то вызову вас. — Хорошо, доктор Стрейндж. Избавившись от медбрата, Хьюго первым делом проверил ногу Валески: на месте введения катетера было чисто, только характерный небольшой кровоподтёк. В кровь никакая инфекция не должна была попасть, но удостовериться в этом, не вызвав подозрения, было проблематично. Вероятнее всего, побочный эффект дал криораствор, с которым организм начал бороться, как с инородным веществом. «— Может быть, мы изгои в своих кругах? Говорят, такое объединяет. — Нет, — после раздумий выдал Джером и цокнул языком. Былой игривости не осталось, он выглядел озадаченным и раздраженным. — Дело не в изгоях. Дело вообще не в том, кто мы есть. И меня это бесит. Я хочу знать, что с тобой не так. — В смысле? Быстро сократив расстояние между ними, Валеска схватил мальчишку за горло. — Кто ты, Брюс? Ты же обычный богатенький мальчишка, жаждущий приключений. А я... — усилил хватку и ненормально улыбнулся. — О, я могу сделать всё, что угодно, разве нет? Прямо здесь, в этой вонючей подворотне придушить тебя! Скажи, тебе страшно? Почему ты мне доверяешь?! — Потому, что ты не хочешь этого. Ты не хочешь меня убивать, — прохрипел Брюс, давясь неравномерными глотками воздуха. Он понимал, что ему никто не поможет, поэтому стоит сохранять спокойствие и беречь силы. Также понимал, что всё происходит именно по его вине, не стоит доверять людям, которых знаешь всего два дня. — Ты же хороший человек... а убийства... убийства бессмысленны, — Уэйн пытался разжать руки на своей шее, но он физически уступал противнику. — Джером, всё хорошо. Всё в порядке. Слова Брюса ни капельки Джерома не успокоили. Наоборот, в его глазах огонь злости вспыхнул гораздо сильнее. Пальцы, сжимающие чужую шею, задрожали, он коротко рыкнул и вдохнул слишком шумно. — Откуда ты, черт возьми, можешь знать, что я хочу?! Так не бывает, не бывает! — на этих словах Валеска убрал руку и нервно засмеялся. — Ты действительно не боишься... Есть только один человек, которого бы я хотел убить. И это точно не ты, Брюс. Нет, — оглядевшись, дабы понять, куда хоть идти, Джером наткнулся взглядом на пожарную лестницу на одном из домов. Без каких-либо объяснений он направился к ней. Уэйн хотел догнать Джерома, но его ноги обмякли и подкосились. Брюс, словно тряпичная кукла, осел на асфальт». Стрейндж взял пробу крови и, на всякий случай, вколол противовоспалительное. Никто не должен был осматривать Джерома ещё дня три-четыре, чтобы след от вчерашних манипуляций успел хорошенько зажить. — Тонкая кожа... — неожиданно пробормотал Валеска. — Вы меня слышите, Джером? — Это ты, Брюси? — пациент вновь провалился в пучину бессознательного. «— Что же такого страшного в этом доме? Призраки психов? Трупы? — Его отстроила семья Аркхэмов, в каждом поколении которой кто-то сходил с ума, заканчивал жизнь самоубийством и так далее. Сумасшедшие родственники плохо влияли на статус в обществе, поэтому их запирали в одной из частей дома. Вроде как, в западном крыле, где они кричали, пытались выломать стены, выбить окна, чтобы освободиться. Единственным лечением в то время было связывание и физические истязания... И всё это происходило на дому. Говорят, весь негатив, что был в этих людях, пропитал дом. Со стороны звучит, как история из классического фильма ужасов, но дом до сих пор сводит с ума тех, кто решит в нём переночевать, — поведал городскую легенду Брюс. Джером заинтересованно слушал и чем больше нового узнавал о страшном доме, тем сильнее становилось желание попасть в него. Теория про впитанный негатив и влияние его на тех, кто решится там жить, приглянулась Валеске. Он бы с радостью испытал её на себе, оставшись на ночь в этом доме, но если он не вернется к мамочке, то будет плохо. Может, хуже, чем всегда. — Были бы у меня деньги, я непременно купил бы этот дом. Ты только посмотри, какая история! Аж до мурашек захватывает! — Джером встрепенулся, словно и правду мурашки пробежали по телу, и усмехнулся. — А ещё это отличное место, чтобы что-то спрятать. Уверен, один-два трупа мы там отыщем. Может, даже настоящий клад. Играл в пирата, Брюс? — Только в спелеолога, и то случайно, — казалось, что Брюс уже забыл о недавнем происшествии, иначе бы не пошёл за ним дальше. — Рано или поздно этот дом снесут, или кто-нибудь решится сделать из него комнату страха. Только страх в Готэме вещь неприбыльная. Валеска нахмурился, закусил губу и мысленно повторил несколько раз про себя слово "спелеолог". Что-то знакомое, где-то ему попадалось, но значение никак на ум не шло. Он понял, что это человек, изучающий нечто, только что? Брюс лазил по горам. Нет, это не про горы. Так и не найдя ответ, Джером решил вернуться к этому позже. Если не забудет. — Страх и смех очень прибыльны, Брюс. Возьмем тот же цирк. Разве мало людей его посещают? У нас всегда все билеты распроданы. Да, где-то чуть больше зрителей, где-то чуть меньше, но людям нравятся всякие зрелища. А аттракционы? Такие длинные очереди только ради того, чтобы пощекотать себе нервы. Представь, сколько можно срубить на доме ужасов? Даже можно пару настоящих смертельных ловушек сделать, и пусть кто-нибудь попадет. Сразу шумиха в прессе и толпы любопытных, желающих проверить лично опасность дома. Брюс, этот дом — золотая жила. — Фонды Уэйнов подобным не занимаются, — Брюс впервые назвал свою фамилию. — Мы представляем медицину, социальную помощь, ещё кучу всего светлого и доброго. А всё, что относится к индустрии страха, испортит имидж компании. Но пожалуй, вышло бы забавно... Если там нет реальных костей и полуразложившихся тел, — он задумчиво почесал бровь. — И насколько я знаю, это всё ещё собственность Аркхэмов, так что проникновение на территорию будет незаконно. — Так ты, стало быть, Брюс Уэйн? — Джерому была знакома эта фамилия. — Твоя семья чуть ли не всем городом владеет, насколько я слышал. Я, конечно, сразу понял, что ты из богатых, но не из самых... Тяжело тебе должно быть... Даже просить на Рождество у Санты нечего. Хотя... Я сам не знаю, чтобы попросил... Но это потому, что я слишком много хочу. Черт... — лицо Валески изменилось: сперва на нем появилось озарение, затем удивление и, наконец, легкий испуг. По большей части наигранный. — Сними шарф. Уэйн оробело снял шарф и протянул его Джерому. — Спасибо, что одолжил его на время. Скажу родителям, что подрался в школе... или ещё что-нибудь. И да, я — Брюс Уэйн, не знал, что моя фамилия что-то изменит. Наверное, лучше мне пойти обратно к библиотеке... Без каких-либо объяснений, наплевав на протянутый шарф и на глупость, что сморозил Брюс, Джером наклонился и коснулся губами его шеи. Поначалу коснулся, дабы бедный мальчишка тотчас в ужас не пришел. Затем слегка прикусил кожу и отпрянул, чтобы посмотреть результат. — Зачем?! Зачем ты вообще это сделал? — глаза Брюса округлились, на его лице читалось явное непонимание, но не испуг. Он тут же принялся растирать шею. — Кто в здравом уме будет кусать других людей?! Я... я... чёрт, — Уэйн не сдержался и выругался, — я не знаю, что сказать. Это странно, неправильно и... неправильно. Объяснись! — Вау, какая бурная реакция, — ехидно заметил Джером, засунув руки в карманы пальто и демонстративно сделав шаг в сторону, увеличив дистанцию между ними. — Хотел замаскировать следы, чтобы тебе не влетело. Укусы можно списать на страстную подружку, а полосы от пальцев даже на драку не прокатят. Твой отец не дурак, Брюси. Человека, которому принадлежит полгорода и который ещё и врач, не обманешь так просто. А ты и врать-то толком не умеешь. Уверен, тебе с детства внушали, что это плохо. Впрочем, я бы тебя и без этого укусил, — отличный шанс испытать мальчишку. Валеска нарочито-пошло оглядел Уэйна и перевел взгляд на дорогу. — Направо или налево? — Что значит и без этого укусил? — возмутился Брюс. Если внезапную агрессию и попытку придушить он хоть как-то мог понять, то укус не поддавался логическому объяснению. — Ты же не вампир какой-нибудь! — затем спокойнее добавил: — Направо. — Вампир... — тихо, но так, что идущему недалеко Брюсу было слышно, повторил Валеска. — Но я же не сказал, что хочу выпить твоей крови или прокусить до крови, — послушно повернул в указанную сторону, перед этим, правда, развернулся и с хитрой улыбочкой посмотрел на Уэйна. Мальчишка не собирался уходить, что сильнее подстёгивало Джерома найти границу дозволенного». Джером упорно отказывался приходить в чувство, а Стрейндж сетовал на свою поспешность. Синтезированный препарат не проходил предварительных испытаний даже на крысах, а его предыдущий вариант окончательно убил двух из четырёх подопытных. «Внизу послышался шум, затем голоса. Судя по всему, двое мужчин. Валеска приложил палец к губам Уэйна, приказав молчать, и прислушался. Он не понимал ни слова из речи незваных гостей, хотя их с Брюсом тоже не приглашали на вечеринку, но акцент показался ему знакомым. У одного из любовников матери был подобный... испанский. — Так, пожалуй, нам пора удалиться, — прошептал Джером и потянул Уэйна в коридор. — Только тише, Брюс. Старые деревянные полы подгнили, некоторые половицы жутко скрипели, а перемещение по ним стало напоминать детскую игру в лаву. Джером обернулся: Брюс старался как можно осторожнее идти за ним, ступая след в след. Несмотря на все старания, по закону жанра, одна из половиц предательски скрипнула.... Джером моментально замер, закрыл Брюсу рот ладонью и прислушался. — Ты слышал? — Ты о чём? — Да скрип какой-то... — Слушай, этот дом весь разваливается, не видишь, что ли? Тут всё скрипит и падает. Лучше помоги мне. — А вдруг тут кто-то есть? — Me cago en diez! Нам приказано было притащить сюда, значит, здесь никого нет. Кончай уже, я один не дотащу. — Я всё-таки пойду проверю. — Pendejo, у нас нет времени на это! — Да я быстро». Стрейндж взвесил все за и против. Если Джером умрёт, то начнётся расследование относительно халатности врачей, которое, по закону подлости, возглавит Гордон и не успокоится, пока виновный не будет найден. Конечно, можно будет устроить вспышку гриппа и оградить себя от подозрений. Только придётся начинать всё сначала и искать нового «кролика». «— Я имею в виду, что один наследник — ненадежно. Ну, вдруг что-нибудь с ним случится, и что дальше? Кому всё достанется? Кто продолжит род? Ужасная невосполнимая потеря... — Если со мной что-то случится, то все деньги перейдут в благотворительные фонды. Наверное. Или родители заведут другого ребёнка, они ещё молоды, так что проблем не возникнет. — А как же чувства, Брюс? — с легким укором, но скорее больше наигранным, спросил Джером. — Боль утраты, потеря любимого и единственного сына. Некоторые такое не выдерживают, сходят с ума, начинают беспробудно пить... О Брюси, женский алкоголизм — это омерзительно, — перед глазами парня сразу возник образ матери с бутылкой дешевого портвейна в одной руке и кистью для румян в другой. Пить и гримироваться — это она всегда умело совмещала. — Ты ведь ещё не влюблялся, верно? — Нельзя же горевать всю жизнь. Рано или поздно человек должен смириться с утратой и начать жить дальше, разве нет? — фразы Брюса строились на чистой логике и здравом смысле. Он не понимал, как что-то может длиться всю жизнь и полностью поглощать человека. — Нет, не влюблялся. — Всё зависит от человека, Брюс. Ну, и оттого, кого именно он потерял. Просто представь, что потерял отца или мать. Или сразу обоих, — отстранено, словно думал совершенно не о том, о чем говорил, Джером прожигал взглядом виднеющийся кусок здания библиотеки, к которой они приближались. — Как быстро ты сможешь жить дальше? О, я бы вот о своей мамочке ни секунды не горевал, но у тебя с родителями иные отношения. — Никогда не думал о подобном… Мимо них не спеша проехала патрульная полицейская машина и свернула в сторону особняка Аркхэмов. — О тех людях в доме тоже кто-то будет грустить, — заметил Брюс. — Их босс, например, — иронично заметил Валеска, краем глаза взглянув на полицейские машины. — Он будет очень расстроен, потеряв столько денег по вине каких-то остолопов. Но в этом жестоком мире, Брюси, — хотел было закинуть руку на его плечи, но в последний момент передумал и опустил её, продолжив: — или ты хищник, или добыча. Кажется, я выполнил свое обещание, — остановился и посмотрел на вход в библиотеку. — Хищник или добыча... — повторил Брюс».

***

После получения «посылки» от Марони Фальконе созвал срочный совет семьи, дабы разобраться с проблемой грядущей войны кланов. Последние полгода внесли большие перемены в её состав, многие погибли, а достойной замены им не нашлось, разве, что Кобблпота перевели в лигу повыше, на место Фиш Муни. Решать подобные вопросы Римлянин предпочитал после обеда. Это помогало сэкономить общее время и показать свою заботу о каждом из своих капо. — Никто не знает, где Виктор? — поинтересовался Кармайн, когда подали горячее. — Не могу ему дозвониться. Все отрицательно покачали головой. Зсасз не был всеобщим любимчиком, но терпеть его приходилось. Так же, как и Пингвина. — Дон Фальконе, может, его телефон разрядился? — осторожно предположил Освальд. — И кажется, он собирался в Централ-сити к какому-то то ли другу, то ли просто знакомому. — Он бы не уехал без предупреждения… Не знал, что у него есть кто-то в Миссури. — У всех у нас есть маленькие секреты… Присутствующие многозначительно переглянулись. Без Николая и Фиш собрания проходили непривычно тихо. Вступать в разговор никто не торопился. Сбор с каждого капореджиме вырос на десять процентов с последней общей встречи, одно неловкое слово могло его повысить ещё сильнее. — Даже у тебя Освальд? — мягко спросил Кармайн. — Что вы, дон Фальконе! Какие у меня могут быть от вас секреты! Но, пожалуй, один всё же есть… — Слушаю. — После того, что Марони сделал с Коннором, я всерьёз опасаюсь не только за свою, но из-за жизнь своей матушки… Он заходил в клуб на прошлой неделе, как раз в это время там была моя матушка… — руки Освальда затряслись, словно от волнения, и он уронил ложку в тарелку. — Марони ничего не сделал, но не просто так же он заходил… — Все и так знают, что ты боишься Марони. Это не секрет, — Фальконе сделал жест о смене блюд. — Да, но сейчас его угрозы обретают реальность. На месте Коннора мог оказаться любой из нас. Даже Виктор. — Виктор бы такого не допустил. — Он слишком предан вам и не стал бы убивать без разрешения, — лицо Кобблпота исказила гримаса страха и ужаса. — Что если он уже мёртв, а Марони тянет время, не выдавая тело? Фальконе не любил принимать поспешных решений и действовать на горячую голову. — Успокойся, Освальд. Давайте сперва доедим, а затем обсудим нашу стратегию.

***

С лёгкой руки и льстивых речей офицера Гордон взялся за дело Огра. Как говорил Аль Пачино в одном из своих фильмов: «Определенно, тщеславие — мой самый любимый из грехов». Джим не смог устоять, а сейчас корил себя из-за исчезновения Барбары. Всё остальное отошло на второй план, и трупы Индиан Хилл, и Стрейндж, и даже Лесли, поэтому на вызов Нигме пришлось ехать с другими детективами. Вечерние трупы привычное дело для Готэма, особенно в районе Аркхэм, где неблагополучие произрастало изо всех щелей. В день вывоза мусора хозяин одного из местных баров обнаружил тело в контейнере для пищевых отходов. Оно уже успело опухнуть, в районе глазниц копошились личинки, а уши были истерзаны помойными крысами. — Мда уж, — произнёс Эд, фотографируя труп в мусорке. — Мужчина, 20-25 лет. Опарыши подсказывали, что ему не меньше двух суток. Для более детального осмотра предстояло вытащить мужчину на асфальт. В качестве рабочей силы были задействованы приехавшие первыми патрульные. Запах гнилых фруктов и мяса смешивался в тошнотворную симфонию, заставляя всех присутствующих морщиться. Один из детективов организовал пункт допроса свидетелей в баре, а другой стоял над душой у криминалиста, разглядывая его действия. — Два проникающих ранения в районе печени, — Нигма осторожно отделил присохшую к коже рубашку, — контур чёткий. Скорее всего, нож. Нападавший провёл два быстрых удара, не дав жертве опомниться. На одежде крови маловато, но должно быть обширное внутреннее кровотечение, — перед глазами Эда промелькнуло воспоминание о прошлой ночи: мост и одиннадцать ножевых ранений. — Убийца был ниже покойного, но физически не уступал. Характер разреза говорит, что он действовал хладнокровно. Удары пришлись практически в одно и то же место. Вероятно, уже практиковал подобное неоднократно. Или просто везучий. Прямые полосы грязи в районе коленей указывают, что тело уже не сопротивлялось, когда его забросили в контейнер. — Нет документов в карманах? — поинтересовался детектив, которому поднадоело стоять на холодной улице. — Сейчас проверю, — Нигма ощупал карманы и удовлетворённо хмыкнув, извлёк из одного из них бумажник. — Пустой, кровью не испачкан. Похоже, его содержимое погибший отдал сам. Есть водительские права на имя Джайлза Нормана и дисконтная карта из супермаркета, — Эдвард упаковал вещдок в пакет. — И ещё, нам придётся вывалить всё содержимое контейнера, чтобы поискать улики. — Ты издеваешься, Нигма? — Отнюдь. — Ладно, — детектив поёжился и направился к бару, — сейчас спрошу у хозяина, где можно достать картон или полиэтилен. _____ Me cago en diez! (исп. руг.) — Мне насрать. Pendejo (исп. руг.) — Дурак. Капореджиме (итал. caporegime), капо — представитель одной из высших ступеней в криминальной лестнице, который подчиняется непосредственно боссу криминальной семьи или его заместителю. Имеется в виду фильм "Адвокат дьявола" с Аль Пачино.