В колоде обычно два джокера

— Здравствуй, Лил, — Сионис подошёл к столу выдачи книг и облокотился на него, нагло разглядывая библиотекаршу. — Как день проходит, и можем ли мы его взаимно улучшить? — Не думаю, — перебирая формуляры и не поднимая глаз, ответила Лилит. Она хотела обсудить свою подтвержденную врачом беременность с Ричардом, но обстановка не способствовала. Густав давно догадался о цели визитов Сиониса, и каким-то чудом не настучал тётке, которая обязательно позвонила бы отцу. Услышь он о приплоде, точно не удержал бы язык за зубами и разнёс весть по округе. — Джерома не видел? — Девочку потянуло на морковку? — Нет, он должен «Дэмиана». — «Дэмиана»? — Да, Гессе. Три дня просрочки, — она натянуто улыбнулась и постучала стопкой формуляров по столу, чтобы расправить их, но некоторые из них наклонялись, не желая становиться на место. — Ментальные болезни не освобождают от сдачи книг в срок. — Ох, работа, работа, работа… Бла-бла-бла. Тебе точно нужно расслабиться, — не обращая внимания на охранника, Сионис наклонился и нежно провёл рукой по щеке библиотекаря. — Джером всё равно валяется в лазарете то ли с пневмонией, то ли ещё с чем-то. Могу попросить Гринвуда найти книжку. Они жили в одной палате, пока Джерома с бредом и жаром не перевели в одиночную, а затем и в лазарет. — Ладно, сочтём эту причину за уважительную, — она отняла руку Сиониса от лица и кивнула в сторону подсобки. — Надо поговорить. Улыбнувшись, Ричард проследовал за Лилит. Проводить с ней время было намного приятнее, чем с умалишёнными гражданками, непонимающими, что с ними происходит и что часто в них проникает. К тому же, присутствовала проблема гигиены, душ полагался лишь раз в неделю, в то время как библиотекарша могла позволить себе ежедневные ванны и гель для душа со стойким запахом кокоса. — Поговорим до, после или вовремя? — спросил Сионис, стоило двери закрыться. — Вместо. Я беременна. Лилит не думала, что слова так просто слетят с её языка, но проблему требовалось решать срочно, пока допустим медикаментозный аборт. Какое-то время назад она даже задумывалась о стерилизации, но не решилась, думая, что лет в тридцать можно и родить. Для себя. — Беременна значит, — Сионис хмыкнул, но вёл себя так, словно ничего необычного не произошло. — Я думал, ты пьёшь таблетки. — А ты любишь трахаться без презерватива. — Что ж, ничего страшного, — так же спокойно заключил Ричард, словно не сомневаясь в своём отцовстве. — Не будь я в психушке, может, предложил бы оставить ребёнка, заодно бы исправил некоторые воспитательные огрехи. А так… Тебе стоит сделать аборт. Вдруг я на самом деле псих, это говорят наследственное… — Наследственное, — с губ сорвался смешок, а нос шмыгнул. — Так у тебя уже есть один сын. Вроде не псих. — Молчи. Речь не о нём, — Сионис зло посмотрел на библиотекаршу и развернулся к выходу. Семейные вопросы не принято было выносить за пределы дома, а пребывание в лечебнице уже наложило отпечаток на положение его жены и ребёнка. К ним, ещё недавно членам высшего общества, начали относиться с пренебрежением и подозрением, несмотря на их практически не изменившиеся финансовые возможности. — И это всё? — Как поговорю с кем надо, тебе сообщат. Лилит, убедившись, что Ричард ушёл, ударила кулаком по шкафу и поморщилась. Да, ни ей, ни Сионису не был нужен этот ребёнок, не говоря уже о Джероме. Не было смысла брать в расчёт малолетку, без гроша за душой и планов на постбольничное будущее. Четыре года назад она хотела ребёнка, хотела замуж. Не сложилось. Нервы, измены парня, выкидыш. Порой жизнь слишком несправедлива.

***

Брюс принял твёрдое решение узнать тайны своего отца, поэтому битый час превращал его кабинет в свалку, выгребая из шкафов книги и надеясь найти, если не потайную комнату, то хотя бы рычаг для её открытия. Уэйн видел такое в фильмах, но в реальности всё оказалось скучнее и безнадёжнее. Альфред, на первых порах помогавший мальчику, удалился готовить ужин и просил не увлекаться разгромом. Стопки книг планомерно заполняли стол, пока Брюс не наткнулся на «Степного волка», той самой книги, куда спрятал письмо. Джером умел напоминать о себе в самый не подходящий момент. Брюс не должен был здесь находиться, не должен был врать Альфреду и родителям, что ему нужны книги для доклада по истории, причём те, которых не было в их домашней библиотеке. Он даже не понимал зачем именно сюда пришёл, но времени у него было до пяти вечера, отец освобождался пораньше с работы и обещал забрать его. И пожалуй, единственной причиной, которую смог найти Брюс для собственного оправдания, стал вчерашний парень из цирка по имени Джером. Он не знал о его происхождении из семьи Уэйнов, это облегчало общение, не было привычного пренебрежения или лизоблюдства, которое встречается при столкновении разных социальных слоёв. Сдав сборник поэзии девятнадцатого века, Брюс прошёл вглубь библиотеки. Народу было немного, в основном пенсионерки у полок с простенькими романами и школьники со списками литературы. Увидеть Джерома Брюс и не надеялся, он только знал, что тот придёт сегодня в библиотеку, но во сколько, в какой отдел и не ушёл ли он уже... Проходя мимо раздела ХХ века, Уэйн заметил знакомую фигуру. Ошибки быть не могло, перед ним стоял вчерашний парень, увлечённо перелистывающий какую-то книгу. — Привет, — смог тихо выговорить Брюс. — Оу, привет, Брюс. Какими судьбами? А может ты шпионишь за мной? — парень улыбнулся. — Нет. Мне нужны книги. Для доклада по истории. Нужны были книги по истории градостроительства Готэма, хотя их было достаточно в домашней библиотеке. На чердаке при желании отыскался бы и план города Гейтов с пометками Уэйнов, Кейнов и Эллиотов. Уэйн посмотрел на дом: трёхэтажный, просевший в фундаменте, с пустыми окнами и забитыми местами ставнями, следов былого величия не осталось, а его неоготический стиль усиливал драматизм, ходивших вокруг него легенд. — Это здание помогал проектировать мой прапрадед. Раньше такое было в моде. Посмотрели, а теперь можем уходить, не хватало ещё попасться патрульным. — Мальчик испугался? — Джером поцокал языком. — Тогда беги к мамочке и папочке, Брюси. Они тебя защитят. — Мне не страшно! — Брюс обиженно прищурился, поведение Джерома начинало ему надоедать. — Но это частная собственность! — Только мы ещё по эту сторону изгороди, на общественной территории. Изгородь. Общественная территория. Томас мог спрятать свои секреты за пределами дома, но это слишком опасно, «Уэйн Энтерпрайзис» обязательно нашла бы их. Компания же ничего не нашла и ведёт себя так, словно отец был одним из них. Одним из нечестных на руку людей. Будь это так, он не стал бы закрывать сомнительные проекты, да и вопрос с Индиан Хилл оставался открытым. Что именно не так со свалкой и почему к ней такое большее внимание со стороны совета директоров? Вместо ожидаемого варианта пойти к выходу, Уэйн развернулся в противоположную сторону от лестницы и направился в западное крыло — там должна была находиться вторая лестница, предназначавшаяся для слуг. Ступени местами прогнили, обои отошли и пожелтели, на стенах красовалась плесень, а по углам висели внушительные шматки пыли и паутины. Однако они твердо решили изучить этот "жуткий" дом, и Брюс не мог показать свой страх Джерому, который поднимался по лестнице в другом крыле. Уэйн осторожно поднимался наверх, постепенно перенося свой вес на каждую из ступеней, которые оказались, на удивление крепкими. Валеску не было видно, поэтому Брюс зашёл в одну из ближайших комнат. По наличию кровати можно было предположить, что когда-то комната являлась спальней. На стене красовалось разбитое зеркало, обои висели отодранными лохмотьями, как и в коридоре, а на полу валялись бутылки из-под алкоголя и шприцы. Засмотревшись на зеркало, Брюс случайно наступил на одну из стеклянных бутылок и, поскользнувшись, упал на спину с глухим звуком. День определённо не заладился. — Ни одного призрака, — разочарованно резюмировал возникший Джером, прислонившись плечом к косяку. — Никаких трупов. А что у тебя? Привал? — Ага, привал, — недовольно произнёс Уэйн. Поднявшись, он не дотягивался до спины, чтобы отряхнуть куртку, а раздеваться в холодном помещении не хотелось, поэтому он с силой пнул бутылку, доставившую ему неприятности. — Я думал, что здесь будет поинтереснее, но, похоже, всё вынесли бомжи или ещё кто-то. — Ну, возможно, нам стоит поискать тайные комнаты, — с улыбкой и акцентом на слове "тайные", Валеска стряхнул грязь с чужой куртки. — Похоже, ты неплохо ориентируешься здесь, нашел другую лестницу... Как думаешь, могут тут быть секретные проходы, комнаты? — У нас в домашней библиотеке много книг об архитектуре. Иногда в старых домах бывают проходы между стенами, чтобы каминный дым прогревал большую площадь. И порой они довольно большие. Насчёт комнат не знаю, но их ищут, сравнивая общую площадь этажа с площадью комнат, если будет разница, то где-то что-то спрятано. — Схема этого дома у тебя в кармане не завалялась? — приподняв бровь, Джером улыбнулся шире. — Ты меня не перестаешь удивлять, Брюс, так что очень нужный нам листок бумаги, чудом оказавшийся у тебя, меня в шок не приведет. А, может, ты знаешь, где его раздобыть? Или есть идеи, где твой родственник мог разместить секреты? Наверняка, в твоем доме тоже такие есть, а? Хотел бы посмотреть, да вряд ли твои родители сочтут меня достойной компанией для их мальчика, — уголки губ его опустились. — Ох, эти ранящие душу отказы! — В моём доме ничего нет, я уже облазил его вдоль и поперёк, — это было чистой правдой, Брюс знал каждый уголок своего дома, но ничего интересного там не пряталось. — Про этот дом я мало что знаю и схемами не располагаю. Да, Брюс изучил свой дом вдоль и поперёк, но отец всё равно ухитрился спрятать в нём свои тайны. Причём, именно в этой комнате, но в книжных шкафах и за ними ничего не было, как и под коврами. Ничего. Совсем ничего. — Я не знаю, что делать дальше, — Брюс спрятал руки в карманы и поёжился. — Ты уедешь, а я останусь со всем этим в городе... Джером резко остановился, повернулся к Брюсу и взял его за плечи. — Брюс, ты ведь понимаешь, кто они? Чем занимались? Как думаешь, сколько жизней они загубили? Ты не должен винить себя в произошедшем. Это моя вина. Мой выбор, ясно тебе? И я нисколько не жалею. Я... Ты вернешься домой и будешь и дальше вести себя как хороший мальчик, да? — Будто бы у меня есть выбор, — Брюс разочарованно заглянул Джерому в глаза. Завтра наступит новый день, который вычеркнет сегодняшний, но он не знал, хочет ли он его забыть или запомнить всё до мельчайших деталей. — Нужно будет жить дальше, делать вид, что ничего не произошло... Когда ваш цирк снова будет проездом в Готэме? — Как всегда, через год. Они молча перешли дорогу. Уэйн то и дело поглядывал на Джерома, тот отличался от дневного себя. Спокойный, уравновешенный, как все обычные люди. Единственное, что изменилось за прошедшие часы, так это положение солнца. Сейчас оно ушло с горизонта и предоставило власть уличным фонарям. Но не мог же Джером зависеть от солнечных лучей. Стены библиотеки были в ста метрах от него, однако расставаться с Джеромом вот так ему не хотелось, ведь неизвестно, как скоро они встретятся ещё и встретятся ли вообще. — Вижу, в вас проснулось созидательное начало, господин Брюс, — отметил Альфред, застав Уэйна с книгой в руках. — Предлагаю вам устроить технический перерыв на еду. — Я не голоден, Альфред. — Вы уверены? Тон дворецкого заставлял мальчика усомниться в своём решении, а желудок подсказал, что поесть не помешало бы. — Хорошо, — Брюс бросил книжку к остальным и пошёл за Альфредом. — Только быстро. Надо разобрать последнюю полку и браться за потолок.

***

Тео Галаван, преисполненный горделивого высокомерия, расхаживал по гостиной, слушая новостной эфир. Корреспондент вещала о начавшейся войне кланов Марони и Фальконе, о полиции, которая пытается сделать всё возможное, но её сил недостаточно, и о мэре, который обещает больше, чем делает. Орден был абсолютно прав, что над Готэмом сгустились тучи, ещё немного и он, Теодор Дюма, станет молнией, сверкающей над городом, и сжигающей на своём пути неправильное и неправедное. — Табита, спустись, надо поговорить, — позвал сестру Галаван. Они были близки, но Табита иногда становилась слишком человечной. — О чём? — спустившись, она убавила звук телевизора и налила себе вина. Алкоголь оказывался хорошим утешением от скуки и самоуверенно-снисходительных речей брата. — О нашей милой племяннице. — Сильвер приедет только через неделю. — Поэтому мы должны уладить дела к её приезду. Досье на Брюса Уэйна готово, — он указал на лежащую на столе папку, — но справится ли она со своей ролью? — Сильвер — способная девочка, — мисс Галаван посмотрела на жирные следы, оставляемые вином на бокале. — Ты же не будешь требовать от неё лишнего? — Она сделает всё, если понадобится. — Она ещё ребёнок. — Её тело уже лишило её детства, так что оно послужит ключом к нашей цели. Тео подошёл к окну и окинул глазами город. Детище Уэйнов, Кейнов, Эллиотов и Дюма, выстроенное Сайрусом Пинкни и братьями Гейт, блистало разрозненными огнями. Красиво, но не величественно. Его план перестройки был намного лучше и начинался с разрушения башни Уэйнов. — Надеюсь, до этого не дойдёт. — Род Дюма погубила женщина Уэйнов, настал черёд женщины Дюма восстановить равновесие и справедливость. _____________ "Дэмиан" и "Степной волк" — романы Германа Гессе. Братья Николас (настоящая фамилия Эндерс) и Бредли Гейты — архитекторы Готэма конца XIX века, нанятые Аланом Уэйном, для продолжения дела Сайруса Пинкни. К наиболее известным постройкам относятся готэмские мосты. Сайрус Пинкни — архитектор Готэма начала XIX века, нанятый Соломоном Уэйном. К наиболее известным проектам относится Башня Уэйнов. Кейны — одна из семей-основателей Готэма.