В колоде обычно два джокера

В два часа по полудню на залитую солнцем полосу готэмского аэропорта имени Арчи Гудвина приземлился прямой рейс из Женевы. Кто-то возвращался из деловых поездок, кто-то с отдыха, но среди прочих пассажиров была примечательна компания из юной светловолосой девушки и её спутницы в тёмно-фиолетовом костюме с жёлтой накидкой, пестрящей геометрическим узором. Из вещей у них была лишь небольшая сумочка, куда помещались деньги, документы и косметичка. Они пересекли толпу встречающих-провожающих и вышли на улицу, где их ожидала Табита. — Здравствуй, сестра Табита, — начала разговор женщина в фиолетовом костюме, как только они поравнялись. — Здравствуй, сестра Рахиль. Привет, Сильвер. — Здравствуйте, тётя, — поприветствовала родственницу Сильвер Сан-Клауд. Они давно не виделись, но жаркие объятия не входили в семейные традиции, и они ограничились благосклонным кивком головы. — Добрались без проблем? — Да, всё в порядке, — Рахиль понизила голос и осмотрелась по сторонам. — Орден готов к выезду и ждёт команды брата Теодора. — Как всё будет готово, мы сообщим. Поедете с нами? — Обратный рейс через час, так что мне уже пора, — попрощалась Рахиль и отдала Табите документы Сильвер. Она была одной из немногих женщин, входящих в Орден Дюма, и выполняла посреднические функции, отвечая за связь с внешним миром. Обрядовые функции и духовное общение с отцом-основателем были прерогативой мужчин. Сильвер не нравилась жизнь при Ордене, в котором к ней относились одновременно как к принцессе и жертвенному ягнёнку. Они не хотели отомстить, послав карающий меч или наняв киллера, их тянуло в мистические дебри, к тамплиерским корням. Изначально планировалось дождаться совершеннолетия Уэйна и его вступления в совет директоров отцовской компании, затем свести золотого мальчика с Сильвер, подвести дело к свадьбе и омыть руки его кровью в первую брачную ночь. Потом, как только родители перестанут горевать о сыне, подстроить несчастный случай и прибрать к рукам уэйновские активы. К сожалению, в дело вмешалась судьба и спутала карты Ордена, заставив ускорить возвращение семьи Дюма в Готэм. — Они не захотели отпускать меня одну, — сказала Сильвер, когда сопровождающая скрылась из виду. — После смерти отца они совсем двинулись: ни журналов, ни телевизора, даже по магазинам не прогуляться. Миссия, обязательства, воля отца. — Когда всё кончится, ты сможешь делать, что угодно, — Табита указала на чёрный линкольн, который их ждал. — Дядя нашёл тебе потенциального мужа. — Боюсь представить. — Зовут Роман, сын крупного финансиста. Конечно, не старинный род, но с внушительными связями и деньгами. Выгодная партия. — Держать его при себе до совершеннолетия, надеясь, что он женится на мне? Нет, спасибо. Дорога до пентхауса заняла больше двух часов. Перед въездом на мост Нью-Тригейт образовалась пробка, в которой они простояли почти час, любуясь соседним рядом стоящих машин. С таким же успехом они могли свернуть на запад и въехать в город по мосту Браун, но их линкольн успела окружить плотная масса автомобилей, по которой, как по течению, оставалось двигаться вперёд. Тео ожидал их дома, предвкушая исполнение великих замыслов. Сильвер была важной, но необязательной частью плана, не так сложно манипулировать подростком, у которого есть цель или мечта. Уэйн мог купиться на красоту и формы миловидной племянницы, но гарантией успеха служили липовые бумажки о частном расследовании убийства Уэйнов. Орден мог провести своё следствие, однако найти подходящего киллера и приписать ему деяния было намного проще и дешевле. — Милая крошка так выросла! — поприветствовал племянницу Тео. — Кажется, ещё вчера ты училась ходить. — Я тоже соскучилась, дядя. Табита, кивнув, молча поднялась наверх. — А теперь к делу, — он протянул Сильвер папку с файлами. — Изучи. Твоя цель — Брюс Уэйн. Будешь делать всё, чтобы ему понравиться. Не гнушайся при выборе методов. — Хм, а он милый, я думала, будет кто-то пострашнее, — Сильвер быстро взглянула на фото и закрыла папку. — Только я хочу сперва принять душ и перекусить, можно? — Конечно, дорогая.

***

Мечта Освальда сбылась: он, подобно храброму портняжке, стал королём Готэма. За неделю ему удалось прекратить войну банд и собрать остатки подданных Фальконе и Марони. Несогласных ждала смерть. Полиция ничего не могла с этим поделать. Впрочем, как и всегда. Нерешённым вопросом оставался Зсасз, но вскоре и он напомнил о себе, с шумом распахнув дверь. — Здрасьте, гостей не ждали? Гостей не ждали, и Виктора встретили три направленных на него пистолета. Один из них принадлежал Гилзину, правой руке Пингвина и интересному объекту для подвальных игр по перепрошивке мозгов. — Бутч, будь хорошим мальчиком, опусти ствол. Не хочу убивать тебя. А знаешь, направь его на Кобблпота. Освальд вжался в кресло, при общении с Зсасзом любой оказывался в проигрыше. — Здравствуй, Виктор. Давно не виделись. — Ага, — Виктор подошёл к столу, взял с него красное яблоко и потёр о рукав пиджака. — Не бойся, Пингвин, тебе Фальконе привет передавал. — Как он поживает? — приближение киллера заставляло Кобблпота дрожать, но он старался дружелюбно улыбаться. В конце концов, они почти подружились до передела Готэма. — Свежий воздух ему к лицу. Знаешь, что самое интересное, Пингвин? — Что же? — Тот карточный расклад. Он сбылся. Практически. Марони, король бубен — влиятельный человек, опасный из-за чрезмерного самолюбия, поплатился из-за своего самолюбия. Валет пик — дружелюбный лицемер, которому не стоит верить. Это ты. Дама пик — коварная и целеустремлённая женщина. Фиш Муни. Осталось ещё три карты, но пока они не нашли своего лица. И Фальконе разрешил работать на тебя. Вдобавок, мне самому интересно, кто джокер в твоей колоде. — Ох, — у Освальда отлегло от сердца. — Мне не помешает наёмник. — У тебя нет выбора. Откажешься — снесут голову. Власть захватит человек второй по значимости после тебя, а на данный момент это — Бутч. Бутч подчиняется мне, а я не хочу сидеть на заднице и командовать. Зсасз несколько раз подкинул яблоко, а затем бросил его в руки Кобблпота, заставив того дёрнуться, словно это была граната. — Вижу, альтернативы у меня нет. — Не волнуйся, я вышлю тебе прайс-лист. Сверху идут ежемесячные выплаты за простой. У тебя много потенциальных врагов, Пингвин, так что не скупись. На заметку, твои ребята держали меня на мушке весь разговор и не отреагировали на бросок яблока, так что советую заменить охрану. Виктор взял другое яблоко со стола и положил в карман. — Бутч, можешь опустить пистолет. Присматривай за Пингвином, а то загнётся без нашей всесторонней поддержки.

***

Отлежавшись пару дней дома, Лилит почувствовала себя намного лучше: слабость прошла, кровотечение уменьшилось, и она смогла выйти на работу без лишнего дискомфорта. Ей уже было плевать, кто был отцом кучи отсосанных клеток, к тому же, Сионис через Стрейнджа передал чек на тысячу долларов. В качестве компенсации, как он выразился. Библиотека открывалась через два часа после подъёма пациентов и первым посетителем, как всегда, стал Джером. — Тебя не было на работе три дня. — Только не говори, что переживаешь. — Конечно, переживаю, — Джером картинно схватился за сердце, изобразив отчаянье, но затем громко рассмеялся. В психушке, в отличие от нормальной библиотеки, отсутствовало правило: «Не шуметь». — Мне нечего было читать. С Сионисом и Гринвудом скучно, а из-за погоды урезали прогулки по двору. Посоветуешь что-нибудь? — Так… — Лилит скептично окинула Джерома взглядом, ребёнок от него точно вырос бы балбесом. — Попробуй «Степного волка», если осилишь. — Это вызов?! Валеска метнулся к стеллажу с фамилиями на литеру «Г» и, перебирая пальцами корешки, нашёл нужную книгу. Он поднял её на уровень глаз, чтобы оценить толщину, а затем открыл наугад и ткнул пальцем в страницу. — «Брат Гарри, я приглашаю вас на небольшой аттракцион. Допускаются только сумасшедшие, плата за вход — разум. Вы готовы?». Звучит неплохо, возьму. Принесу через неделю. — Хорошо, но меня здесь не будет. — И где же ты будешь? — В Ирландии. — Оу, ну, ладно. Отдам кому-нибудь другому. А сейчас, — он взглянул на часы над дверью, — мне надо к доктору. И да, не отправишь одно письмецо? Адрес тот же.

***

Стрейндж не горел желанием принимать Джерома, ему хватало дел в Индиан Хилл. Эмбрион успешно прижился, а ускоритель роста позволил в кратчайшие сроки довести его до состояния двухмесячного плода. Половые признаки не успели проявиться, но в рабочем пари мисс Пибоди поставила на девочку, а Стрейндж на мальчика. Доллмейкер названивал через день, интересуясь, не поступало ли в морги тело Фиш Муни, на что получал отрицательный ответ. Всё же поговорить с Джеромом стоило, также стоило подумать о его полевых испытаниях и письмо, переданное Лилит, должно было что-то значить. — Вы хотели побеседовать со мной, Джером? — Да, — Валеска с разочарованием оглядел кабинет в поисках дивана и, не найдя ничего похожего на мягкую мебель, сел на стул и заговорщически подмигнул психиатру. — Я тут слышал о каникулярной программе для пациентов, что-то там с социализацией. Короче говоря, вы разрешаете провести им недельку за пределами больницы. — У нас есть особая каникулярная программа, согласно которой мы можем отпускать небуйных и неопасных пациентов на неделю домой. Для этого требуется подпись опекуна, который берёт на себя всю ответственность за пациента. Обычно ими являются близкие родственники. Загвоздка в том, Джером, что вы социально-опасный элемент — преступник, программа же рассчитана на людей с депрессией, шизофренией и другими болезнями в стадии ремиссии. Это испытательный срок перед освобождением, а у вас, если не ошибаюсь, через полгода значится комиссия по подтверждению или не подтверждению вашей вменяемости. — Я уже сейчас готов пройти все тесты! И у меня есть опекун! Вы же не забыли про моего старика? О, этот чуткий и добрый человек, благодаря которому я здесь, непременно возьмет на себя всю ответственность. Нам ведь так много надо с папочкой наверстать... — уже с грустью добавил Джером и смахнул с глаза невидимую слезу. — Ваш отец — инвалид. Он не может быть опекуном. — Никакого толку от папаши, — процедил сквозь зубы Джером. — Может, есть другие варианты? Стрейндж понимал, что очередное письмо пациента как-то связано с его желанием на время покинуть стены лечебницы. Логичным предположением была встреча Валески с Уэйном и листок бумаги, занесённый мисс Пибоди от Лилит, подтверждал это. Джерому необязательно было знать мелочи, такие, как контроль переписки. — Если уточните, по какому поводу вам нужно покинуть лечебницу, то мы вместе сможем найти решение. — Вы не поймёте, док. — Попытайтесь объяснить, — Хьюго старался говорить как можно мягче, кивая головой и выражая свою озабоченность проблемами пациента. — Ну, я же цирковой. Тяжело сидеть на одном месте. Мы же бродячие артисты, постоянно в дороге, порой ночуем в полях, если не успеваем добраться до очередного города. Так вот, в газете напечатали афишу, что в город приезжает Джованни Затара с единственным выступлением. Потом он уезжает в Европу. Я ни разу не был на его шоу, у нас гастроли вечно в разных городах. А тут такой шанс… Но я же в психушке, и вы меня не отпустите. Или, — Валеска взглянул на врача исподлобья, — отпустите на один вечерок, чтобы как-то искупить своё «лечение»? — У меня связаны руки, Джером. И не думаю, что у вас есть билет на представление. — Вы могли бы мне подарить билет! И я бы стал называть вас Вилли Вонкой. Если жалко билета для почти сироты с отцом-инвалидом, то у меня есть человек, готовый помочь. Док, вам же самому интересно узнать, работает ли лечение. Да, Хьюго было интересно узнать насколько успешно лечение, но для этого требовалась смертельная опасность, серьёзные ранения, которые не давал обычный выход в свет. Хотя, можно выяснить какие отношения связывают Валеску и Уэйна. — Надеюсь, мисс Пибоди любит фокусы, — Стрейндж улыбнулся своим мыслям. — Мы установим на вашу ногу электронный браслет. Для общей безопасности. А сейчас идите к себе, пока я не передумал. — Док, знали бы вы, как я вас люблю! — Идите, Джером, идите. Оставшись один, Хьюго набрал телефонный номер: — Добрый день. Вы должно быть Альфред Пенниуорт. Вас беспокоят из школы, вы не могли позвать к телефону Брюса Уэйна. Да, я знаю, что мальчика устраивает домашнее обучение, но всё же могу ли я поговорить с ним относительно старшей школы. Понимаю. Но об этом стоит побеспокоиться заранее. Да. Спасибо. Здравствуй, Брюс. Я Хьюго Стрейндж из лечебницы Аркхэм. Мне не хотелось беспокоить твоего опекуна одним деликатным вопросом. Джером Валеска будет на представлении Затары с медицинским сопровождением. Не знаю, насколько это важно, но он упоминал тебя на сеансах психотерапии, поэтому я решил предупредить. Не за что. До свидания, Брюс.

***

На самом деле Джером хотел посетить выступление Джованни Затары. Ему нравилось как тот, начав с самого низа и примитивных фокусов, смог добиться мирового признания. Но он не пошёл бы на такие ухищрения, если бы не сиротка Уэйн. Брюси являлся во снах, как по расписанию и противоречил народной мудрости — «с глаз долой, из сердца вон». Стрейндж, естественно, не отпустил Валеску одного, приставив в качестве охраны скучную мисс Пибоди. За дорогу с ней не нашлось ни одной общей темы, что объясняло сохранение статуса «мисс» в подобном возрасте. Зал постепенно наполнялся, и Джером увидел знакомую фигуру, севшую на второй ряд. Брюс пришёл не один, а со своим дворецким. Верный Дживс, не отпускающий малютку из-под своего крыла. — Знаете, мисс Этель, у меня из-за таблеток частое мочеиспускание, — заговорил Джером, заметив, что Брюс обернулся. — Мне бы в туалет. — Строго под моим присмотром. — Разумеется, только вы же не будете наблюдать за процессом. Я стесняюсь. Он поднялся и незаметно кивнул Уэйну на дверь. Мальчишка должен был догадаться. Валеска даже не знал, о чём будет с ним говорить, ему просто захотелось посмотреть на Брюса и сравнить с тем, что осталось в его памяти. Изменился ли он после смерти родителей и повлиял ли на него случай в доме Аркхэмов. Мисс Пибоди неустанно шагала за Джеромом до уборной, но заходить внутрь не стала, что показалось парню немного подозрительным. Она без проблем заходила в мужской душ, чтобы проверить, не калечат ли себя пациенты, а тут осталась за дверью. Спустя пару минут появился Брюс, что не могло не радовать. — Не понимаю, что я тут делаю. — Прекрасно понимаешь, иначе бы не пришёл. Не заметил. Проигнорировал. Забыл. Но ты тут! — Валеска хищно улыбнулся и облизнулся. — Хочешь поговорить? — неловко спросил Брюс. — Даже и не знаю, чего хочу... Брюс определённо вырос с их последней прогулки. Джером не брал в расчёт встречу в психушке, лекарства мешали соображать и оценивать масштабы изменений. Уэйн заметно подрос, спала детская припухлость, начали прочерчиваться скулы, но изменился ли характер... — Я не могу здесь долго находиться, иначе Альфред будет меня искать. — А меня караулит негритянка за дверью, — парировал Валеска. — Кстати, у меня есть квартирка недалеко. Точнее папочкина, но он не заметит, если мы придём к нему. Слепой старичок, куда деваться. Или можно вернуться в дом Аркхэмов, а там и наш прекрасный проулок рядом, — он указал на небольшое окошко под потолком туалета. — Сбежим, как в клишированных фильмах? — Нет, это глупо. — Скучно быть всё время умным. Иногда нужно отдыхать, чувствовать себя свободным. — Ты должен вернуться в лечебницу. У тебя электронный браслет на ноге. От полиции тебе не скрыться, — спокойствие и рассудительность Брюса никуда не делись за последний год, а напротив, усилились. — Так и знал, что ты откажешься, запротестуешь, — Джером прижал Брюса к кафельной стене и ухмыльнулся. Его нужно было испытывать, давить сильнее. — Малыш Брюси любит протестовать, это мы помним. А сейчас всё дело в магии. В магии, — лицо Валески резко помрачнело, он отошёл к ряду умывальников с зеркалами и посмотрел на своё отражение. — «Магический театр! Вход не для всех. Только для сумасшедших». Чёрт, вот зачем ты пришёл, Брюс? Ты же знаешь, какой я. Знаешь, что убийца. Но ты всё равно приходишь и говоришь, что я должен лечиться. Будто бы это что-то исправит. — Врачи всё исправят. Брюс стоял на прежнем месте. Не пытался сбежать или подойти. — Мой странный доктор не слишком обременяется лечением. И сейчас не о нём. Речь о тебе. Тебя тянет к психам, Брюси? — Джером оторвался от зеркала и пошёл на Брюса, чеканя каждое слово. — Ведь так? Ты такой же, как я. Только загнанный в рамки. Рамки общества, приличий, самодисциплины. — Мы это уже проходили, Джером. — Значит, ты знаешь, каким будет мой следующий шаг, — одной рукой Валеска прижал Брюса к стене, а другой сжал шею. — Кричи, вырывайся, сделай хоть что-нибудь. Тебя спасут, а я вернусь в психушку. — Я не иду на поводу у твоих провокаций. — Уже пошёл, — Валеска разжал руки и разочарованно покачал головой. — Сегодня ты отвратительно скучный, Брюс. Подумай над этим и над тем, как объяснишь дворецкому свою шею. А мне пора, пока няня МакФи не зашла в уборную. До конца представления Джером смотрел на макушку Уэйна. Мальчишка ни разу не обернулся. Валеске что-то не нравилось в новом Брюсе, и это надо было исправить. Электронный браслет не позволял сбежать, да и рисковать возможным освобождением через полгода не хотелось. Но сиротку следовало изменить, вновь напомнить ему о смертности всего живого и нелепости его бытия. ______________ «Магический театр! Вход не для всех. Только для сумасшедших», — цитата из “Степного волка” Гессе. По мысли Гессе, оказаться зрителем этого театра можно посредством “магии”, которая подразумевает снятие противоречий между “внешним” и “внутренним”, то есть превращение внутренних процессов душевной жизни героя в зрительно воспринимаемые события. Няня МакФи — няня-волшебница из фэнтези-комедии «Моя ужасная няня» Кирка Джонса. В книгах Кристианны Брэнд няню звали Матильдой, но в России она больше известна под именем няни МакФи.