В колоде обычно два джокера

Взаимоотношения Барнса и Гордона не нравились Буллоку. Два борца за справедливость быстро нашли общий язык, но не задумывались о том, как их воспринимали остальные полицейские, привыкшие жить в условиях, заданных бывшим коррумпированным комиссаром. Да, сейчас у руля был хромоногий зонтиконосец, но это не отменяло устоев, закрепившихся в головах горожан. Многолетний гнёт и невидимый террор не прошли бесследно. Эволюционный путь развития не подходил для Готэма, что наглядно демонстрировали нападения на кандидатов в мэры города и смерть двоих из них. Пока Барнс и Гордон решали проблему с Пингвином, Харви приходилось просиживать штаны на стуле, занимаясь бумагами и звонками. Не то чтобы Буллок не любил свой стул и запас дешёвого кофе на общей кухне, он переживал за Джима и его будущее. Кобблпот ясно дал понять, что пока они с Джимом друзья, то никто не узнает о случайном убийстве должника, но события последних дней грозились сделать тайное явным. Гордон не признается Барнсу в сотрудничестве с Пингвином, и капитан продолжит прикладывать усилия по его отлавливанию, пока не поймает, а когда поймает, то Кобблпот сдаст Джима, чтобы скостить себе срок. — Я дозвонился до отца Лилит О’Лири. Она не приезжала домой, — сообщил Буллок, когда Гордон вышел из кабинета Барнса и почтил коллегу своим присутствием. — Повариха сказала, что она уехала, — вечно недовольный Джим выглядел хуже обычного и отказывался взять отгул, дабы выспаться и отвезти Ли в безопасное место. — Не знаю, кто врёт, но отец сказал, что она поехала в Америку к жениху год назад. И, естественно, отец ничего не знает об этом женихе. — А в Готэме она была только пять месяцев, и всё это время Сионис был в заключении. — Ты же не думаешь, что она приехала в Готэм ради психа. Пусть и богатого. — У него была харизма, — хмыкнул Гордон. — Если ты о том, что мы нашли на записях видеонаблюдения. То, чем они несколько раз занимались с Барбарой… то, по сравнению с другим контингентом психушки, он был самым удачным вариантом. — Не будем об этом, — поспешил закрыть тему Гордон. — Как скажешь. В Аркхэме Сионис ни с кем не вёл переписку. И мы ничего не знаем о Лилит. В штатах она не привлекалась, с документами было всё в порядке, а уволилась она раньше, чем произошёл побег. Могу отправить запросы в аэропорт, — Харви почувствовал чужое присутствие за спиной и ничуть не усомнился в том, кто это мог быть. — Чего тебе, Эд? — Я услышал ваш разговор и кое-что вспомнил. — Что именно? — поинтересовался Гордон. — Имя Лилит. Оно…. — Только давай без лекций по иудейской мифологии. — Детектив Буллок, из-за того что вы скептично настроены по отношению ко мне, вы теряете не только важную профессиональную информацию, но и сведения полезные для общего развития. Сперва люди не хотят учиться, а потом обвиняют образовательную систему в своей безграмотности. — Прости, Эд, — постарался снять напряжение Джеймс. — У нас в последнее время столько проблем, поэтому давай по делу. — Ладно, — качнул головой криминалист. — У нас был труп из мусорки рядом с баром “Лохматый краб”, что нелогично, в наших водах не водится данный вид членистоногих. — Эд. — Его, то есть покойника, звали Джайлз Норман. Я пытался вам о нём сказать несколько дней назад, но вы отказались меня выслушать, детектив Гордон. Он работал медбратом в Аркхэме, но был уволен за несоблюдение должностных инструкций незадолго до смерти. При обыске его квартиры детективы Джексон и Питерс не обнаружили ничего подозрительного, потому что с самого начала внушили себе версию об убийстве в результате ограбления. Так вот, в квартире среди бумаг была переписка. Незначительная. Туристические открытки из Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии, которые были подписаны “Твоя Л О’Л”. Детективы скептично переглянулись. — Эд, ты понимаешь, что людей с такими инициалами сотни? И под такой аббревиатурой может скрывать что угодно. — Да, — протянул Нигма, — но вероятность того, что они означают “Твоя Лилит О’Лири” крайне высока. Они работали практически в одно время в Архэме и жили в одном районе. — Откуда ты знаешь её адрес? — У детектива Буллока открыт блокнот, где это написано. — Тоже мне Холмс сыскался, — Харви недовольно закрыл блокнот. — Спасибо за помощь, Эд. Мы обдумаем твою версию. Можешь идти. Спровадив криминалиста, Буллок перешёл к не менее важной теме: — Ты не говорил с Пингвином? — Говорил. — И? — Он ограничился тем, что мне его не понять. — Ох, Джим. Бери отпуск и уезжай из города. Как уляжется, вернёшься. — Поздно, Харви. Слишком поздно. Завтра с Ударным отрядом навестим его счётную палату.

***

Виктор лежал диване в своей квартире с перебинтованным плечом и безуспешно пытался заснуть. Девочки вытащили из него две вошедшие пули, чудом не задевшие крупные сосуды, зашили и обкололи раны антибиотиками. От обезболивающего Зсасз по привычке отказался. Он не любил боль, но, только ощущая её, чувствовал себя живым. В смертности человека, в том числе и своей, ему виделась некая прелесть. Рождение даётся людям с болью, о которой они не помнят, жизнь проходит с букетом различных болевых ощущений, а смерть — резкая боль и освобождение, прекращение страданий. При этом самоубийство — высшая степень слабости. Человек должен уметь страдать и принимать смерть с достоинством. Простые непреложные истины. В прошлом году Виктор практически в одиночку мог заявиться в полицейский участок и навести на всех страх так, что служащие от офицера до капитана не посмели бы поднять головы. Город боялся его и уважал Фальконе. Новый король — Пингвин не смог добиться уважения Готэма. Кобблпот воспользовался разрозненностью банд, оставшихся без попечения, и предложил им сомнительно-выгодные условия в виде раздела городской территории. Джерома из расклада вовсе вывел новый кандидат в мэры, который до сих пор жив, словно покушение на него было подстроено. Только Кобблпоту не было ни какой выгоды из этого. Звонивший утром Фальконе также не смог найти логичной причины происходящего. Мафии, чтобы процветать, требовались завязки с властью, а Освальд их нещадно рвал, сперва сместив комиссара, а затем прикончив выгодных для себя кандидатов. Зашитые области входных отверстий пекло, а тонкая перегородка между двумя ранами чесалась так сильно, что её хотелось разорвать, чего ни в коем случае нельзя было делать. Киллер без руки — киллер без работы. За восемь лет работы на Римлянина Виктор смог накопить достаточно, чтобы завязать с криминалом, но он боялся, что сорвётся на вольной жизни. Фальконе нашёл его практически нищим, потерянным, растерзанным человеческими грехами и не дал проиграть остатки своего состояния в его казино. В прошлом Зсасз был состоятельным бизнесменом, с прекрасным образованием и семьёй, но несчастный случай на воде лишил его родителей. Фальконе знал об этом и пожалел его. Вытащил со дна ямы человеческих отбросов, дал цель и работу. Виктор знал о том, что у Кармайна есть сын, отказавшийся идти в семейный бизнес, видел презрительные усмешки приближённых дона, считавших, что “старик Фальконе увидел в слизняке Зсасзе сыночка”. Это не было правдой, по крайней мере, Виктор не считал так. Иначе бы Гордон был давно мёртв, как и Пингвин.

***

Стрейндж проводил внеплановый вечерний сеанс с пациентом, когда сработал сигнал видеозвонка. Несмотря на прогрессирующую шизофрению и слепоту, вызванную работой на бетонном заводе без соблюдения норм безопасности, тот мог стать ненужным свидетелем, поэтому передав пациента на руки санитарам, Хьюго закрылся в кабинете на ключ. Сомнений в звонящем у Стрейнджа не было, только одной организации была доступна данная закрытая линия. — Вы знаете Теодора Галавана? — спросила с экрана леди-Сова, представляющая Суд и выступающая посредником в переговорах. — Видел в новостях. В последнее время он там частый гость. — Вы знаете его настоящую фамилию или зачем он приехал в Готэм? — Не имею ни малейшего понятия. Разговор с каждой минутой всё меньше и меньше нравился Хьюго. Не исключено, что Совы узнали об их сотрудничестве с Галаваном, но в таком случае, они оба были бы уже мертвы. — Его фамилия Дюма, если вам это о чём-то говорит, профессор. Его присутствие может сыграть нам на руку. — Что вы под этим подразумеваете и как я могу вам с этим помочь? — Дела минувших дней. Род Дюма давно хочет расквитаться с родом Уэйнов, но их манеры старомодны и предсказуемо сведутся к ритуальному убийству. Как только Галаван убьёт мальчика, мы подстроим смерть дворецкого и выставим замену. Ваша задача подготовить замену к выходу в свет. — Критичные меры, — отметил Стрейндж. — Уэйн может и не пойти по стопам своего отца. Неблагоразумно допускать его смерть, по крайне мере, до совершеннолетия. — Он уже начал задавать лишние вопросы. — Вы лишили мальчика обоих родителей, несмотря на то, что собирались убить только Томаса. — В вас говорят чувства, профессор Стрейндж, — сделала вывод Леди-Сова. — Но решения принимаем мы, и это не обсуждается. Не забывайте, каждому человеку в этом мире есть замена. Не вынуждайте искать её для вас. Суд отключил связь, оставив Хьюго наедине с собственными мыслями. Совы не были достаточно могущественны, чтобы следить за всем происходящим в городе, раз упустили из виду его сотрудничество с Галаваном. Они избегают личных встреч, а значит не узнают об Айзеке, если как можно скорее отдать его в приют. Открытым оставался вопрос о Джероме, Брюсе и Совёнке. Валеску в крайнем случае можно было выдать за неудачный эксперимент и отчитаться по нему Совам. С идентичными мальчиками не было однозначного ответа… Будь Марта живой, ситуация развилась иначе: Совёнок смог бы обрести брата и мать. Однако при текущем раскладе карты сулили верный проигрыш для каждого за игровым столом.