В колоде обычно два джокера

Арест Галавана не принёс Джиму желаемого успокоения. Всем было понятно, что влиятельный и богатый человек не сдастся без боя, наймет лучших адвокатов, создаст алиби, и суд присяжных оправдает харизматичного мэра, спасшего их от Маньяков. Сестра с племянницей также будут его покрывать и защищать, как-никак родственники. По уликам тоже было негусто: показания бывшего мэра Обри Джеймса, не самого популярного человека в городе после смены комиссара и отъезда Фальконе. Другим человеком, способным пролить свет на эту историю, был Освальд Кобблпот, скрывшийся в неизвестном направлении из города и обвиняемый в покушениях на Галавана и убийствах других кандидатов. К такому свидетелю правосудие не станет прислушиваться, и Харви Дент не сможет сделать позицию выигрышной. — Джим, иди спать, — Ли приподнялась на подушках и посмотрела на силуэт, стоящий у окна. — Уже три часа ночи. — Мне не спится, прости, — ответил, не поворачиваясь, Гордон. Он видел отражение её силуэта в оконном стекле. — Тебе незачем извиняться, но... хотя бы попытайся заснуть. Я говорю тебе это не только как врач, Джим. — Чуть позже лягу, не беспокойся. Ли была права. Сон, который занимал в жизни всё меньше и меньше места, не помешал бы. Гордон разделся, принял тёплый душ и лёг рядом с мирно спящей Лесли. Она слишком часто оказывалась права, а он редко её слушал. Утром им предстоял важный разговор о Барбаре. Джим сам до конца не понимал, что именно испытывал к Кин. Гордон чувствовал ответственность за неё, хотя не любил и не мог простить за то, что она сделала с Лесли на благотворительном вечере. Из-за Джима Барбара сейчас лежала в реанимации. Он не смог защитить её от Огра, от Галавана, от самой себя. Врачи диагностировали кому второй степени, но один из неврологов сказал, что её можно назвать крайней формой первой степени и что шансы на выздоровление будут более восьмидесяти процентов при должном лечении, которое больница обещает предоставить. Для Джима это был утешительный прогноз, гарантирующий временную безопасность Барбары, пока она не придёт в сознание. Если придёт.

***

Утренние газеты пестрели известием об аресте мэра Галавана, и эта новость не могла пройти мимо Хьюго Стрейнджа, который, как и всегда в этот час, находился в рабочем кабинете. По его подсчётам, Галавана должны были отпустить через неделю, поскольку влиятельные люди подолгу не задерживались в Блэкгейте. Рядом сидела мисс Пибоди, ожидая пока главврач подпишет документацию по почившим своей и не очень смертью пациентам. — Заказчики молчат? — поинтересовалась она, наблюдая за движениями шариковой ручки по листу бумаги. — Да, они не видят в ситуации угрозы, поэтому работаем в штатном режиме. — Прекрасно. Надеюсь, полицейские к нам не нагрянут. — Если они до сих пор не догадались о том, как сбежали так называемые Маньяки, то опасаться нечего, но рано или поздно детектив Гордон нас обязательно навестит, — Стрейндж улыбнулся сам себе. — Как только состояние мисс Кин стабилизируется, её переведут в Аркхэм, где она пробудет либо до выздоровления, либо до своей кончины. — Вы же не хотите добавить её в коллекцию подвальных уродов? — скептически произнесла Этель, которой и без того хватало дел на работе, а желание начальника позлить Гордона сильно раздражало. Стрейндж словно мстил ему за то, что любимая студентка забросила научную работу и связалась с бесперспективной полицейской судмедэкспертизой. — Как грубо, мисс Пибоди. Они усовершенствованные люди, мутанты, в крайнем случае. Из мисс Кин, — Хьюго оторвался от бумаг и задумался, — я бы мог сделать нечто карнавальное, например, Коломбину. Она зарекомендовала себя в этой роли, но на это у нас нет времени, а у меня желания. Есть подвижки с Джеромом? — Нет, как и с мисс Муни. Иммунного ответа на гены каракатиц нет, но когда их уровень начинает падать по каким-либо причинам, то её организм начинает атаковать сам себя. Без глобальных изменений ДНК мы не сможем заставить её тело вырабатывать нужные клетки самостоятельно, но она слишком стара для таких манипуляций. Если бы мы ввели их в Айзека… — Айзек и без того прекрасный эксперимент, которому нужно время, чтобы проявить себя. Им пока никто не заинтересовался? — Нет, но нас оповестят об усыновителях. — Ладно, будем ждать, — Хьюго отдал подписанные документы помощнице. — И пока вспомнила, на должность библиотекаря прислали только четыре резюме. Будете их смотреть? — Если среди них есть хоть один мужчина, то берите его. Без Сиониса я не могу гарантировать безопасность женскому персоналу в этих стенах. — Кхм. — Вас пациенты боятся больше, чем меня, мисс Пибоди. Конечно, можете нанять женщину, но под свою ответственность, а её у вас и без того хватает, — Хьюго мягко посмотрел на Этель. — Как только фонд Томаса Уэйна перечислит нам деньги, выпишу вам премию в качестве благодарности. — И на том спасибо. Мисс Пибоди давно хотела взять полноценный отпуск, но боялась оставить Стрейнджа без присмотра. Порой он настолько с головой уходил в свои эксперименты и исследования, что забывал об основных обязанностях, или же так глубоко погружался в осознание несовершенства своего тела, что изнурял себя тренировками без скидки на возраст. Подобное происходило раньше, в те годы, когда они работали в университете на одной кафедре. Хьюго настолько увлекался работой, что посылал вести пары вместо себя аспирантку Томпкинс. Эта юная особа виделась ему продолжателем его научных изысканий, но из-за увольнения их пути разошлись. И сейчас, когда они вновь начали общение, Этель было не по себе. Вездесущий любовник Томпкинс мог поставить их жизни на кон перед Судом, а Суд, не церемонясь, выберет смертный приговор.

***

Уэйн не был готов к разговору с Селиной. Конечно, ему было приятно увидеть старую знакомую, но после Сильвер она казалась ему слишком простой, приземлённой. Девушкой не его круга, как говорил Альфред. Недавний арест Тео Галавана лишь накалял ситуацию, превращая разговор в перебранку. — Сильвер — дрянь, Брюс, — в очередной раз повторила Селина, концентрируясь на сравнительных характеристиках Сент Клауд. — Ты это уже говорила, — Уэйн в очередной раз пытался отстоять честь Сильвер. В его мыслях Сильвер и Селина смогли бы подружиться, потому что девочки обычно легко находят общий язык. По крайней мере, ему так казалось. Если только они обе не влюблены в него и не ревнуют... Эта мысль внезапно порадовала Брюса, девчонки ещё никогда не ругались из-за него. — Знаю. Только ты меня не слушаешь. — Потому что у тебя нет никаких оснований, кроме личной неприязни, — Уэйн решил разыграть карту проверки на ревность. — Личной? — Селина вскинула брови и скрестила руки на груди. — Я тебе, идиоту, который купился на блондинистые сиськи, помочь хочу. — Не называй её так, — похоже, что Кайл всё-таки ревновала, только вот Сильвер в последнее время нравилась ему намного больше. — И если тебе нечего больше сказать, то уходи. Я не намерен продолжать этот разговор. Логичного продолжения разговора и не предвиделось. Отвлечённых тем у них не существовало, все встречи были посвящены разгребанию чьих-нибудь проблем. — Как хочешь, — Селина направилась к окну, через которое вошла. — У меня были доказательства того, что Сильвер не та, за кого себя выдаёт, но раз ты не хочешь слушать… — Какие доказательства? — Брюс не ожидал такого поворота событий, но Кайл могла блефовать. — Зачем мне говорить, если ты Фома неверующий? — Какие и откуда они у тебя? — не унимался Уэйн. — Как много вопросов. — Значит, у тебя ничего нет. — Ага, нет, — Селина вытащила из-за пазухи белую папку. — Нашла у твоей белобрысой подружки. Пришлось возвращаться ночью за полной версией. — Ты копалась в её вещах? — Ну давай, осуждай меня, пай-мальчик. Только сперва посмотри, что внутри, — она протянула Брюсу папку, предварительно ей стукнув его по голове. Уэйн недовольно посмотрел на Селину исподлобья и открыл папку: — «Пособие по разведению и окучиванию Брюсиков», — прочитал он вслух. — Это не Сильвер писала. — Я нашла досье в её спальне, а живёт она с Галаванами. Больше в доме никого не было, уж поверь. Так что без понятия кто писал, может мэр. — Или кто-то другой жил там раньше, — Уэйн продолжил листать, — «Если он предложит сходить в цирк, соглашайся! Не спрашивай. Брюси такой сентиментальный». — Этот кто-то неплохо тебя знает. Звенья мысленной цепочки соединились: — Отверженным серебром назовут их, ибо Господь отверг их… Сильвер и есть серебро. Он знал всё с самого начала, но не связался напрямую. Я идиот. Я дурак. — Брюс…У тебя нет температуры? А то ты начинаешь бредить. — Нет. Всё хорошо. Прости, я отвлёкся. Ты мне очень помогла, Селина, — выпалил слова Брюс. — Ты оказалась права, Сильвер на самом деле не тот человек, за которого себя выдаёт. Мы с этим разберёмся. — Объяснить ничего не хочешь? — поинтересовалась Кайл, удивлённая переменами в Уэйне. — Это слишком запутано, не хочу тебя грузить. — Кто бы сомневался. — Через Сильвер я смогу выяснить, кто убил моих родителей, и потом мне с ней не о чем будет разговаривать. — Ну-ну, она тебе ничего не скажет. — Скажет, поверь. У меня есть способ. — И какой же? — Скоро узнаешь. Я оставлю себе папку? — Тоже мне конспиратор, — хмыкнула Селина. — Забирай. Она ей больше не понадобится. — И тебе лучше уйти, чтобы Альфред ничего не заподозрил, — поспешил выпроводить гостью Брюс, которому хотелось побыстрее приступить к детальному изучению, собранного на него досье. — Не переживай, оставаться на ваш сосновый чай я не собиралась. — Я тебе позвоню — У меня нет телефона. — Тогда в понедельник перед школой я тебе всё расскажу. — Если у меня будет время, то выслушаю, но ничего не обещаю, — Селина вышла на улицу и, пробежав по каменной дорожке, ловко перебралась через забор поместья, оставив Брюса одного.