В колоде обычно два джокера

В ожидании смерти у Брюса образовалась уйма свободного времени, которую с сомнительной пользой он решил потратить на анализ своей жизни в целом, в особенности событий последных месяцев. Была вероятность, что его успеют спасти, она колебалась в районе десяти процентов. Даже если Альфред с Гордоном заподозрят Галавана, то вряд ли сразу смогут вычислить его местоположение. Уэйн и сам толком не понимал, где находится. Единственное, в чём он был уверен, это то, что его не вывезли за пределы города, так как сцепление с дорогой на протяжении пути не менялось. Брюс пришёл к выводу, что его держат в одном из сожжённых, предположительно Кобблпотом, зданий «Уэйн Энтерпрайзис», однако характерных шумов для районов, где располагались постройки, он не слышал. Также он никогда не слышал о Дюма, несмотря на то, что за последние пару лет прочёл множество книг по истории города. Справочники, энциклопедии, учебники, исторические очерки были связаны с Уэйнами, Кейнами, Эллиотами, архитекторами Пинкни и Гейтами, вкладом семьи Аркхэмов и многих других, но не Дюма. Ни о Галаванах, ни о Дюма не было ни слова. Правда, почти все прочитанные книги были из домашней библиотеки, явно отбирались перед покупкой, но каким должен быть масштаб трагедии, чтобы вычеркнуть упоминания о целом роде, при этом оставив тома о резне индейских поселений с иллюстрациями? Брюса омыли, облачили в саван и отвели в камеру ждать собственного жертвоприношения. Его темница представляла собой просторную вытянутую комнату с высокими потолками и окнами под ними, в углу стояла кровать с потрепанным матрасом, из удобств в одноместном номере предлагался кувшин с водой и ведро для справления нужд. За решетчатой дверью стоял охранник с оружием, по костюму которого можно было предположить, что он член ордена Дюма. Сбежать мимо такого казалось проблематично, но Брюс и не собирался, мысль о смерти его не пугала. Закончить жизнь самоубийством он не мог из-за Альфреда, а умереть от рук преступников было приемлемым вариантом. Умереть так же, как родители, если Уэйн Энтерпрайзис всё же ни при чём. Хотя всё указывало, что компания приложила когтистую руку к их смерти. Из-за влюблённости в Сильвер Брюс почти забросил своё расследование, поверил желанию Галавана помочь. Только зачем человеку, желающему тебе смерти, помогать? Зачем искать убийцу, если люди уже мертвы и никак не помешают? Только ли из-за желания завладеть основным пакетом акций «Уэйн Энтерпрайзис»? И если по этой причине, то мог ли Тео блефовать? Если «Уэйн Энтерпрайзис» такая могущественная компания с подпольной сетью, то почему совет директоров ничего не предпринял, когда в городе появилась угроза в виде нового миллионера, ставшего мэром? Может ли быть Галаван за одно с компанией, и если да, то почему они выбрали такой сложный путь устранения наследника, а не убили его вместе с родителями в переулке? С каждой минутой в голове Брюса рождалось всё больше вопросов, остающихся без ответов. Требовалось время, чтобы их решить. Уэйн восстанавливал в голове события, связанные с Галаваном, и центральным среди них был благотворительный вечер. Тео спланировал его так, чтобы втереться ко всем в доверие. Сперва серым кардиналом сколотил банду психопатов, а затем избавил город от их главаря. От Джерома. Брюс ударил кулаком по стене своей камеры. Почему Джером позволил себя убить? Как он заметил, что Галаван им манипулирует? И зачем он дал подсказку про Сильвер? Опять ни одного ответа. Только строки из книги на которую как-то ссылался Джером, своими фразами: «Серьезность, мальчик мой, это атрибут времени; она возникает, открою тебе, от переоценки времени. Я тоже когда-то слишком высоко ценил время, поэтому я хотел дожить до ста лет. А в вечности, видишь ли, времени нет; вечность — это всего-навсего мгновенье, которого как раз и хватает на шутку». Джером каждый раз пытался что-то доказать, донести свою мысль, показать, что они похожи. Он не должен был там умереть. Не должен был… Он даже зачем-то написал инструкцию в досье, составленном для Сильвер: «Кинематограф: ни в коем случае не затрагивать "Знак Зорро" и всё, что с ним связано. Из-за смерти родителей после сеанса данного фильма реакция неизвестна. "Ой, а мне даже интересно какой у сиротки любимый фильм. Может, Бэмби? Хотя нет. Он от него явно рыдает в подушку. Бэмби, Бэмби, Бэмби, Брюс"». В конце коридора послышались шаги. За окном было светло, так что для роли жертвенного агнца рано, да и шаги слишком лёгкие и быстрые для мужских.

***

Хьюго с Этель прогуливались по больничному саду, наблюдая, как рабочий персонал готовит территорию к зиме: убиралась листва, старые и сухие ветки спиливались, вывозился мусор. Бывшая усадьба Аркхэмов теряла краски и жизнь. Большую часть времени городу было плевать, в каких условиях содержатся заключённые психопаты, не говоря об окружающей их местности, но Стрейндж мелкими шажками хотел облагородить лечебницу на случай, если она станет его единственным официально известным наследием. — Что вы думаете насчёт небольшой оранжереи или фруктового садика во дворе? — поинтересовался Хьюго у спутницы, неотступно следовавшей за ним. — У нас нет на это ни времени, ни денег, ни людей — отрезала она. — Вдобавок, в нашем климате мало что вызревает. — Вы всегда так скептичны и серьёзны. Я вам за это не плачу, а выход всегда можно найти. Допустим, поискать подходящие сорта или же самим создать гибрид. Например, в Советском Союзе был селекционер Иван Мичурин. Он долгое время безуспешно пытался акклиматизировать южные сорта яблок для центральной России, где летом бывает до плюс тридцати, а зимой до минус тридцати. В итоге он пришёл к мысли о гибридизации растений. Скрещивал южные сорта с местными, держал в неблагоприятных условиях и отбирал из них лучшие. Ещё у него был метод ментора, при котором привитый черенок обретал свойства своего воспитателя. — Вы о другом хотели поговорить, профессор Стрейндж, — напомнила Этель. — Ах, да, но я не думал, что мы так поспешно перейдём к этому разговору, — Хьюго втянул носом прохладный воздух поздней осени. — Если этой ночью Уэйна убьют, то Суд забирает у нас Совёнка и выдаёт его за чудом спасшегося Уэйна. — Дворецкий или Гордон могут заметить подмену. — Они тоже не переживут ночную резню. — Вы знали, что рано или поздно это случится, но что если Уэйна успеют спасти? — В таком случае Суд отложит Судный день, и мы сможем продолжить исследования, пока им не взбредёт в голову нечто новое. — Вам не стоило с ними связываться с самого начала. — Официальные фонды не оплатили бы наши изыскания. — Тогда не жалейте ни о Совёнке, ни о Уэйнах. Легко было сказать «не жалейте». Хьюго и Томас познакомились ещё в медицинской школе. Уэйн был новичком, а Стрейндж уже выбирал вторичную специализацию, разрываясь между генетикой и психиатрией. Ему одновременно был интересен человек внутри и снаружи, но грант он мог получить только на одну из данных сфер. Томас же с самого начала знал, что будет хирургом. Они быстро подружились, оказавшись в одной команде по крикету. За особые спортивные достижения их и ещё пару человек из университетской команды пригласили во второй состав готэмской сборной, и им даже удалось один раз сыграть с командой Метрополиса. Затем Томас познакомил Хьюго с советом директоров «Уэйн Энтерпрайзис», им понравились его идеи, и они в счёт будущей помощи оплатили его обучение. Из-за повысившийся нагрузки в университете Стрейндж и Уэйн стали реже видеться, у каждого началась своя жизнь, свои заботы. Томас завёл семью, был счастлив. А потом Брюс заболел… Ему требовалась пересадка костного мозга, подходящих доноров не было, Марта не могла забеременеть… И Хьюго помог, помог «Уэйн Энтерпрайзис», к этому моменту обретшей лицо в виде Суда Сов… — Что собираетесь делать с Дуайтом? — спросила мисс Пибоди. — Он практически признался в убийстве. — Пока ничего. Мне интересно его чрезмерное внимание к Джерому. Думаю, я не зря выбрал Валеску для криогенических испытаний.