В колоде обычно два джокера

В пригороде севернее поместья Уэйнов и ближе многовековому, чудом невырубленному лесу, располагалось небольшое поместье Фальконе, доставшееся ему от отца. Отойдя от дел, он переехал в него на постоянной основе, но даже здесь в окружении природы, ему не удавалось забыть о насыщенной стороне тёмной готэмской жизни. В частности, оставшийся без стабильных заказов Зсасз часто гостил у бывшего мафиози, передавая обстановку улиц Готэма, что заставляло Кармайна задуматься о переезде куда-нибудь подальше. — Вам стоит вернуться, дон Фальконе, — Виктор стоял в дверном проёме курятника, сложив руки на груди. Ему не нравилось во что превращался город и единственным верным решением казалось возвращение старого хозяина. — Пингвин в психушке, а делами заправляет Бутч. Бутч… — повторил Зсасз, удивляясь своим же словам. Фальконе же, казалось, такое положение дел совершенно не удивляло: — Готэм может сам о себе позаботиться и Марио наконец-то счастлив, узнав, что я “вышел на пенсию”. От упоминания Марио Виктор скривился. Потенциальный наследник "римской" империи, старший и любимый сын, которому прощалось и позволялось всё. И который предал семейный бизнес, сбежав от семьи в так называемую нормальную жизнь. Зсазс вполне мог заменить Марио, затмить верностью и преданностью делу, но нет… красная жижа в венах для дона важнее остального. — Марио не единственный ваш сын. — Знаю. София — мой капризный ангел, любящий верховую езду, — Фальконе мягко улыбнулся и положил парочку свежих яиц в плетеную корзину. — Не хочу, чтобы её молодость проходила грязном сером Готэме, а Альберто… не знаю, что именно сейчас его интересует, но не думаю, что мафиозная жизнь для него подходит, пусть спокойно заканчивает университет. Зсазс недовольно закатил глаза. — Знаешь, Виктор, — неспешный ритуал сбора яиц помогал Кармайну приводить в порядок мысли и сохранять умиротворённое расположение духа, — когда Марио отказался войти в бизнес, я разозлился, расценил это как оскорбление, но позже понял, чем дальше мои дети от преступного мира, тем меньше я буду переживать за их жизни. Деньги у них и без этого есть, и будут. — Но городом управляет Бутч. — Из этого следует вывод, что Фиш умела выбирать людей. — Но ему помогает сестра Галавана, — аргументы Виктора неуклонно стремились к концу и не производили должного впечатления. — А Бутч умеет выбирать сильных женщин. Готэм — равновесная система, Виктор. Она стремится сама себя привести в порядок: когда убили Уэйнов, на арене появился честный и порядочный Джеймс Гордон. Новые злодеи порождают новых героев и наоборот. Всё в этом мире взаимосвязано. К тому же за Готэмом всегда есть кому приглядеть. — Некому, — Виктор всплеснул руками. — Ваши люди присягнули сперва Пингвину, а затем, не раздумывая перешли к Бутчу. Кто-то залёг на дно и перешёл на свой чистый бизнес, кто-то уехал из города. Система расшатывается. — Всё намного сложнее, — Фальконе вышел из курятника и втянул влажный утренний воздух. — В мире присутствует нечто выше преступности и законов. — Бог что ли? Такое явно не про Готэм. И это значит, вы не вернётесь, дон Фальконе? — Зсасз был готов к такому ответу, но в душе рассчитывал, что Кармайн передумает. — Пока, во всяком случае, не планирую. Если передумаю, то проинформирую тебя одним из первых, Виктор. — Значит, Бутч и Табита остаются у руля? — Виктор, тебе станет легче, если ты их убьёшь? Вопрос заставил Зсасза задуматься. Единственной претензией к Табите было то, что ей удалось сломать ментальный блок Бутча, что говорило о её неплохих способностях, но было поправимо. а к Бутчу, то, что он помогал Фиш свергнуть Фальконе, когда был её шестёркой. И то, и другое осталось в прошлом, и не играло решающей роли в настоящем. — Маловероятно. — В таком случае, не трогай их, — дон свободной рукой похлопал Зсазса по плечу. — Время и грамотный менеджмент, важный в профессиональном преступном мире, расставит всё по местам.

***

— Вы верите в Санта Клауса, мисс Пибоди? — начал разговор Стрейндж. Его пространные рассуждения, приводящие к истинной цели разговора, за десяток лет успели поднадоесть Этель, и более того, начинали бесить. В то же время, в молодости она находила в них некоторую привлекательность, изюминку тогда ещё не профессора Стрейнджа. — К чему этот вопрос? — Обычный интерес. Вы знали, что образ Санта Клауса произошёл от святого Николая Чудотворца, который был покровителем сирот, путешественников и невинно осуждённых? — Теперь знаю, так что вы хотели сказать, профессор Стрейндж? — Этель хотелось побыстрее уйти домой, а не наблюдать за жалким существованием пациентов через стеклянные окошки в дверях Индиан Хилл. — Я думаю на тему того, стоит ли мне ждать счастливого случая или самому заполучить Виктора Фрайза. — Поступайте, как считаете нужным. — Мисс Пибоди, — профессор покачал головой, — меня расстраивает ваше отсутствие интереса. Вы же сами показали мне газету с леденящим душу заголовком. Этель вздохнула, Стрейнджу постоянно требовалась моральная поддержка в начинаниях, несмотря на то, что порой он поступал совершенно наоборот: — В таком случае, советую не спешить, а то полиция почует неладное. К тому же, если его арестуют, то вы через Лесли Томпкинс сможете настоять на психиатрической экспертизе и законном переводе в Аркхэм, как минимум на месяц. Или он сам назовёт себя психом, дабы избежать наказания, как новая птичка в вашем зоопарке. — Кобблпот… он на самом деле нуждается в помощи. Гиперопека и собственные комплексы подтолкнули его к преступной стезе. Что ж, пока заказчики нас не торопят, можем немного подождать. — Торопят. — Немного подождут. Качество требует времени.

***

Освальд лежал на боку, уперевшись коленями в холодную стену палаты-камеры. Ему не нравилось это жуткое место, считавшееся передовым учреждением в лечении различных типов психических и психиатрических расстройств в трёх близлежащих округах. Другим вариантом был Блэкгейт, но там сидело слишком много пешек Марони и Фальконе, которые не преминули бы воспользоваться заточкой из зубной щётки. Освальду хотелось плакать. От бессилия. Он не смог спасти матушку, остаться на плаву… ничего не смог. Ожидать и просить помощи было не от кого, он сам загнал себя в это. Не смог вовремя остановиться. Слабак… бесполезный… уничтоженный… разбитый. Завтра ожидалась очередная беседа со Стрейнджем, человеком, о котором Кобблпот не удосужился заранее собрать сведения. Кому может показаться интересным стандартный психиатр, пока не увидишь, как он силой внушения и давлением на бог знает какие рычаги личности заставляет людей выцарапывать себе глаза. А может и не только… учитывая, что при нём ухитрились сбежать "Маньяки".