Медленная звезда

- Это удивительнейший случай! – произнес Рокудо Мукуро как будто бы с какой-то издевкой. Сидящая рядом Хром вздрогнула и осторожно глянула на мужчину. – Она того и гляди распадется. – Он усмехнулся. – Не будь она женщиной, такого бы не было. Женщины, знаешь ли, чувствуют все намного глубже и разнообразней, красочней. Я тебе это как психолог говорю. – Рокудо коснулся подбородка. – Каждый иллюзионист немного психолог, ведь иллюзия создается с определенной целью. Дабы знать, что создать, нужно разбираться в людях и в их мозгах. – Хром лишь покачала головой, слушая речь Мукуро. Тот считал себя умнее всех, ведь, несомненно, только он видит суть, все самое главное и интересное, никто более. – Таких людей, как она, единицы на столетие! Ты хоть представляешь, - он взглянул на нее, - какой потенциал имеет ее сила? При желании она могла бы горы свернуть. Наверное. Ведь Саваде Тсунаеши она все-таки проиграла. Хоть и Савада… - Он фыркнул и чуть качнул своей правой рукой. – Но за Савадой стояли предыдущие поколения, их сила, а за Занзас лишь ее собственные чувства и стремления. – Порой Рокудо любил размышлять вслух, ощущая свое превосходство над мышлением других людей. Он почему-то и не думал, что кто-то другой может прийти к таким же выводам, как и он. - Вы завидуете? – тихо осведомилась Хром. Мукуро зыркнул на нее. - Ничего подобного, - решительно ответил он. – Чрезмерно сильная сила, прошу прощения за тавтологию, дурманит голову и путает карты, потому что управлять ею намного сложнее. Она порабощает, не жалеет и является крестом на шее того, кому принадлежит. Посмотри на дочь Девятого. В ней заложена просто непомерного объема сила, величайшее проявление энергии, но это ее лишь топит. И топит не потому, что она есть, а потому, что Занзас прекрасно осознает ее существование в своем теле. Конечно, не в полной мере, но приближенно. Она знает, что сильна, осознает даже приблизительные объемы своей возможности и до сих пор, слышишь, до сих пор не успокоилась после своих роковых поражений. Чем сильнее человек, тем ужаснее он переживает свои неудачи. Это ее угнетает, и именно это роет ей могилу. - Если она такая сильная, то почему она проиграла? – робко спросила Хром, сплетая пальцы обеих рук вместе. - Я же говорил, - под влечением идеи, висевшей у него в мыслях, Рокудо даже не разозлился, услышав данный вопрос, - за Савадой стояла ее семья, все ее поколения и вся их сила, а за Занзас – только она сама и ее собственные возможности, которые, как ты понимаешь, все-таки не проканали против Вонголы. Всему есть предел. Совершенно всему. И бессмертию, и жизни, и смерти. Мне ли не знать! – Он говорил кощунственные вещи, однако был полностью уверен в этом, потому и не чурался подобных слов. – Состояние Занзас на данный момент напоминает глубокую хандру, пропитанную злостью. - И долго она так будет? – тихо поинтересовалась Хром, пытаясь удовлетворить возникшие вопросы, пока Рокудо готов был отвечать. - Мне сложно это признать, но, - Мукуро помолчал несколько секунд, - я не знаю. Все зависит от множества инородных факторов, которые могут появиться, а могут и не появиться. Нужен какой-то толчок, который сможет вернуть в нее былое или до конца изменить, превратить в нечто другое. Я бы сказал, она сейчас находится в некотором подвешенном состоянии, потому как именно на данный момент из нее можно попытаться вылепить все, что угодно. Ее сила подложила ей свинью и образовала в ней слабость, у которой есть возможность ее погубить, потопить или унизить в глазах других. - Но со стороны не видно, что на самом деле все так у Занзас нехорошо, - пробормотала Хром, опасливо глядя на Рокудо Мукуро. Тот не любил глупые вопросы (по его мнению, большинство вопросов, задаваемых ему, были именно подобного рода). Однако, против обыкновения, иллюзионист лишь почесал подбородок и ухмыльнулся. - Чужая душа – потемки. Ведь сама, как представитель нашего дела, ты должна понимать, что даже самый сильный иллюзионист не в силах до конца, до самого-самого конца постичь душу одно-единственного вшивого человека. Что говорить о других людях, в большинстве своем эгоистичных существах! Она ведь и сама не понимает, в каком положении и состоянии находится. Занзас себялюбива, потому отметает версию о собственной проявляемой слабости столько, сколько в ее силах. Мукуро замолчал и вдруг задумался. Все его мысли содержали в себе что-то, что было связано с ситуацией с Боссом Варии. Его полностью охватило происходящее внутри этой девушки, он слишком много времени посвящал ей, ее стало в его жизни, точнее в его голове, очень много. Необычайные метания, терзания завораживали его и притягивали. Интересно, чем это все закончится? Взрывом или успокоением, изменениями или возвращением к старому? Практически единственный раз в своей жизни Рокудо и предположить не мог, чем это все закончится. Потому как от него ровным счетом ничего не зависело. Было неимоверное количество всевозможных факторов, которые как и могли повлиять, появиться на сцене, так и остаться в стороне. - Можно же ей как-то помочь? Облегчить страдания? – робко спросила Хром. - Зачем! Нет, у меня и мысли не было подобного рода. Это недальновидно. Она сама должны выкарабкаться или утонуть. Мы должны только наблюдать, иначе не узнаем разгадки, не узнаем, что может сделаться с Занзас из-за… из-за чего-нибудь этакого. Подвластна ли она той же любви, а? Ведь любовь – это самое сильное средство для изменений в различные стороны. Она может сотворить абсолютно все. Абсолютно! И для нее будет лучше, если она пройдет свой трудный путь сама. Занзас станет только сильнее. Сильнее, чем прежде. И морально, и физически. *** Вилка выскользнула из ее рукава и упала на пол. Взгляд ее встретился со взглядом Каваллоне. Его глаза лучились как будто бы каким-то лучезарным светом, распространяя свет и добро. Она сама как будто бы почувствовала всем своим телом мягкость этого взгляда, мягкость сердца этого человека в данной конкретной минуте. Он не похож на других мафиози. Все озлобляются, ощущая на своих руках кровь, становятся высокомерными, пробуя вкус власти, а этот буквально радуется жизни и собственной деятельности в этом мире, что странно, конечно. Вдруг раздался вопль, перечеркнувший собой для Занзас всю теплоту момента. Чтобы сбежать от отца, от накатившихся эмоций и от Каваллоне, возбуждающего в ней какие-то непохожие друг на друга всплески ощущений, она тут же метнулась в сторону крика. Кто-то на кого-то на пал? Диверсия? Покушение? Не важно! В ее руках уже были два пистолета, способные тут же выстрелить. Не прошло и десяти минут, как она наткнулась на причину вопля. Звук произвел холеный мужик лет сорока, у которого из правого глаза торчал столовый ножик. Неподалеку от него стояла миниатюрная девица с светлыми волосами, заплетенными в две косички. Девица с непоколебимым превосходством во взгляде наблюдала за мучениями и стенаниями мужика. Занзас остановилась и смерила пару грозным взглядом. Через несколько минут подоспели и все остальные, захотевшие узнать причину вопля. К девице подошел молодой парень, являющийся главой семьи, с которой Вонгола имеет тесные связи. Босс Варии вдруг вспомнила, откуда черты лица этой светловолосой ей знакомы. Она сестра его! - Я так понимаю, вы не хотите союза? – свирепо и тихо проговорил молодой парень. – Вы же знаете, дорогой Тереньо, что в нашей семье не приняты сношения невесты с женихом до свадьбы! Какого лешего вы творите? - Несомненно, мой поступок очень плох… - насмешливо ответил Тереньо, вдруг переставая издавать стоны и корчиться. – Но я должен был попробовать, - пробормотал он и щелкнул пальцами, превращаясь в дым. Все удивленно раскрыли рты, Занзас прищурилась и принюхалась. - А ну-ка, почему это упоминают мое имя? – возмущенно сказал человек, пробившийся к центру столпотворения, парню и девице. Светловолосая шумно вздохнула и коснулась лба рукой, парень мотнул головой. Этот человек, скорее всего, был настоящий Тереньо. Всех обманули. - Я собственными руками вогнала ему нож в глаз! Вот дура! Не смогла распознать иллюзию. – Голос у девицы был жесткий, больше мужской, никак не подходящий ее внешности. - Видимо, иллюзия очень искусна, - пробурчала Занзас, имея все поводы обвинять в этом деле одного из своих офицеров-иллюзионистов. Она развернулась и пошла. Ей не было никакого дела до того, кто действительно в этом замешан и кто виноват, что будет дальше и для чего это все предпринималось. Она присела на встретившийся ей диванчик и закрыла глаза, ощущая биение собственного сердца. Ни с того ни с сего Занзас услышала шаги, уверенные и быстрые, и приоткрыла глаза. Неподалеку от нее стоял Каваллонне и смотрел на нее. Она фыркнула и вновь закрыла глаза. Эта странная ситуация с Тереньо, точнее, с иллюзией Тереньо и девицей натолкнула ее на мысль о том, что возможна в мужчине прям-таки животная похоть, застилающая глаза и толкающая на фатальные поступки. Она подобное, конечно же, испытывала. Однако теперь Занзас вдруг задалась вопросом, как и всякая себя уважающая женщина, а способен ли кто испытывать подобное к ней? Может ли кто любить ее не раболепской любовью, как Леви-А-Тан, а настоящей, по ее мнению, жгучей любовью, обжигающей и сподвигающей к доминированию, способности подчинять и предаваться верховенству. Она приоткрыла глаза и, увидев, что Дино рассматривал что-то в окне, вдруг произнесла: - Зачем вы согласились? – Ее голос был чуть ли не тихим, имеющим больше бессилия, отчаяния, чем злости и гнева. - А?.. – Каваллоне вздрогнул и полуобернулся. От неожиданности он растерялся, так как совершенно не думал, что она заговорит с ним первая. Он не стал ничего отвечать, ему вспомнились подобные слова, уже звучавшие в его адрес. *** - Зачем вы согласились?! – Ромарио, глядя на сидящее вышестоящее лицо, чуть ли не рвал и метал. Он такого себе очень-очень редко позволял, ведь он подчиненный и не может противоречить гневно и сильно, а может лишь что-то посоветовать, если спросят его мнение вообще. – Эта женщина не принесет вам ничего, кроме страданий! Она жестока, беспощадная и безжалостна. В ней нет ничего святого! – Мужчина ходил из угла в угол и подкреплял к своим речам резкие жестикуляции. – Вы знаете, как я уважаю вас, как я предан вам всей своей душой и пойду за вами хоть на край света, но в данной ситуации я просто не могу не промолчать, не могу согласиться с таким вашим выбором! Я не вправе отчитывать вас и тем более навязывать свое мнение, но вы себя с ней погубите. Она выпьет из вас все, доведет до ручки. Эта самолюбивая и независимая женщина! - Почему же ты так ее не любишь, Ромарио? – поинтересовался Каваллоне. Казалось, состояние его правой руки только веселит его. – На моих руках не меньше крови, также мне доводилось проявлять бесчеловечие. Но почему же ты все прощаешь мне, а ей в укор ставишь? – Ромарио после таких слов остановился, замер на несколько секунд. - Вы другой. Вы не такой, как она. Ей по духу и мировоззрению прекрасно подошел бы один из ее головорезов, а не вы. Вся Вария подобна ей. Почему вы должны поганить свою жизнь из-за нее?! Ведь вы ее даже не любите… - Хватит. Довольно я наслушался. – Дино встал со своего стула. Лицо его было суровым и холодным. – Я достаточно терпел и теперь намерен попросить тебя закрыть свой рот. – Блондин редко позволял себя такой тон в отношении подчиненного. – Вы не знаете ее и смеете почему-то судить. Какой я другой? Почему я другой? С чего? Ты больше хочешь мне в жены подсунуть ту, которая будет мне в рот глядеть и всячески ублажать меня? Не забывай, я мафиози. И я далеко не так светел и пушист, каким ты меня видишь. - Вы… - Ромарио хотел было что-то сказать, но замолчал и махнул рукой. То ли он ошибался, то ли Каваллоне находился под влиянием чьих-то колких слов, взбеленивших его и толкнувших, быть может, на этот поступок. – Я уважаю каждый ваш выбор и буду уважать ваш выбор, даже если он мне не по нраву, - с каменным лицом отчеканил мужчина. Для него Дино олицетворял нечто справедливое, чистое, непорочное, пусть и связанное с мафиозным миром, а Занзас – темный, непроходимый, заросший всякой ненужной ботвой лес. - Для тех, кто в танке, повторю свой вопрос, почему же ты ее так не любишь, а? – вновь спросил Дино у Ромарио, требуя всем своим видом ответа. Подчиненный дернулся, подвигал головой и пальцами, не сгорая желанием ответить на поставленный перед ним вопрос. - Как будто ее кто-то любит? – через некоторое время негромко произнес Ромарио. – Ее многие уважают, но любить ее очень сложно. Она груба, жестока, деспотична, вспыльчива, способна ненавидеть всей своей душой до конца своей жизни и не прощать. - За ней бы не пошли, если бы в ней было только это, - сказал твердо Каваллоне. - Вы хотите меня уверить, что в ней есть что-то хорошее? – усмехнулся Ромарио. Дино ничего не стал отвечать, лишь кивнул и, вздохнув, сел обратно на свое место. *** - Так почему же все-таки согласились? – вновь спросила Занзас так тихо, чтобы эти слова услышал только тот, кому они адресованы. - А вы почему согласились? – в свою очередь поинтересовался мужчина. - Я первая спросила! - А я первый решил не отвечать.