Медленная звезда

Сильный стук раздался в помещении. Занзас тихо выругалась и вытащила сигарету – ее редко беспокоили просто так. Вошел Скуало, по-видимому, очень растерянный и оттого разозленный. Женщина схватила бутылку виски и сделала несколько глотков. На столе стоял включенный ноутбук. Одна онлайн игра поглотила Занзас. Качаться, качаться, делать квесты, убивать монстров и боссов – вот, что крутилось в голове у нее. Что же было делать ей? Либо с ума сходить, либо отвлекаться! - Босс, тут к вам товарищ один пришел! – громко сказал Акула. – Я за вас хотел ему сказать, куда ему идти, но он… - Кто? – спросила Занзас, устремив свой взгляд на зама. – Я так понимаю, мне это не понравится. Так! – Она поднялась со своего места. – Неужто этот прискакал? – Руки ее поневоле сжались в кулаки, голос погрубел и сама женщина напряглась. Определенные мысли сразу же вспыхнули в ее сознании. Игра не смогла до конца затмить собой образ Каваллоне. - Нет! – Занзас опустилась в свое кресло. – Однако я даже не знаю, - Скуало хмыкнул, - хорошо это или плохо. – Занзас чуть склонила голову набок. - Говори побыстрее! Хватит тянуть кота хвост! – Кто же? По реакции ее капитана было понятно, что личность, заявившаяся в Варию, никогда подобного не делала либо если и делала, то редко и предупреждала о своем визите. Девятый, Десятая, кто-то из ее подхалимов? У Занзас уже выстроились сотни кандидатур, способных вызвать удивление. - Это близкий помощник Каваллоне. Ромарио. – Скуало искоса поглядывал в сторону женщины. В глазах ее появился какой-то недобрый огонек. - Что он здесь забыл? Пусть идет лесом. – Скуало вздохнул: это он мог и так сказать. Занзас глянула в сторону ноутбука, качнула головой и закрыла его. Надоело! - Такой ответ предвиделся. – Занзас стала рассматривать свои ногти. – Потому помощник вашего будущего мужа, - женщина сжала губы в тонкую линию – Скуало сам и не понял, откуда в нем взялась ядовитость, - очень рекомендовал вам подумать получше и допустить его к себе. - Чего ему надо? – раздраженно спросила Босс Варии. – Мне больше делать нечего, как на его рожу любоваться. Пусть катится туда, откуда прикатился! - Несомненно, я согласен с таким решением, но мне невероятно тонко намекнули, что отказ не принимается. - А еще обвинили в грубиянстве и необразованности? – Скуало сразу же замолк и надулся. Проклятый Ромарио все стоял у него над душой и не желал ждать, пока капитан докончит начатый отчет. Как Суперби не отбивался и чего только не говорил, но в итоге, оторвав свой зад и из-за закипающей злости припомнив учтивые слова, побрел к вышестоящему начальству. - Прорываться с боем ему не позволяют такт и вежливость, потому, используя свое упорство, он решил достичь поставленной задачи. – Занзас мотнула головой. – Если надо будет ждать несколько дней, то он обязательно дождется. - Заканчивай умничать. Тебе совершенно не идет. – Она вздохнула. – Пригласи его в соседнюю комнату. Я подойду. *** Ромарио стоял около большой картины и рассматривал ее уже полчаса. В помещении были стулья, угловой диван, абсолютно пустой стол. Кроме картины, вещей, цепляющих взгляд, не примечалось. Мужчина всматривался в искаженные лица, в темные тона, в багровую кровь и иногда морщился. Мрачная картина! Не удивительно, что подобное изображение пребывает в варийском замке. Занзас все не появлялась. Ромарио уже и посидел, и походил, и постоял. Она досаждает ему, как только может! Тянет время, понимая, что разговора с ним ей никак не избежать. Он уже пожалел, что решил явиться к ней. Да, это была его инициатива, к этому поступку Каваллоне не причастен ничуть. Однако изменить человека сложно, тем более такого, как Босс Варии. Потому теперь затея виделась бесполезной и глупой, а затраченные усилия и время – безрезультатными. Благими намерениями, как говорится! И с чего он решил вмешаться? Наконец дверь открылась, появилась Занзас. Выглядела она не лучшим образом, как, собственно, и Дино. Ромарио вздохнул. У его Босса было много дел, он крутился, как белка в колесе. Казалось бы, времени нет думать о чем-то другом! Однако все чаще и чаще верный помощник стал замечать внезапное оцепенение, выдававшее задумчивость, вызывающую грусть. А своему боссу Ромарио желал только хорошее. - Чем обязана такому посещению? – Она остановилась около окна, чувствуя на себе взгляд мужчины. – Кажется, не было никакой договоренности о вашем прибытии. Вы могли порушить весь рабочий процесс. - И я вас приветствую, - негромко проговорил помощник Каваллоне. – Конечно, я бы ни в коей мере не потревожил по мелочи. Да и не пришел бы сюда без особой надобности. Ведь я отнюдь не фанат этого мрачного места! - Давайте к делу! Время не резиновое. Я не фанат, как вы выразились выше, вашего общества. - Может быть, присядем? – Он опустился на диван и жестом предлагал женщине сделать тоже самое. – Разговор будет несколько интимного характера. Это даже нужно больше вам, чем мне. В ваших же интересах отнестись к этому серьезно. - Ты мне еще указывать будешь, что делать? Я предпочту остаться здесь. – Она не хотела видеть его, даже слышать было неприятно. Этот мужчина напоминал ей обо всем: о Каваллоне, о близкой свадьбе, о Девятом и его махинациях, безвольной пешкой которых она является – отчего ей в последнее время хотелось скрыться. - Как ваша душенька изволит, - раздраженно ответил Ромарио. Ему надоели ее выходки и завышенное чувство собственного достоинства, ее линия поведения и глумливая грубость. – Собственно, я появился здесь, чтобы напомнить вам о после свадебном действии. – Повернувшись, он заметил, как дрогнули ее пальцы. - Я правильно вас понимаю? – после некоторого замешательства проговорила она севшим, упавшим голосом. – Вы говорите о… любви. - Именно. – Он не ожидал такой реакции от нее. Думал, что она будет плеваться ядом, шуметь и все больше портить его настроение. Но, несмотря на ожидания, Занзас долго молчала. Наконец она закрыла лицо руками, устав скрывать свои чувства, устав держаться перед этим человеком бездушным камнем. Она это знала. Где-то в глубине души созрел этот вопрос. Что будет после свадьбы? Однако это как-то затмилось самим фактом свадьбы, потому Занзас вовсе позабыла про этот шаг. Как же ей надоела эта чертова ситуация! Черт бы побрал такую жизнь, в который ты сам себе не хозяин. - Чего вы от меня хотите? – медленно спросила Занзас, голос ее звенел напряжением. – Зачем вы сюда приперлись? Чтобы уколоть побольнее? – Она понимала, что теряет самообладание, что нацепить какую-нибудь маску уже нет попросту сил, что ее просто достала эта ситуация и выхода, более-менее устраивавшего, не видится вообще. - Чтобы помочь, - тихо ответил мужчина. – Вам следует сблизиться с ним. Именно вам нужно сделать первый шаг, потому что первого шага с другой стороны вы попросту не примете. Вы же не пустите его сюда, не позволите жить в своей обители, ведь так? Закройтесь у себя в кабинете – ищи ветер в поле. – Он помолчал пару минут. – Пока не поздно, пока это еще можно, дабы не мучить ни себя, ни его, прошу вас… Раз уж неизбежно это, то нужно, по сути, сделать так, чтобы не было так больно, чтобы это было не по чьей-то указке, а… - Хватит! – рявкнула вдруг Занзас. – Уходите! Уходите, ради всего святого! Ее загнали в угол. Либо смирись, либо будет хуже. Ей ужасно хотелось психовать, топать ногами и визжать, но вместо этого она стояла на своем месте, вцепившись, что было силы, в подоконник. Ромарио сделал шаг по направлению к женщине. Видеть такое страдание ему было не впервой, но в данном конкретном случае хотелось как-то приободрить, как-то помочь, притупить пылающую боль. Даже несмотря на свое отношение к Занзас, он не испытывал удовлетворения от увиденного. Услышав звук захлопывающейся двери, Занзас села на диван и, просидев минут десять, послала за Луссурией. Солнце пришел быстро. Как только ему сообщили о желании Занзас его видеть, он бросил все дела и поспешил к ней. Застал он ее в задумчивом состоянии. Если она посылает за ним, то, ясное дело, хорошим и не пахнет. Обычно женщина предпочитала решать свои проблемы сама, но и затруднений таких у нее раньше не было. Он и не думал раньше, что есть способ расшатать дух Занзас. - Что мне делать? – глухо произнесла она. Луссурия сел и подавил в себе желание дружески сжать руку женщины. О визите Ромарио он знал – некоторые вещи в замке разносятся быстро. О теме разговора Лусс догадывался. Потому он не стал ничего спрашивать, лишь пытался понять, как именно преподнести свой совет. - У тебя два пути. – Говорил он медленно. – Ты либо миришься с таким положением дел, либо… - Ему отчаянно хотелось посоветовать ей опередить свадьбу с Каваллоне и выскочить замуж за более удобного и милого ее сердцу человека. – Попытаться сделать союз менее болезненным, то есть сделать шаг навстречу. Больше никаких путей я не вижу. - И ты туда же! – хрипло пролепетала босс Варии. Луссурия удивленно тряхнул головой. Неужели Ромарио советовал ей то же самое? С чьей, интересно, подачи? *** Есть ли жизнь после смерти? Неизвестно. Никто из живых не знает ответа на этот вопрос. Есть ли жизнь после падения в своих собственных глазах, после нестерпимого позора, перечеркнувшего все и вся, после ужасного поступка, уничтожившего все уважение к себе? Неизвестно. Но каждый может ответить, исходя из своих мыслей или проверяя себя на прочность. Хром сидела на табуретке напротив Леви-А-Тана, располагавшегося на узкой кровати, опиравшегося спиной на стену. Сердце ее сжималось. Он не ел и не пил уже который день. Также не разговаривал, не шевелился и не обращал никакого внимания на Хром, лишь медленно моргал и смотрел в одну точку, витая, верно, в своих мыслях. Казалось, могучее тело покинула душа, оставив, быть может, какую-то небольшую капельку себя, обеспечивая этим функционирование организма. Конечно, иллюзионистка пыталась достучаться до Грозы. Она и гладила его по рукам, по волосам, и говорила ему какие-то ободряющие вещи, о чем-то отдаленном и иногда философском, и пыталась ругать, что мало у нее выходило, и воздействовала на него иллюзиями. Однако, как можно догадаться, все ее попытки не увенчались каким-либо успехом. Леви абсолютно никак не реагировал, быть может, даже и не замечал порывов Докуро. Забраться к нему в голову, в мысли она ни коем образом не могла. Ни обойти, ни разрушить толстую крепкую стену, ограничивающую сознание Грозы, Хром не сумела. Ей было досадно, девушка корила себя, кусала губы, но день шел за днем и ничего не менялось. Мукуро не проявлял какого-либо участия в данной проблеме. Не интересовался, не спрашивал и вообще как будто бы забыл о ее существовании. Да и обращаться к нему за помощью Докуро категорически не хотела. Считала это проявлением дилетанства с ее стороны. Потому Рокудо был последним человеком, у кого Хром попросила бы совета. Руки ее с каждым днем опускались все ниже. И теперь, глядя ему прямо в глаза, иллюзионистка понимала, что она для него – пустое место, он не видит ее. Что же сказать ему? Как докричаться до него? Как вытащить из глубокой черной ямы самобичевания? Хром съедали эти вопросы, ответы на которые были скрыты от нее темным непроглядным туманом. Он спрятался от нее в ракушке своего сознания, истощая себя и загоняя в бесконечное мучение. Докуро злилась порой и на себя, и на него, и на Мукуро. Она хотела помочь, жалела искренне и от всего сердца. Девушка вздрогнула – громко запишал дешевый мобильник. - Этот олух у вас? – деловито осведомился чей-то голос. Послышалось шубуршание, трубку отобрали. - Вроой, где эта скотина?! – Хром вновь вздрогнула, побоявшись оглохнуть. - Дайте мне, дайте мне! Вы же не умеете нормально разговаривать, - певуче проговорил третий голос. - Нам тут один иллюзионист поведал, что наш горячо любимый офицер гостит у вас. - Поведал? Как же! Клещами из него каждое слово вытягивали. За бесплатно мы напрягаться-то не любим! Сказал бы я! – послышалось из трубки. Наступило молчание. Варийцы больше ничего не говорили. - Да, - тихо ответила Докуро, посматривая куда-то в сторону. - Передайте ему, что мы его очень ждем, - мягко сказал Луссурия. – Занзас… - Придурок, что ли, врой! – Трубку снова отобрали. – В общем, пусть перестает дурью заниматься и топает обратно. Его никто не увольнял! – Громкость была приличная. Хром посмотрела на офицера и не заметила никаких признаков движения. - Я передам. До свидания. Она присела рядом с ним, сжала чуть теплую руку правой руки. Говорила много и долго о том, что жизнь продолжается, что не нужно себя столько корить, что его ждут и что он принимает близко к сердцу не те вещи. Хром вложила в свою речь всю себя, все свои переживания и стремления, высказала все свои мысли, но ничего этим не добилась. Он так и сидел, пребывая в своем глухом и страшном мире, наполненном одними страданиями и укорами, не имеющим и капли света, надежды и веры в лучшее будущее.