Медленная звезда

Весьма неплохой день! Солнце ярко светило на голубом чистом небе, листва тихо шуршала от дуновения легкого ветерка. Даже люди, удрученные состоянием своих дел, позволяли себе улыбку. Прелестный вид окружающего мира оставлял в каждой душе светлый след, источающий надежду, искреннее счастье и хорошее настроение. Но, несмотря на это, Хром Докуро шла по аллее в глубокой задумчивости, переходящей постепенно в неутомимую печаль, выставляющую все и вся в мрачных тонах. Медленно она опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Ничего-то у нее не выходило! Леви-А-Тан похудел, осунулся, лицо его приобрело желтоватый оттенок. Он все еще молчал, не ел и не пил; с огромным трудом девушка вливала несколько капель воды в безвольно сжатые губы. Она не знала, что ей делать, потеряла всякую надежду, изничтожив внутри себя всю волю продолжать бессмысленные действия. Его сознание для нее было недоступным, ее собственное состояние мешало ей даже добраться до преграды, защищавшей Грозу. Иллюзионистка так разочаровалась в себе, что сама приближалась к состоянию варийца, укоряя себя и припоминая грешки, скелетики в шкафу, кои были и у нее, кроткой Хром. Вдруг кто-то опустился на скамейку, недалеко от нее. Девушка вздрогнула, отняла руки от лица, выпрямилась, но глядеть на возмутителя спокойствия не захотела. Она знала, кто пришел: знакомый аромат мужского парфюма ударил в ее ноздри. Докуро медленно дышала, пытаясь подавить в себе беспокойство. Его взгляд скользил по ее бледному лицу, по коротким грязным волосам и мятой одежде. Зачем и для чего пришел? Хром никаким образом не хотела больше этого человека видеть. - Ты хорошо спишь по ночам? - произнес Хибари Кея. Эти слова, представляющие собой гром среди ясного неба, разрушили тишину, в которую иллюзионистка сама себя погрузила, исключая любой звук из своего восприятия. Девушка побледнела еще больше, руки ее дрогнули. Она мельком посмотрела в его сторону, приметив укоризненный взгляд и строгий изгиб губ, сразу же вскочила со своего места и, ничего не ответив, быстрыми шагами ватных ног направилась, куда глаза глядят. Пройдя немногим больше тридцати шагов, Хром опустилась на колени и обязательно расплакалась бы, если бы вдруг не замерла, припомнив себя и свои поступки, свою судьбу и стремления. Как же просто! Одинокая слеза скользнула по ее щеке. Решение проблемы с Леви находилось на самой поверхности. Правда, чтобы понять это, ей пришлось порядком помучить свою и так истерзанную душу. Ил поднялся со дна болота! Иллюзионистка так быстро, как было в ее силах, раскидывая в разные стороны нерадивых прохожих, примчалась к Грозе. Он остекленевшим взглядом пронзал ничем не примечательнвх стену. Она, вновь пронзив его взглядом, опустилась перед ним на колени, сжав его руки в своих руках. - Ведь ты не знаешь, что не ты один такой грешник, что не одна душа твоя мучается из-за ошибок. А ведь ты и не приметил, что я другая стала, поменялась, утратила половину своей робости и позволяю себе иные слова, иную резкость в своем голосе. Чего стесняться, раз я такое сотворила! - Голос ее оборвался, долгосдерживаемые слезы душили Докуро. - А ведь я живу не как ты! Мой крест не легче ничуть. Даже хуже в сто крат! Для женщины я сотворила самое ужасное и самое отвратительное! - Она говорила то быстро и громко, то медленно и тихо. - Я до сих пор хочу жить, хоть порой и стыдно за это, я до сих хочу совершенствоваться, чувствовать и... любить. Несмотря на все, несмотря на это. Я живу с этим, пытаясь хоть как-то залатать эту брешь хорошими поступками и достигнутыми целями! И ты должен жить! - Ей показалось, что правая бровь мужчины шевельнулась. - Поздно я догадалась об этом способе. Чужая боль, чужой пример могут помочь. Да! Что с этим можно жить и земля тебя будет нести. Пока жив, есть варианты, есть способы исправить. - Хром опустила голову на колени мужчины. Смотреть на него и резать правду-матку она не находила возможным для себя. - Я плохо помню, что именно меня на это толкнуло. Кажется, я запреметила М.М в каком-то интимном наряде, и, как полагается, мое воображение украсило все и додумало до конца в тот же миг. Настроение тогда было под стать. А потом... Оно само все закрутилось! Я не снимаю с себя ответственности, ни в коей мере, но... как в омут с головой, не иначе. Хибари Кея появился откуда-то, его поведение тогда меня пленило. Наши встречи продолжались недолго, но я помню до сих пор каждую из них. - Она помолчала пару минут. - А потом... все стало мерзким. Больше и нечего добавить. Кея - холодным как лед или камень, все произошедшее - ошибкой. Но не это самое страшное... Потом я узнала, что жду ребенка. - Хром вновь сделала небольшую паузу в своем повествовании. - Так как я не любила Хибари, все, бывшее между нами, считала ненужной интрижкой без будущего, избавление от ребенка казалось мне правильным. Тем более... Хибари не тот... Ах! - Она закрыла глаза, каждое слово давалось ей с трудом. - Я считаю себя ужасной женщиной, опозорившей свой пол, низким и подлым человеком. Я обманула честного мужчину, убила человека внутри себя и... живу! В муках, съедающих порой всю мою душу, в лихорадке презрения к себе самой... - Она замолчала - больше ей нечего было сказать. Вдруг мужская рука медленно опустилась на голову Хром Докуро. Такая боль смогла достучаться до Леви-А-Тана. Он сжал вторую руку в кулак. *** Диверсия увенчалась успехом. Правда, удовлетворения Хром не испытывала, в ее душу пришла эмоциональная опустошенность. Рокудо Мукуро то ли все еще не замечал ее, забыв об ее существовании, то ли игнорировал; он как будто бы был очень зол из-за кого-то или чего-то. Внешне мужчина был спокоен, но Хром, знавшая его не первый год, по жестам и по голосу могла определить истинное состояние иллюзиониста. Докуро находила это странным, так как только действия, направленные на разрушение поставленных планов, могли выбить Рокудо из состояния каменного спокойствия. Он любил плавное развитие событий, без всяких сучков и выбоин, являющихся плодом не его деятельности. Леви-А-Тан исправно кушал, забыв всякие отказы, делал какие-то упражнения, пытаясь медленно, но верно восстановить хоть какую-то часть своей обычной физической подготовки. Правда, разговаривал он мало, больше слушал. Хром не заговаривала с ним о возвращении в Варию, понимала, что рано еще поднимать этот вопрос. Таким образом пролетело несколько дней. * Как же он мог такое допустить?! И не узнаешь теперь. Неужели самовлюбленность и самоуверенность помешали ему предвидеть эти ужасные действия? Или же увлеченность судьбой Босса Варии? Рокудо Мукуро пребывал в неизвестности. Считая Хром для себя открытой книгой, иллюзионист и не думал забираться ей в голову. Тем более он имел к ней некое уважение, которое мешало ему рыться в ее мыслях. Стоит добавить, что подобного он никаким образом не мог ожидать от тихой и хрупкой Хром Докуро. Заметив изменение ее поведения, Мукуро, конечно же, все записал на свой счет, мол, нахождение с таким уверенным человеком и всякое содействие ему в его деятельности должно нести за собой кое-какие сдвиги в душе. Быть может, он не был бы таким легкомысленным, когда выводил данное утверждение, если бы не Занзас, поглощавшая уйму его внимания. И чего это он ею увлекся? И сам до конца не понимал. Как бы он не относился к иллюзионистке, как бы не оценивал ее потенциал, Мукуро очень скептически относился к ее стремлению помочь Леви-А-Тану. Сам бы он, быть может, и придумал чего, но, к сожалению, искусственно, то есть поменял бы у него что-нибудь в голове, а то и стер бы злосчастную сцену, заменив ее другой, не такой тяжелой для восприятия. Другого способа он не видел. Гроза ушел в себя, потому достучаться до него из внешнего чуждого мира возможно только с помощью чуда. Иными словами, чем-то проникновенным, пропитанным ужасной болью, идущей от самого сердца. У него бы, верно, нашлась такая история из давнего прошлого, но ради абсолютного чужого ему человека он бы не стал ворошить прошлое, карябать старые раны. И Хром бы нашлось что рассказать из давно минувших дней, но Мукуро не знал, что у нее есть и нечто свежее, отозвавшееся болью в душе, может быть, сильнее всего бывшего ранее. Узнал он обо всем по тому, как вдруг встрепенулось сознание Леви и выплеснуло в окружающее пространство огромные шматки жалости и сочувствия. Не было трудным докопаться до истины, ужом проникнув в голову Леви-А-Тана, полазив там, где нужно. Уже потом, собрав все кусочки пазла воедино, Мукуро ужаснется и вцепится от ярости в свои волосы. И самое-то противное, что он, желая подтолкнуть ее в свою сторону, оттолкнул в другую! Ему хотелось разрушить скованность, подбить ее на радикальные действия. Однако все вышло по-другому. И отчего он был уверен, что это выгорит? Все шито-крыто белыми нитками! Или же просто ему надоели эти отношения, точнее их отсутствие. Лет уж много прошло – все стоит на месте. Он действительно считал, что Хром не думает ни о каком другом представителе сильного пола, кроме как о нем. Видимо, ошибался. Правая его рука непроизвольно сжалась в кулак. Иллюзионист сидел на стуле, около своего стола, на котором стояли лишь графин с водой и стакан. Ему оставалось лишь злиться и махать кулаками после драки. Вдруг в дверь постучали. Рокудо некрасиво оскалился, почувствовав всем своим нутром своего, можно сказать, неприятеля. - Заходи, коли пришел, - сказал он громко, с издевкой, больше показной, чем настоящей. – Раз пришел – дело важное! Никак не иначе. В помещение вошел Хибари Кея. Вызов во взгляде так и сверкал, неприязнь выдавалась в каждом движении. Мукуро ухмыльнулся. Да, не назовешь их лучшими друзьями! Правда, Кея все-таки сделал над собой усилие и посетил его. Только вот ради чего? Рокудо жестом предложил прибывшему сесть. Тот кивнул и с неким промедлением сел. - Я по делу пришел. Довольно серьезному, - глухо проговорил Хибари. - Ясное дело! Если бы было по-другому, мы бы уже кружились в славном танце сражения. – Мукуро несколько напрягся, смутно угадывая тему визита. - Отпусти ее, - тихо проговорил Кея. – Она – не трофей. Не оценит поединка из-за нее. Потому я пришел решить дело без драки. – Каждое слово, казалось, он из себя выдавливал. Не привык он просить, не привык говорить таким тихим голосом и такие слова. Чего не сделаешь ради чувства своего! Рокудо молчал, ожидая продолжения банкета. – Ты ведь связал ее своей паутиной, заманил в липкую сеть! Считаешь, что она твоя и всегда будет около тебя? Не может она от тебя уйти, отпусти ее, толкни ее сам, иначе… погубишь еще одного человека. Тебе же не впервой! – Пальцы его подрагивали. То ли от ярости, то ли от волнения – неизвестно. - Я не держу ее, - после минутного молчания ответил иллюзионист. – Если такова ее воля – пожалуйста! Я не и не подумаю палки в колеса вставлять, правда, должен признаться, мне будет не очень приятно. А ведь она не вещь, живой человек, который может сам решать, сам выбирать, с кем ему жить и на кого служить. Если она до сих пор со мной, то не значит ли это, что предпочтителен ей я, а не ты, Кея? – Хибари напрягся, замер, его взгляд прожигал иллюзиониста. В Облаке пылало бессилие. - Это ты толкнул ее на это? Ты виновен в ее грехе? Ведь внезапно никак не исчезают! – Хибари говорил ровно и уверенно, но во взгляде его что-то померкло. Да, последней надеждой была эта экспансия. - Косвенно. – Гость дернулся. – Но лишь косвенно, никак иначе. Честно сказать, я и знать не знал о вашей связи, узнал недавно. Да и то случайно. – Хибари тряхнул головой – не очень-то в это верилось! - Ты же такой первоклассный иллюзионист! – с издевкой произнес глава дисциплинарного комитета. - Всякое, знаешь ли, бывает, - с грустью ответил Рокудо. – Не углядел. - Я хочу знать, слышишь, хочу знать, - твердо процедил сквозь зубы Кея, - кто по-настоящему мил ее сердцу. Если я проиграл сражение за ее благосклонность, то я хочу это знать, хочу слышать это от нее, понимаешь? - Понимаю, принимаю и уважаю. *** Хибари Кея никогда никого не любил. Считал любовь чем-то ненужным, мешающим жить, бесполезным, до ужаса глупым. Думал, что прекрасно проживет и без этого, ничего не потеряет и даже будет лучше. Но в этом вопросе никогда никого не спрашивают! Как-то оно само проникло в его душу, сжало сердце. Довольно быстро, молниеносно, сам Кея не смог запечатлеть начало процесса. Следуя за Рокудо Мукуро, он уже знал, чувствовал всей своей душой, чем именно эта затея закончится. Однако все еще на что-то надеялся. Не может же так быть! А может, он обманывает себя. Но ради чего и зачем? Исключено. Иллюзионист ровно шагал вперед, пытаясь подавить в себе волнение. Не может быть ничего другого! Он не должен сомневаться в Хром. То была ошибка, то есть фальшь и ничего более. Ведь ему-то известны ее чувства, и, быть может, именно они и вызвали неожидаемую им реакцию. Ответ девушки очевиден. Но… кто знает! Со стороны Хибари веяло чем-то тяжелым, вязким. Да, ему не лучше. Мукуро криво ухмыльнулся. Помнится, он как-то закинул в сторону Кеи пучки симпатии к Хром. Зачем – уже не известно, было довольно давно. Может, иллюзионист сам виноват в произошедшем. Весело! Только плакать охото. Семена взошли. Хром, ощущая в себе дурное предчувствие, сидела на кресле и медленно попивала остывший чай. Потихоньку она отходила от своего шага, с каждым становилось все легче, обычная сила эмоций уже была при ней. Но временами приходил жгучий стыд. Ведь теперь и Леви знает! Как же он думает о ней, если не брать в расчет жалость? А Рокудо Мукуро? Она боялась разговора с ним. Не выгонит ли он ее? Будет ли он вообще замечать ее после… измены. Однако между ними только деловые отношения. Но… Хром покачала головой. Она просто устала от этого. Докуро вздрогнула, когда услышала шаги. Кто же это? Завидев иллюзиониста и Хибари Кею, девушка вскочила со своего места, поставила чашку на стол и вновь села обратно, чувствуя всем телом беспокойство, возросшее внутри нее. Хибари Кея. Она виновата перед ним. Она использовала его в своих гнусных целях! Она, она, она! И зачем же так все закрутилось? Рокудо и не глядел на нее, Хибари, собственно, тоже. Как же жутко! Хотелось сказать что-то в свое оправдание, но у Докуро просто не доставало смелости что-то вякать. - Ты взрослый человек, не вещь, потому сама в силах выбрать, с кем тебе быть и где жить, - строго проговорил Рокудо. Хром чуть приоткрыла рот, опустила взгляд вниз. О каком выборе идет речь, только дурак не понял бы. Этот выбор был давно ею сделан, но было как-то неудобно, даже страшно что-либо говорить. Стыдно. Да, таким образом она проявляет невиданную слабость. В ней нет силы посмотреть на Кею и сказать ему все. А ведь она считала, что стала дерзкой и жесткой после всего, что случилось. - Хватит! Я и сам все могу сказать. Не имею больше никакого желания задерживаться в этом серпентарии, - проговорил Хибари. Хром тут же вскочила, находя свое молчание оскорблением в сторону Кеи. - Прости меня и пойми. Не держи зла, забудь, что было, - быстро ответила она и встала рядом с иллюзионистом. Глава дисциплинарного комитета повернулся и пошел к выходу. Рокудо Мукуро наконец-таки взглянул на девушку, та сжалась под напором его взгляда. Вдруг она почувствовала прикосновение его руки к ее руке. Хром отдернулась руку и прижала ее к себе. В ней существовал страх. А не рассыплется ли это все на тысячу кусочков? Достойна ли она его? - Что же, - глухо проговорил Рокудо, - уговаривать я не собираюсь. Видимо, был не так противен, как Хибари Кея. Ведь с ним связаны менее хорошие воспоминания. – Он повернулся и уже хотел было выйти, но Хром коснулась его плеча. - Ведь тот крест, что висит надо мной, известен. – Ее голос дрожал. – Как после такого возможно нечто высокое? - Не превращайся в Леви-А-Тана, нашего многострадального гостя. Если бы я так явно помнил все свои промахи и все свои падения, то меня, верно, уже не было бы в живых – я бы сошел с ума и покончил жизнь самоубийством. А у меня были и пострашнее ситуации, чем у слабонервного Грозы! - Не стоит! – Хром сделала шаг к иллюзионисту. – Он просто… такой. Леви-А-Тан не обязан быть всегда каменным и стальным. Он человек! Наконец-таки их руки встретились, взгляды зацепились друг за друга, не скрывая ничего. А Хибари Кея направился к Дино Каваллоне - человеку, способного оказать ему усиленное сопротивление, когда он, Кея, попытается его побить, хочет он того или не очень. Нехорошо ему, Хибари Кее, было. И зачем нужны эти чувства?