Медленная звезда

- Я не могу больше на это смотреть! – еле слышно проговорил Луссурия, сидя за столом на кухне. – Не могу! Это больно, это ужасно больно! Я страдаю вместе с ней. Я не против этого, но мои моральные силы уже порядочно истощились и, чувствую, еще немного времени пройдет – сам слягу. – Его руки мелко дрожали, голос постоянно обрывался, рискуя перейти в шепот. - Эх, ты! Лусс, ты же киллер, мать твою! – Скуало как-то странно глянул в сторону Солнца. – Ты видел кровь и смерть, страдания и терзания – да чего только ты не видал за годы своей службы! Что же тут ты, в таком случае, городишь? - Глупая шпрота! – Бельфегор как-то невесело тыкнул вилкой в плечо иллюзиониста. – Душевные страдания намного ужасней, чем физические. Это же все нормальные люди знают! – Он помолчал несколько мгновений. – Тело может вытерпеть многое, а вот душа… Когда внутри что-то разрывается, когда твоя личность распадается на кусочки и то, чем ты жил всю свою жизнь, обращается в прах, когда мысли мечутся вокруг одного и того же огромное количество времени, оставляя новые и новые раны, понятное дело, несколько хуже, чем всевозможные пытки над человеческим организмом. Если ты хочешь сломить врага, то, первым делом, уничтожь его душу, растопчи все его внутренние силы и уверенья в себе. А потом и не надо будет придумывать какие-либо пытки, включающие в себя обязательное нахождение раскаленного железа или холодного металла, способного тонко нарезать оболочку человека. – Губы Принца растянулись в улыбке маньяка. - Ты же не женщина, Луссурия! – Скуало стоял на своем. – Ты обязан на все смотреть холодным взглядом. Врой, что это за мужик, который сыром расплавленным тает над какими-то там страданиями! - Не думал я, Акула, что ты действительно такой… малочувствительный. – Луссурия вздохнул и глотнул воды из рядом стоящего стакана. – Хочешь, можешь вместо меня пойти. Тогда посмотрим, как ты запоешь! Ведь она… она ужасно страдает! Ее душа бьется в лихорадке и, по-видимому, не видит никакого выхода! Ведь от нее жаром несет в любое время суток! Но не это главное. Она губы до крови прокусывает, чтобы не кричать, не визжать дурным голосом от душевной боли, которая не дает ей жить, мучит ее и терзает, разрушает ее и всячески изводит! Она сильно сжимает руками простынь, напряжение в ее теле находится на пике и не спадает уже который день! Ты понимаешь, ты понимаешь, что это?! Ты осознаешь, каково за этим наблюдать двадцать четыре часа в сутки?! – Луссурия во время своей пламенной речи поднялся со своего кресла и коршуном посмотрел на Суперби, который нахмурился, посмурнел и, казалось, в одно мгновенье почернел от сказанных в его сторону слов. – Да, я многого насмотрелся и меня нелегко прошибить и выбить из колеи, но всему есть предел! Я не железный! Хоть, однако, готов продолжать помогать Занзас всем, чем могу, отдать ее выздоровлению все свои силы, но… Я не уверен, что сам… сам потом не окажусь в ее состоянии. Меня это не пугает! Ничуть! Но тогда кто же ей поможет, если не я… - Луссурия выдохнул и сел, сжав правой рукой стакан несколько сильно, чем нужно. – Я предчувствовал, что это случиться. - Конечно, это было ясно, как белый день. Кто же не заметит затишье перед бурей, - пробормотал Бельфегор, который вновь задумчиво сидел на своем месте, практически не шевелясь. - Она подолгу молчала, много молчала, порой вещи выпадали из ее рук, а Занзас этого даже не замечала. Редко кидалась стаканами, да и не попадала по намеченным целям. О чем-то все думала и думала… Я должен был это как-то остановить, предотвратить то, что есть сейчас… - Ты – не Бог. – Фран медленно коснулся руки Лусса, на лице его пропала безучастность. – Ты не всесилен, ты не думал, что все будет так. Так неимоверно мучительно для нее. Да и, скажу по секрету, предотвратить такое развитие событий маловероятно и маловозможно. Ведь это все в ней уже давно находилось, просто в ее силах было это сдерживать. А теперь… Только от нее зависит, сможет ли она дальше жить или… выходом из создавшегося положения является только смерть. - Смерть! – Скуало сжал руки в кулаки. – Да как так смерть! Не было ни дуэли, ни драки – ничего! Как же она падет, проиграет… И чему, и кому?! Да они все узнают, узнают, где раки зимуют, да! Я камня на камне там не оставлю, даже если вы меня будете останавливать! Неужто он не понимал, что так будет, что это выше, видимо, ее сил… - Она еще не проиграла, - вдруг жестко произнес Луссурия. – Занзас обязательно, слышите, обязательно… - Голос его пропал, мужчина сел и склонил голову. «Будьте вы прокляты! Те, кто послужил началу этого процесса! Нельзя судьбе помогать, она сама и так все устроит. Предсказания только мешают и создают возможность что-то изменить, даже если все будет стремиться к предсказанному,» - подумал Лусс. *** Мрак. Повсюду какие-то странные существа, меняющие лица каждые несколько секунд. То на тебя нападает какой-то неизвестный мужчина, то один из хранителей Десятой, то один из варийцев… Занзас не знала количества окружавших ее существ. Всюду виднелись только темные головы, кусочек серого неба над головой и ее собственное пламя, уничтожавшее все и вся вокруг. Оно убивало, превращало в прах, однако не могло поразить абсолютно всех и избавить Занзас от натиска неведомых врагов. Они все пребывали и пребывали, их не становилось меньше, а злость, направленная в ее сторону, только увеличивалась. Ей приходилось все сильнее и сильнее напрягаться, вызывая все больше пламени, предавая ему все больше силы и независимости. Если так продолжиться и дальше, то она, верно, сгорит заживо, исчерпав все свои резервы и все свои возможности. Конца и края не видно этого непонятного войска, против которого она одна обороняется. Одна! С каждой минутой становилось все тяжелее дышать. Существа, окружавшие ее, уже могли дотронуться до ее ног, рук, она ощущала их зловоние, проникавшего в ее легкие, в ее тело с завидной скоростью. Ее пламя уже редко вспыхивало, но сила в нем была неимоверная – существа либо исчезали, либо испуганно, давя друг друга, отбегали подальше, пока вновь, когда пламя кончиться, нельзя будет накинуться. Даже такому человеку, как она, не выстоять против подобного войска. Поистине огромного, необъятного. В одиночку. Никак. Ах, жарко-то как! Никогда ей не было так жарко. Казалось, каждая клетка накалилась до предела и она сейчас превратиться в прах, рискуя вновь вызвать свое пламя. Как же бороться тогда? Сдаваться? Она уже ощущала касавшиеся ее мерзкие, склизкие пальцы, видела совсем рядом меняющиеся лица. Десятая! Девятый! Занзас собрала все последние силы и, яростно отбросив непонятных тварей от себя подальше, силилась сжечь себя, уничтожить свою плоть. Но почему-то не могла… Ах! Твари вновь кинулись в ее сторону, она больше ничего не могла им противопоставь. Проигрывать каким-то мерзким допотопным тварям! Занзас опустилась на колени. Если бы был хоть кто-то… хоть кто-нибудь… хоть кто-нибудь! * Занзас вздохнула полной грудью. Чистый воздух, запах росы и травы. Она открыла глаза и увидела голубое небо, лучистое солнце и ни одного облачка. Женщина медленно моргала, пытаясь прийти в себя. Она попала в рай? Нет, его она не заслужила. Тогда же?.. Ее пальцы касались тонких травинок, становились мокрыми из-за росинок. Что же? Как же? Отчего же? Небо. Бескрайнее, всеобъемлющее. Не в его созерцании ли счастье? Все плохое вмиг улетучилось из памяти Занзас. Так бы и лежала она всю свою жизнь в этом неясном месте и разглядывала голубые небеса, успокаивающие ее беспокойную душу! А какой тут воздух! Никогда она не дышала столь полно. Все ее тело осязало травинки, землю, единящую ее с миром внешним и внутренним. Однако какое спокойствие! Трели птиц, жужжание пчел. Как же прекрасно! Никакого гнета, мрака и злости, нескончаемой ярости и жестокости. Как же изболелась ее душа, как же истощились ее духовные силы! Она устала от такого положения дел. Устала! Жить так невозможно. И как раньше она так умудрялась существовать? Ах. Занзас закрыла глаза и чуть приоткрыла губы. Вот оно счастье! В единстве со своим внутренним миром – в душевном равновесии. - Занзас! Женщина резко открыла глаза и напряглась. - Занзас! Этот голос… Она приучила себя ненавидеть все, что связано с этим человеком. Босс Варии вскочила на ноги и увидела недалеко от себя Дино Каваллоне. И тут он ее не оставил в покое. - Занзас! – Он сделал шаг и протянул руку в ее сторону, желая, верно, коснуться ее лица. Она отшатнулась и сжала руки в кулаки. – Занзас! – В этот раз она услышала нотки жалости. Или ей показалось? – Что есть женщина без мужчины? Ты не думала никогда. – Подул откуда-то прохладный ветерок. – Ничто не заменит для женщины мужчину. Ты понимаешь это? Ни одиночество, ни друзья, ни работа, ни кровь и ни ярость – иными словами, ничего. Что есть женщина без мужчины? – Занзас коршуном посмотрела на розовые губы, которые она тоже приучилась ненавидеть. – Существо, не знающее покоя. - А если нет покоя, - медленно проговорила она, - нет и счастья. Что же это! Подул сильный ветер – Каваллоне исчез. Занзас разъяренным зверем зарычала, кинулась в сторону того места, где был мужчина, и… Мрак. Повсюду какие-то существа, меняющие лица… Замкнутый круг! * Скуало сидел в самом углу и сосредоточенно следил за манипуляциями Луссурии, за лицом Занзас и ему все больше и больше становилось как-то некомфортно и неуютно. Солнце носился то с мокрым полотенцем, то еще с чем-нибудь, то его руки загорались желтым и он прикладывал их ко лбу Занзас. Ей действительно было очень плохо – он ощущал это всем своим телом. От нее исходил жар, как от русской печки, бисеринки пота выступали на ее лбу. Что примечательно, состояние женщины отличалось некой переодичностью. То все относительно хорошо, она дышит ровно и Луссурия, устало смахивая пот со лба, садиться на стул рядом с кроватью, то он сам вскакивает со своего места, желая хоть чем-то помочь, видит, как корчиться в конвульсиях Занзас, как сильно стискивают ее руки простынь. Да, работенка не для слабонервных! Луссурия вновь опустился на стул и качнул головой, проговорив: - Сегодня хуже обычного. Видимо, мы приближаемся к концу… - Да что ты! – Скуало в мгновении ока оказался около него. – Она же… Вдруг Занзас открыла глаза, ее руки разжались, а она замерла, как будто бы не понимая, где она находится. Женщина медленно моргала, губы ее чуть дрожали, она часто дышала. - Ох, радость-то какая! – проговорил Луссурия. * Занзас медленно прохаживалась из стороны в сторону. За несколько дней она полностью оправилась от своей болезни. Говорила мало, думала много, но все уже знали, что Босс победила то, что мучало ее так неистово сильно. - Я уезжаю к своему… - голос ее осекся, - будущему мужу. К Дино Каваллоне. – В ее голосе не было ни злости, ни страданий, лишь что-то непонятно задумчивое чудилось каждому варийскому офицеру. – Нужно налаживать контакты, готовиться к… свадьбе. – Ее все еще сложно говорить об этом, но, однако, не так мучительно. – И где этот валенок, Гроза? Его, верно, никто не освобождал от его дел. - Тут довольно все… очень… как-то, - Луссурия замялся и несколько сконфузился. Он боялся этого вопроса. Ничего хорошего не будет, если она узнает, что они не вернули Леви-А-Тана, не смогли уговорить его на возвращение в родные пенаты. Даже узнав о болезни Занзас, Леви ни в коей мере не захотел вернуться. Говорил, что подумает. Но долго он думает! Не силком же его тащить – у него есть право выбора! - Он все еще пропадает на своей зачуханной миссии! – резко проговорил Фран. Кто знает, как она отреагирует, когда узнает, что послужила причиной ухода одного из своих офицеров, того человека, который души в ней не чаял и любил без памяти. Иллюзионист понимал, что сознание женщины еще не окрепло для подобных эмоциональных всплесков. Может и Гроза одумается и вернется! Нужно тянуть время, пока есть возможность. - Нужно ли сопровождение в моем лице? - спросил Суперби. - Нет. Я сама. Вы уж тут побарахтаетесь сами, чай не маленькие.