Преданье старины глубокой

      С момента назначения Мерлина личным слугой его высочества жизнь этого самого высочества круто переменилась. И он никак не мог определиться, в какую сторону. Нет, Артур был очень благодарен мальчишке за то, что тот спас его от неминуемой смерти, но чувства, которые слуга вызывал в нем...        Сначала это было просто раздражение. Причем из-за любой малости. Всё, что он ни делал, вызывало у Артура отторжение и неприязнь. Мало того, что Мерлин был никудышным слугой, так ведь ещё и до крайности любопытным, везде совал нос, и даже его оправдания, что он просто беспокоится о вверенном его заботам «венценосном осле», положительных эмоций не добавляли.       К тому же это его наивное дружелюбие. За месяц с небольшим это лопоухое недоразумение умудрилось перезнакомиться со всеми в замке, включая прислугу. Положа руку на сердце, Артур думал, что юный селянин, в одночасье попавший в совершенно чуждый для него мир, как минимум будет вести себя тише воды, но глубоко ошибся. Мерлин, если и испытывал какой-то дискомфорт, ни разу вида не подал, что скучает по матери. А его язык! Великие Боги! Такую язву, как он, еще надо было поискать! На любой выпад со стороны принца Мерлин отвечал такими колкостями, на которые Артур даже не мог придумать ответ! Поэтому приходилось натягивать маску непробиваемой сволочи и надевать ему на голову ведро с грязной водой, или отправлять в королевские конюшни. Чистить стойла Мерлин особенно ненавидел. Ругались они почти каждый день, но как-то по-особенному, беззлобно, и однажды Артур понял, что специально провоцирует Мерлина. И черт возьми, ему это нравилось! Потому что Мерлин не заискивал перед ним, не искал униженно покровительства, а просто был самим собой. Не испытывая особого пиетета к его статусу наследника престола, мог запросто высказать всё, что думает в данный момент, то есть относился к нему просто как к Артуру. Конечно, всё это происходило не на людях, а за закрытыми дверями. При рыцарях, тем более при короле и приближённых Мерлин старался быть примерным слугой. Удавалось это не всегда, и Артур частенько попадал в неловкие ситуации из-за этого недотёпы, но почему-то долго злиться на него был просто неспособен. Ещё Артур заметил, что для юноши, выросшего где-то на задворках королевства, Мерлин был очень умён. Где-то даже мудр, и иногда давал такие советы, что позавидовали бы даже министры отца.       И всё это каким-то невероятным образом уживалось в нём с детской непосредственностью и редким обаянием. Все девчонки, начиная с прачки и заканчивая служанкой приемной сестрицы, его просто обожали. Да и сама Моргана была не прочь поболтать с ним или даже пококетничать. Ладно бы на него западали только девчонки. Артуру пару раз лично довелось вытаскивать его из весьма пикантных переделок. Во второй раз, когда он зашёл в конюшню в поисках своего лопоухого слуги, то обнаружил, что его зажал в углу сэр Горлуа – здоровенный парень, недавно посвященный в рыцари, и лишь появление принца спасло Мерлина от неминуемого надругательства. Нравы в Камелоте царили те еще! Артур, недолго думая, набил рыцарю морду, потом на тренировке отчитал при всех как нашкодившего первогодка, а на ближайшем турнире вообще убил, чтоб никому неповадно было лапать его личного слугу. Сам он мог относиться к Мерлину как угодно, но терпеть вольности со стороны других был не намерен.        Вечером после турнира, когда они находились одни, занимаясь каждый своим делом, Артур спросил, почему Мерлин ни с кем не встречается? Ведь все эти его хиханьки-хаханьки- посиделки ничем серьезным не заканчивались. Артур бы заметил, потому что в последнее время следил за ним в оба глаза. Семнадцать лет – самое время завести интрижку с какой-нибудь девчонкой или парнем. Это же так просто, учитывая его популярность при дворе. На что Мерлин, густо покраснев, пробормотал что-то насчет неземной любви и верности и переменил тему. Ну и пусть его. Не хочет, не надо - это личное дело. Но после этого разговора Мерлин как-то притих, стал меньше огрызаться, и они почти не ссорились. Пока однажды, после бала в честь именин Морганы, Артур, набравшись по самые гланды, не притащил к себе какую-то девицу из окружения сестры. С утра страдающий похмельем Артур так и не понял, отчего Мерлин вдруг взбеленился, но стоило выпроводить подружку за дверь, слуга наговорил такого, что пришлось влепить ему хорошую затрещину, чтобы в себя пришёл. Мерлин после этого ушёл, шарахнув дверью, и больше не появлялся. Ближе к обеду Артур немного остыл, даже покаялся перед собой из-за оплеухи и пошёл его искать. Он не знал, что такого наплел Мерлин Гаюсу, но тот отправил его в какое-то дальнее селение к заболевшей девочке, якобы попрактиковаться в лекарском искусстве. Угу. Мерлин – лекарь. Очень смешно! Однако торчал он там целую неделю!       И на Артура очень плохо подействовало его отсутствие. Он скучал, просто зверски скучал по его смеху, по не всегда уместным выходкам, голосу и даже их ссорам. Яркий, звонкий, веселый Мерлин был похож на радугу - столько в нем было оттенков. Артур весь извелся и чуть не отправился на поиски, настолько ему не хватало слуги. Слава Богам, не допустили позора, блудный «лекарь» наконец объявился, спозаранку разбудив его своим излюбленным «проснись и пой».

***

       А потом Мерлин выпил яд. В очередной раз спасая его жизнь. Артур плохо запомнил события, последовавшие после того, как Мерлин упал. Помнил только, как бежал по галереям замка по направлению к лекарской, держа на плечах хрупкое тело и мысленно умоляя: «пожалуйста, только живи!» Лишь склонившись над бережно опущенным на кровать юношей и прислушиваясь к его едва различимому дыханию, он взял себя в руки, чтобы понять, о чем говорит ему Гаюс.       Это был, пожалуй, самый трудный поход в его недолгой жизни. Один, без поддержки верных рыцарей, нарушив приказ отца, он упрямо карабкался по горам Изгард, балансируя на узкой, едва видневшейся тропинке, ведя в поводу коня. Поскользнувшись, чуть не сверзился в пропасть вместе с ним, но ему удалось выкарабкаться, держась за узду. Верный конь, не раз спасавший его, и тут не оставил своего хозяина в беде. Продирался сквозь непроходимый лес, и всё это время мысль о том, что Мерлин там, в Камелоте, мечется в бреду, и каждый час приближает его к смерти, подстегивала, заставляя идти дальше, невзирая на усталость.

***

      Наконец, выбравшись на поляну, он увидел заплаканную незнакомку, якобы преследуемую сюзереном. Они успели перекинуться лишь парой слов, когда на поляну вышел василиск. Слава Богам, закованное в броню чудовище было неповоротливо, и Артуру удалось справиться с ним. Ему бы связать вместе два этих события - уж слишком хитрые были у беженки глаза, да и слёзы какие-то ненастоящие. Но долгий переход, бой с василиском и общая усталость мешали связно думать. К тому же девица любезно вызвалась проводить его к месту, где росли эти проклятые цветы смерти.       Лишь повиснув над пропастью, он вспомнил слова сэра Леона, который как-то говорил ему: «Не верьте смазливым девчонкам, ваше высочество! Красивые бабы - лживые суки! Особенно если на кого-то обижены или, того хуже, обмануты. Они полумер не признают в принципе. Уж если ненавидят, то на всю катушку, нож в спину воткнут, как нечего делать". Эта, похоже, ненавидела его отца. Ведьма чёртова! Ведь он был почти у цели - заветные цветочки вот они, растут себе на уступе между корнями дерева, как и рассказывал Гаюс. Но до них ещё нужно добраться. А как это сделать, болтаясь над пропастью в кромешной тьме, когда к тебе со всех сторон приближаются здоровенные пауки? Эта сука успела познакомить его с одним, перед тем как погасить факел и уйти – жуткая тварь, размером с пиршественное блюдо.       Артур уже простился с жизнью и попросил прощения у Мерлина за то, что не смог спасти, как неведомо откуда появился свет. Сначала это был небольшой шарик, но постепенно разросся до размера крупного яблока. Это, несомненно, было волшебство, но от него веяло теплом, надеждой и любовью. Да-да, любовью. Откуда взялся этот свет, Артур не знал, но у него будто сил прибавилось. Ему удалось-таки выбраться на уступ и даже сорвать единственный цветок, прежде чем поползти по камням следом за светящимся «яблочком», туда, где сквозь узкий круглый лаз проглядывали звёзды.

***

       Он успел. Едва не загнав верного коня, примчался в Камелот, где его уже ждали стража и темница. Утер не намерен был спускать выходку сына. Рожденному у подножия трона не подобает нестись сломя голову спасать какого-то слугу, рискуя жизнью. Слуг много - престолонаследник один. Но Артур ни о чем не жалел; Мерлин спасен, и это главное.       Через несколько дней, когда его всё же выпустили из камеры, он пошел в покои Гаюса. Мерлин сидел у стола, по уши закутанный в покрывало, и держал в руках кружку с каким-то целебным отваром. Вид у него всё ещё был не слишком здоровый, но он был живой. Живой!       Артур понятия не имел, отчего сердце пустилось вскачь, а кровь бросилась в лицо, но одно понял ясно: надо будет, и он полезет к чёрту на рога, прыгнет дракону в пасть лишь бы снова увидеть, как светятся глаза Мерлина, как он улыбается, лишь бы услышать вновь его тихое «спасибо».

***

      С этих самых пор они сблизились еще больше. В походах ли, на охоте, они были вместе, как будто совсем разучились жить по отдельности, и расставались только на ночь. Это если в Камелоте. В походах они даже спали рядышком, и Артур всегда накрывал его своим плащом, зная, какое Мерлин теплолюбивое создание.       Два года пролетело почти незаметно, и за все это время они в каких только переделках не побывали. Одно только убийство единорога чего стоило! Из-за глупой выходки Артура чуть не погиб весь город. Зато Артур понял, что всему на свете есть цена, и расплачиваться порой приходится очень жестоко. Aнхора — хранитель единорогов весьма доходчиво ему это объяснил, заставив пройти несколько испытаний. Но Артур справился, хоть и не сразу, сумев доказать хранителю, что способен и на сострадание, и на дружбу. А поход в земли Короля-Рыбака? Это вам не тренировки рыцарей в защищённом Камелоте! Вообще-то это только его, личный подвиг, и идти он должен был один. Но когда такие мелочи останавливали Мерлина? Да много чего еще случилось за это время. Поход в земли Нимуэ, к той самой смазливой девице, оказавшейся хранительницей старой веры, которая его едва не угробила. А он, побывав на острове и узнав правду о своем рождении, чуть не стал отцеубийцей.       За эти годы Мерлин выправился, не казался уже таким тощим и подрос еще немного. Тонкий, гибкий, как виноградная лоза, он был быстр и ловок, и если со стороны кому-то казался неуклюжим, то это было обманчивое впечатление. И ещё Артур открыл для себя кое-что о своем слуге. Недаром принц слыл лучшим следопытом и охотником в королевстве. Он прекрасно знал, что сучья со здоровых деревьев ни с того ни с сего не падают, причем как будто их срезали чем-то острым, лошади на ровном месте не спотыкаются, ветер просто так не поднимается, люди не летают, а уж от виверн обычному человеку тем более не отбиться. Сожрут за милую душу и не подавятся.       Про ветер Артур узнал в Эалдоре, куда ездил вместе с Мерлином, Морганой и Гвен, чтобы помочь односельчанам своего друга. Неплохая вышла заварушка, но! Из неподготовленных селян воины, как из Мерлина вышколенный слуга, и они едва не потерпели поражение. Откуда ни возьмись поднявшийся ветер, больше похожий на ураган местного значения, пришёлся весьма кстати. И это было колдовство. Причем нешуточное. Правда, в нём признался Уильям – друг Мерлина. Однако Артур, сложив все свои наблюдения, к тому времени уже знал о скрытых талантах своего слуги и догадался, чьих рук это дело, но вида не подал. И если бы Уилл так вовремя не спас ему жизнь, Артур бы его повесил. Не за колдовство – за то, какие взгляды он бросал на Мерлина.       Поначалу, придя к выводу, что его слуга - маг, Артур пришёл в ярость. Из-за того, что Мерлин скрыл от него такое. Друг, называется. Но потом, остыв и все обдумав, понял – а с какой стати Мерлин бы понёсся делиться с ним таким убийственным секретом? Он - Пендрагон, сын своего отца и так же плохо относится к колдунам. Не ненавидит безоглядно, конечно, как Утер, и умеет отличать добро от зла, но это мало что меняет. Поэтому Мерлин прав, не доверяя ему. Возможно. Артур ещё не совсем разобрался, но и устраивать допрос не стал. Пусть и у него тоже будет тайна. Но глаз не спускал с Мерлина. Потому что от осознания того, что с Мерлином сделает отец, если узнает, у него все холодело внутри, и пропускало удары сердце.       Про них какие слухи только не ходили, но они были просто друзьями. Однажды им не посчастливилось попасть в плен к Ярлу, а потом удрать оттуда в компании Гавейна, благодаря Мерлину, опять же. Так вот, этот шалопай и пьяница, любимец женщин и некоторых мужчин, сидя у костра, ляпнул Артуру про сладкую парочку. Хорошо, Мерлин не слышал, спал, как сурок, под Артуровым плащом. Артур едва не придушил Гавейна и посоветовал засунуть поганый язык в задницу. - Можешь даже врезать мне, твое высочество, и сколько угодно притворяться, что ничего не происходит, но от себя-то ты куда убежишь? – придушенно прохрипел этот лохматый паразит, умудряясь при этом улыбаться. От неожиданности Артур выпустил Гавейна, и он, вскочив на ноги и лукаво подмигнув, скрылся в лесной чаще якобы хворост поискать. - Иди отсюда, пророк недоделанный, – только и успел крикнуть принц вслед Гавейну.       Самое смешное, что этот поганец прав. Артур действительно уже год был влюблен в собственного слугу. Или друга, как он про себя называл Мерлина. Но осчастливливать его этой новостью не торопился, потому как вовсе не рвался пополнить ряды его воздыхателей и не знал, как Мерлин отреагирует на эту новость. Как выяснилось, Мерлин не воспринимал подобные отношения. От слова никак. Однажды, встав лагерем у какой-то реки во время очередного похода, они оба стали случайными свидетелями интимной связи двух рыцарей из их отряда. Исподтишка наблюдая, Артур заметил, как его друг брезгливо поморщился, а потом, став красней собственного шейного платка, стыдливо отвернулся. Они, конечно же, быстренько ретировались оттуда, но Мерлин потом целую неделю сторонился этих самых рыцарей, всякий раз краснея, как девушка. Артур же сделал из этого соответствующие выводы и поэтому просто наслаждался каждым днем, проведенным рядом с ним. И долгими разговорами, и походами, и охотой, даже просто молчаливыми вечерними посиделками у камина. Однажды признаться самому себе в любви к Мерлину, разрешить любоваться им без стеснения оказалось почему-то совсем не сложно. Сложнее было понять, что за огни загораются на дне синих глаз слуги каждый раз, когда Мерлин смотрел на него в ответ.

***

      В тот день его величество Утер Пендрагон принимал простолюдинов. Это было вполне в духе потомка римских легионеров и называлось «выйти в народ». Он лично разрешал споры, выслушивал жалобы обиженных друг на друга соседей и занимался прочей рутиной. Но рутина эта была весьма полезна, ибо среди бессмысленных жалоб и глупых споров ему удавалось выявить скрытое колдовство. По обе стороны от него сидели злющая Моргана и не менее сердитый Артур. Ни он, ни она не любили подобные сборища, довольно часто заканчивающиеся костром или плахой, в зависимости от настроения его величества. Артур в последнее время не любил их особенно сильно.       Немолодая женщина из дальнего поселения была третьей по счету в ряду жалобщиков. Она рассказала, что за пару месяцев в их селении покончили с собой уже пятеро молодых парней. За несколько дней до происшествий все они ходили рыбачить и возвращались оттуда какими-то не такими. Переставали заниматься делами, все время тёрли глаза, ночами уходили к реке, а потом и вовсе топились. Ладно бы несчастная любовь, так ведь у всех были жены или подруги. Сначала все подумали на речную деву. Но подобных тварей в их небольшой речке сроду не водилось. Потом заметили, что все лишали себя жизни в ночи, когда на небе была полная луна, и светила она ярко, как солнце. После рассказа селянки король поднял вопросительный взгляд на Гаюса – своего главного советника по магии и колдовству. Тот, подумав немного, заметил, что возможно, в тех краях объявилась ведьма, исповедующая культ Тривии*. И готовится она к великому жертвоприношению. Не за горами день, когда солнце на время поглотит луну. Вот она и старается умилостивить богиню. Но видимо, ведьма пока не нашла того, кто ей нужен. Отсюда столько смертей. Так что, в том селении колдовство творится нешуточное.       Выслушав Гаюса, Утер нахмурился. Ему борцов за старую религию за глаза, только отлавливать успевай. Не хватало только безумной ведьмы с её богиней – чародейкой. - Ты знаешь, что делать, - Утер лишь чуть повернул голову в сторону сына. - Поскольку дело серьёзное, выезжаете сразу же после обеда. Можешь идти собираться. Возьмёшь пару своих рыцарей и слугу. С одной ведьмой справитесь. Артур встал, учтиво поклонился и пошёл собираться, прихватив Мерлина, маячившего за спиной Гаюса.       Если бы они только знали, чем для них обернётся эта охота на ведьм…