Гражданская война

Добравшись до убежища Лэнга, Баки отнес ящик в гараж, и спрятав его, вернулся в дом. Он постоял у двери, размышляя несколько минут и вдохнув, толкнул ее, проходя внутрь, ощущая, как щеки обдает теплом. Поздоровавшись со Скоттом, он скрылся в ванной самым первым и, встав под горячие струи, прикрыл глаза. То, что он увидел на базе Гидры в Ваканде — было драмой. Не сон, а явь. Стиву небезразличен Старк, а Старку небезразличен Стив. И только от него, от миллиардера и сына своего отца зависело дальнейшее будущее Барнса. Не Зимнего солдата, а Джеймса Барнса. Принять это не представлялось возможным. Он не мог смириться с этим, как не мог смириться и с тем, что зависит от правды. Нехотя выбравшись из ванной, он вытер влагу с тела и переоделся в чистую одежду. Выйдя в коридор, пробрался в комнату и заметил Стива, сидящего в темноте. Плечи его поникли, прядка светлых волос выбилась из челки, а сам он смотрел на свои раскрытые ладони. Печальнее зрелища Бак еще не видел. — Стив… — позвал он друга, присев рядом и положив ладонь ему на плечо, осторожно повел пальцами к нежной, но пыльной шее, что виднелась полоской из-под ворота кофты и волос. Капитан обернулся и только тихо вздохнул. Он сидел уже час, не имея сил, чтобы даже переодеться. В голове царил полнейший хаос, а все внутри скручивало от желания вернуть все, как прежде. Он придвинулся ближе к другу и уткнулся головой в его плечо. Проведя железными пальцами по светлым волосам, Баки обнял Стива и прижал к себе. Сердце стучало быстро, но то, что друг, партнер и может любимый — теперь испытывал сомнения в отношении его, было правдой. В комнате стояла тишина и на этаже ниже тоже. Весь мир будто померк, и даже трое друзей внизу молчали. — Что с тобой? — спросил он, поглаживая Роджерса по голове протезом. — Тони мой друг, а я… — пробормотал Стив. — Я… так с ним поступил. Он отпустил, хотя не должен был. Чувствую себя последней сволочью, не знаю, наверное, он меня не простит, — он покачал головой. — Ты намеревался получить его прощение после всего этого? — удивленные нотки так и скользили в голосе Баки, он словно застыл каменным изваянием, переставая гладить Стива по голове. — После чего, Бак? Он ведь тоже не может по-другому, на него давит Росс и правительство. Волей случая мы оказались по разные стороны, но мы… я имею в виду, дружба не исчезает вот так, — капитан поднял на него глаза. — Он дал тебе понять, что ты ему не друг вовсе, — попытался уверить Барнс, заглядывая в голубые глаза. — Он так и сказал тебе… и подумай, Стив… Была ли между вами такая дружба, что могла бы заставить его принять чужую сторону даже под страхом правительства и старого генерала? Он не был тебе другом. Роджерс дернулся, отстраняясь от Баки. В момент щеки вспыхнули, а руки сжались. — Ты ничего не знаешь о нем, Бак. И о том, через что мы прошли вместе с ним. Он хороший человек, и он мой друг. Он может говорить все, что угодно, но его поступки говорят всегда громче слов. Под маской жуткого эгоиста скрыт невероятно щедрый и самоотверженный человек, он сын своего отца, он… — Стив рвано выдохнул, — он иногда так напоминает мне Говарда. Шальным блеском глаз, чувством юмора и жаждой знаний. Не говори так о нем, пожалуйста. Только услышав треклятое имя, от которого зависела его жизнь, Бак отвернулся и уставился в стену слепым взглядом. Эта елейная речь, эти добрые слова… они как кость в горле. Не ревность, но хуже. Желание пойти и вздернуться на первом дереве, чтобы не доводить до момента истины. Сам Стив еще не знает, как он далек от того, чтобы понять, что поселилось в его груди, но Баки знал. Ему стоило только увидеть Стива на базе Гидры, увидеть Тони там же и все сложилось. Переведя дыхание, Джеймс сжал и разжал металлические пальцы. — Я не стану говорить об этом, потому что я и правда ничего не знаю, — ответил он и снова сжал и разжал пальцы. — Хотел поддержать тебя, а получилось, как всегда, — тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки. Роджерс тоже вздохнул. — Нет, Бак, все нормально, правда. Если бы не ты… Мне нужна твоя поддержка, — сказал он уже мягче, проводя ладонью по его плечу и шее, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Пройдет. Все будет хорошо, — он не верил, но надеялся поверить в свои слова. — Все будет, — сказал Баки и, повернувшись к Стиву, крепко обнял его за шею. Он поцеловал пыльную щеку, где в темноте мерцали присохшие капельки крови, и поцеловал пухлые губы, обдавая жаром своего дыхания. — Все будет, — шепнул он, прежде чем накрыть губы в еще одном поцелуе. Роджерс ответил, может даже слишком горячо и грубо, но ему необходимо было выпустить пар, сбросить нервное напряжение, чтобы хоть ненадолго забыть слова, что ранили сердце. Покусывая покрасневшие губы, Бак забывал о том, что он лгал о многом, особенно о том, что он знает причину старковского желания поймать и наказать за содеянное.

***

Сидя в гостиной и тыча в кнопки геймпада, Сэм смотрел в экран телевизора, почти не мигая. Он даже не сразу заметил, что диван под тяжестью чужого веса прогнулся. Мотнув головой, посмотрел на друга и улыбнулся, ставя игру на паузу. — Как ты, Стив? — спросил он. — В норме. Относительной, — ответил капитан, усаживаясь удобнее. — Сам как? — Я так и не понял, что там было?.. — Уилсон пожал плечами и откинул геймпад в сторону, подгибая под себя левую ногу. — И ты видел Старка? Я чуть не нарвался на Роуди, когда убегал с базы… и дааа! — воскликнул он и вскочил с дивана, намереваясь найти то, что оставила Нат. — Видел Старка, — когда эмоции чуть поутихли, Стиву немного полегчало. — Он отпустил нас, Сэм. Просто отпустил. А что ты ищешь? — недоуменно спросил он. — Отпустил? — переспросил Сэм, найдя нужное, и подошел к Роджерсу, протягивая ему смятый газетный лист и приписку на русском языке. — Вот, тут что-то о гибели родителей Тони, сказала, чтобы ты посмотрел. Я и сам не понял, но это может быть что-то важное. — Отпустил, — вздохнул Роджерс, беря в руки лист. Он быстро просмотрел сводку. Гибель Марии и Говарда Старков в автокатастрофе, но он это и так знал. Ничего нового, и зачем Наташа ему это оставила? Ведь он просмотрел все данные о смерти Говарда практически сразу, как пришел в Щ.И.Т. — Странно, — пробормотал он. — Тонкая и непостижимая русская душа, — философски заметил Сэм и присел рядом с другом, смотря на газетную вырезку. — Что это может значить? — Просто так бы она не оставила газетный лист, — капитан покрутил его в руках. — Автокатастрофа… Она могла быть… скорее всего, она была не случайна. Вот только кто в этом замешан? Нужно спросить прямо у Романовой, я не понимаю её закулисных игр, — он отложил лист и потер глаза. — Будет возможность — обязательно спросишь, — тихо сказал Сэм и вздохнул. — Я с тобой, Стив, ты должен знать. После нашего с тобой знакомства и того, что произошло тогда… ну ты понял, я не смогу оставить тебя, и твоя железная выдержка, трескающаяся по швам… Я вижу это, но поддерживаю и буду другом до конца. И плевал я, каким он будет, — он улыбнулся и пожал ладонь капитана. — Ты молодец. Взгляд Стива потеплел и он улыбнулся. — Спасибо Сэм, мне повезло встретить тебя, — он похлопал его по плечу. — Мы справимся, я точно знаю. Поддержка друга была как нельзя кстати, для Роджерса наступали непростые времена.

***

— Будьте так добры помочь нам, мистер Старк, — попросил генерал, перебирая бумаги на рабочем столе. — В чем проблема? — поинтересовался Тони и, задрав голову, глянул на потолок. Квадратные лампы мешались с квадратными потолочными вставками. Цвет серый, металлический, как рука у Барнса. Дневной свет ламп навевал тоску и смятение, напоминая о том, как когда-то, в детстве, Тони слишком долго просидел в мастерской отца при таком же освещении и у него заболели глаза. Он еще тогда спросил: — «Пап, разве мне должно быть больно?», на что Говард ответил, впервые в жизни не раздражаясь и не злясь, что навсегда заставило маленького мальчика познать всю степень отцовской зависимости от работы: — «Когда болит, смотри на зеленое…» В итоге эта фраза стала основополагающей в его учебе, работе и многом другом. Старк всегда искал взглядом зеленый цвет, чтобы расслабить мышцы глаз. Он не знал, почему именно зеленый и не хотел узнавать, так как истины — всегда просты. А слова Говарда были тайной, в которую он посвятил маленького сына. Воспоминания как рельсы. По ним можно уехать туда, где все было хорошо и где бывало очень плохо. Дымка окутывала человека, уплывающего в свои мысли, и когда его оттуда вырывали, он казался растерянным. С Тони такое бывало часто. — Что вы сказали? — переспросил Тони, вернув себя в мир. — Нужно вернуть Стива Роджерса, — повторил генерал свои последние слова. Росс поджал губы и его лицо резко посерело. В нем было что-то пугающее, любой бы согласился с Тони. Сейчас он походил на того, кто может сорваться и сокрушить все, что ему дорого. Он испугался своим мыслям и отвел взгляд в сторону. — Я попробую, — сказал он и обреченно выдохнул. — Нужно больше, чем «попробую», — с нажимом сказал Таддеус и вновь стал похожим на обычного себя без примеси чего-то ужасающего. Казалось, что все эмоции Тони махом пробили брешь и вылезли непотребной массой на его лице. Негодование, страх, неприязнь и тоска, а так же эмоция от предательства — Обида. Именно с большой буквы. Он сам себе напоминал маленького мальчика, которому не додали любви и ласки. Винить Говарда за то, что он был помешан сначала на своей работе, потом на Роджерсе, а после опять на работе — глупо. Он винил того, кто забрал жизни родителей, а теперь переключился на единственное человечное, что осталось в мире и в самом Тони. Основание чувств ложилось глубоко за дырой и это было правильно. Справедливо и по чести хотеть, чтобы виновный ответил за свои преступления. — Ага, решим, — ответил Тони куда-то сквозь пространство и сфокусировался на собеседнике. Странный день. Он все удивлялся, как ему удалось обхитрить Росса и обмануть Барнса? Да даже самого себя удалось убедить в том, что все это верный шаг и это будущее. Ко всем смешанным чувствам добавилась еще и ревность. Сомнений не осталось и крошки после того, что он увидел в Ваканде. Но зачем считаться с ревностью, если то, на что ты посмотрел, изначально было не свободно? Рассусоливая у себя в голове окончания ситуации с «актом», Тони не мог предположить, что все пойдет не по одному из его планов.

***

После приезда из Ваканды Наташа принесла Тони металлический ящик. В этом ящике лежало то, что могло погубить не одного человека, а сразу нескольких. Самые нужные бумаги Тони нашел в самом низу хранилища и сразу забрал их себе, спрятав в сейф в Старк Тауэр. Бумаги шикарны по своему составу и очаровательно оформлены. Злорадству Старка не было предела, особенно после того, как он провел пресс-конференцию с мальчиком четы Паркеров и призвал всех героев объединиться в открытую и раскрыть тайну личности, и Стив не среагировал на призыв. К чему все эти мысли и заговоры? Бумаги могли поставить крест на жизни Барнса, а самое главное — Тони умел руководить собой и своими идеями. Дело не в мести и не в том, что Роджерс не раздумывая предал, а в том, что наказание должно состояться в любом из ста случаев. Промывание мозгов — слабая отговорка для того, чтобы получить оправдание. И некоторые из поступков имели место быть даже без влияния Гидры. Но сейчас, сидя у стены базы Мстителей, у бывшего склада Говарда Старка, Тони думал, что ошибся. Он где-то просчитался и нажал не на ту кнопку. Лежащий на его бедрах и в его объятиях Роуди был избит едва ли не до смерти. Он смотрел на расслабленное лицо лучшего друга и глотал слезы, пока все вокруг рушилось и сходило с ума в хаосе из дыма и огня. Звуки огнестрела, взрывчатки и вопли людей навевали на мысли, что это все не по-настоящему. Так просто не бывает, но когда сквозь шум впечатался крик Барнса, Старк повернулся. На чужом лице читалась злость, это ведь он только что выбивал дух из Роуди и калечил его протезом. Он только что брызгал слюной, пытаясь добыть документы, что были нужны ему для того, чтобы оправдаться перед Стивом и продолжать врать всем и самому себе в том числе. Именно этот человек с огнем гнева в глазах, живой робот хотел убить Тони за нечестные игры. — Что ты знаешь о чести, Барнс? — спросил Тони, поднимаясь на ноги и осторожно укладывая Роудса на землю. — Что ты можешь знать о чести, избивая людей и калеча их ради своего оправдания? Кто ты вообще такой, чтобы читать мне мораль на поле боя? Посмотри… все это из-за тебя. Из-за твоего желания удержать неудержимое… Ты… ты не человек, — на последней фразе голос его сел, и Тони скрылся под железной маской. Всюду была вспорота трава и земля, валялись обломки здания, летали по ветру кучи задокументированных отчетов с миссий, трупы, не похожие больше на людей, и дымило так, что нельзя увидеть то, что стоит у тебя перед глазами. Но они оба видели. Один суперсолдат, второй в броне. Один на один. — Верни то, что забрал и я оставлю тебя в живых, — пообещал Джеймс, наступая на своего врага, стараясь выиграть время. — Мы ведь можем все исправить… у нас есть общие враги, общие знакомые… Прошлое это прошлое, а настоящее имеет шанс перерасти в будущее. — Плевал я на шансы, — усмехнулся Тони и получил кулаком в железную челюсть. Его повело назад, и он едва не упал на землю. Во время сработали реакторы в перчатках и ботинках, что позволило ему устоять и найти равновесие, вновь оказавшись на твердой земле. — Да хватит уже, а, — вспылил Тони. — Что ты несешь, кретин? Он замахнулся и со всей силы приложился носком ботинка к коленке и выстрелил из репульсора в грудь Барнсу. Заряд прожег кофту, и Зимний солдат закусил нижнюю губу, сверля взглядом своего врага. Откуда-то из-за обломков базы выбежал Стив, и Старк закатил глаза, позволяя себе пропустить несколько ударов от Барнса и отбиться парой лучей репульсоров. Ему до ужаса было неприятно состояние обреченности, с какой он действует. — Что происходит? Бак? — Роджерс затормозил рядом, потрясенно переводя взгляд с одного друга на другого. — Не сошлись во мнениях, — парировал Баки и прищурившись, повалился на Тони, снова ударяя по челюсти с металлического кулака. Голова Старка запрокинулась назад, да так, что он подумал было о том, что его хрупкая кость в шее переломится надвое. Пошатнувшись, он снова устоял на земле и прокашлявшись, сфокусировался на закадычных друзьях. — Вам мало? — спросил он из-под маски. — Могли бы трахаться где-то в другом месте, зачем же прилюдно насиловать общество своими отношениями? Щеки капитана, итак покрасневшие от бега, стали ярко алыми. Он изо всех сил сжал в руке щит, делая шаг ближе. — Ты ничего не знаешь, как ты можешь… Как ты вообще… — Стива потряхивало от злости и напряжения. — Ох, как я вообще… что? Санта-Барбара. Семьдесят лет страданий и они наконец-то воссоединились! Браво, — хрипло рассмеялся Тони, и только в глазах его стояли слезы, что были не видны под маской. — Твой друг много кому задолжал, а ты покрываешь его задницу и… Посмотри, что вы сделали, — он окинул рукой выжженное огнем и чем только можно поле и бросил короткий взгляд на Роуди. — Это ваши стремления? Так что ж, вы победили, только Бак… ты все равно не получишь оправдания, — он снова хохотнул и теперь уже получил в челюсть от Стива, да не кулаком, а со щита. Звон удара металла о металл отозвался в перепонках истеричным писком скрипичной струны, и он зажмурился, падая на колени. Джеймс фыркнул и со всей силы шарахнул своей рукой под подбородок, вновь запрокидывая голову в шлеме назад. Искры, побежавшие перед глазами Тони, словно пороховой заряд искрившийся и желающий одного — сделать БУМ. Где-то на периферии сознания Роджерс понимал, что поступает неправильно, но язвительные слова Старка сильно задели, а перед глазами стоял белый туман. Внутри все раскалывалось на части: два друга, два дорогих ему человека, а он между ними, не знает, что делать и кому помочь. Еще одна едкая фраза Тони и Стив, не сдержавшись, ударил его в плечо кулаком, не со всей силы, а скорее от обиды. Когда подключилась рука Стива, он почти что перестал отбиваться, а когда его прижали к стене и сжали протезом металлических пальцев реактор в груди, на миг почудилось, что это действительно все. Еще не так давно Стив и Тони бились друг за друга в офисе компании «Алтана», а теперь его избивали за то, что он стал врагом номер один. Броню раз за разом шарахало об стену, а потом ему просто проломили маску и над ним навис Барнс, он уже был не в состоянии думать. — Чего же ты ждешь, Барнс? Убей меня, — на окровавленном лице читалась мука, и Тони мечтал об освобождении. Он не хотел больше видеть это лицо, думать об этом лице, он хотел забыть все, что связано с этим человеком и спокойно уйти. Чтобы ему действительно позволили уйти так, как он хотел, будучи мальчишкой. На поле боя, с травмами и синяками, защищая свои интересы и свою страну. Осуществление этих мальчишечьих желаний столь близко, что он уже не сомневался в своем решении. Только бы перестать видеть чертовы синие глаза, светящиеся яростью. — Убей меня, — попросил Тони и расплылся в улыбке, фокусируя свой взгляд на человеке, склоняющимся над ним. Темные волосы свалялись и были влажными, они висели сосульками, а щетина наверняка была мягкой на ощупь. Губы подрагивали, будто он хотел что-то сказать или заплакать, а может и то и другое, ведь убей он Тони сейчас, он никогда не узнает, где нужные ему бумаги. Но вот в чем странность, избитый и все еще в сознании Старк видит пустоту в синих глазах, смотрит на мерцание металлической руки, занесенной для последнего удара и в отражении металла плещутся танцующие всполохи огня, исходящие от базы. Это зрелище было одним из лучших, и он не сдержал кроткий выдох. «Убей меня». Как только Стив услышал это, он почувствовал, как с хрустом крошится его сердце, как ломаются ребра, как приходит осознание того, что они натворили. Господи, что же он сделал? Он предал друга, он бил его, он почти дал убить его, а все ради чего? Все разногласия мира не стоят того, что сейчас происходило. Роджерс побледнел, когда увидел, как Баки заносит руку для решающего удара. Сердце пропустило удар. Доля секунды потребовалась на то, чтобы перехватить руку Барнса и с силой отшвырнуть его от Тони так, что Баки чуть не впечатало в противоположную стену. — Нет! Хватит, Бак! Так нельзя, так… Что мы творим? Чтобы не случилось, нельзя же… так, — выдохнул Стив, загораживая собой Старка. Зажмурившись, Бак рвано выдохнул, прижимаясь к стене и взывая к своему самообладанию. Он как был убийцей, так им и остался — от этого не спрятаться. — Я… я понял, — просипел он и сдул несколько прядок со лба и щек и утер рукавом кофты мокрый лоб, стараясь не смотреть на Тони. — Отлично, — сорвалось с окровавленных губ Старка и он, кряхтя, попытался пересесть, чтобы опереться спиной о стену. В глазах все плыло, в ушах стучало и на лице было столько разочарования, что любому человеку почудилось бы, будто его не пощадили, а обрекли на новые муки. Роджерс повернулся к нему и от того, что он увидел, волоски по всему телу встали дыбом. Такого Старка он еще не видел. А самым ужасным было то, что это он был виноват в его состоянии. Стив опустился на колени рядом с ним, снял маску и откинул щит в сторону. Он вытянул руку и коснулся пальцами губ друга, осторожно стирая кровь. — Тони… прости, — хрипло прошептал он, не веря, еще не до конца осознавая весь ужас ситуации. Подняв руку, Старк с силой и по отцовски властно отпихнул от себя чужую и закашлялся. Он просто сдернул с себя нежелательное прикосновение и поплыл по волнам боли. — Вали домой, где там… твой дом, Роджерс, — прохрипел он, щурясь и понимая, что дома-то теперь нет и базы больше нет. Реснички слиплись от слез, пота и крови и были похожи на маленькие иголки дикобраза. Взгляд туманный, будто через серую дымку и губы, искривленные усмешкой. За обломками откуда-то со стороны холма послышался вой сирен и Баки вздрогнул. Он не знал, бежать ему или нет? У Тони бумаги, у Стива… у него решение. — Стив? — подал он голос, становясь похожим на нашкодившего щенка, что вызвало в Старке странное чувство шизофрении. Барнс будто прогнил насквозь, но иногда все же возвращался к человеческому облику. Это пугало так же сильно, как и серое лицо подошедшего генерала Росса. Капитан поднялся с колен и посмотрел на него. Бежать было некуда, да и не за чем. Он понял, какую чудовищную ошибку совершил, и теперь наказание дамокловым мечом висело над ними. — Генерал, — тихо, но не растеряв своей уверенности, даже если и показной, сказал он. Лицо генерала окрасилось в оттенки бури, хорошо скрываемой, но прорывавшейся наружу. Он был прост, но когда его бесили, вынуждая бегать и просить, переставал владеть собой. Его сухой и черствый взгляд окинул всех присутствующих, и застряв на Баки, цвет лица перетек в бардовый. Возмущение в его глазах полилось потоком и Старк хохотнул, разрывая такой эпичный момент. — Ведите… чего ж вы ждете, — просипел он, все еще посмеиваясь. Вздрогнув, Барнс посмотрел на Стива, ища хоть что-то похожее на чувство поддержки или понимания. Может, даже принятия его прогнившей сущности. — Что вы хотите с ним сделать? — спросил Роджерс, сразу же оказываясь рядом с Барнсом. Он не мог позволить и дальше издеваться над другом, будь то Гидра, Щ.И.Т или правительство. — Сядет в тюрьму, — Росс достал из кармана рацию и отдал команду, беспрерывно сверля взглядом пару отступников. Толпа ног в армейских ботинках раздалась вокруг и их просто окружили, где-то на горизонте замелькал Вижен и Наташа, остальных уже забрали для выяснения обстоятельств. Романова подбежала к Тони и, глянув на Стива, поджала губы. На её лице была скорбь и разочарование. Помогая Старку встать, она повела его в сторону машины скорой помощи, сам же пострадавший еле-еле перебирал ногами, собирая носками ботинок ошметки земли. Стив только горько усмехнулся. Надо же, агент Романова. Провела всех. Хотя от нее следовало ожидать, а капитан просто идиот. Он повернулся к Барнсу. — Я вытащу тебя, обещаю. Просто веди себя тихо и не нарывайся, — прошептал Стив. - Бак, я правда обещаю. Веришь мне? Не ощущая под собой твердой поверхности, Бак побледнел и крепко сжал чужую ладонь, прижимаясь грудью к груди и шепнул на ухо, не обращая внимания на людей: — Верю, Стив. — Иди. Я… Я все исправлю, — Роджерс сжал в ответ его ладонь. Стивен был разбит, все трещало по швам, но он как мог, старался ни словом, ни взглядом не показывать этого. Их развели по разным сторонам. Баки забрал Росс и еще пара ребят, а Стива забрали к остальным еще несколько мужчин.