Гражданская война

Выхаживая по кабинету вперед и назад, от одной серой стены до серой стены с окном, Росс шумно дышал. Его ноздри раздувались, глаза блестели, а рот был плотно сомкнут. Тонкая полоска губ передавала всю тяжесть его размышлений. Сейчас он походил на зверя, запертого в клетке, а не на человека, полжизни отдавшего армии. Сидевший за столом Роджерс, ничуть его не смущал, наоборот, стимулировал на быстрое развитие мыслей в голове. Он не знал, как заставить парня говорить, но должен был. Угрозы здесь не подходят — это первое, что он понял, вглядевшись в голубые глаза. — Стивен, вы знаете, что способствовали укрывательству беглого преступника? — задал он наводящий вопрос, остановившись, тем самым прекращая мельтешение перед Роджерсом. — А вы знаете, что это преступник — сержант и ветеран войны, над которым издевалась Гидра, за которой наше правительство не уследило? — вопросом на вопрос спокойно ответил капитан. — Серьезно? — Брови поползли вверх и губы окрасила насмешливая улыбка. — Я все думал, сможет ли Говард закончить начатое, но даже ему не удалось. В вас слишком много морали и ни капли ума, — сказал он и провел пальцами по дубовому столу, за каким сидел задержанный. — По вашему, вы считаете, что вы выше закона? Где истина в действиях? Он боялся и боится отвечать не только за свои поступки, но и за те поступки, что его принудила сделать Гидра. Наказание касается всех, а вот его невменяемость под большим вопросом. — За какие такие свои поступки, генерал? — Стивен прищурил глаза. — Он сорвался с поезда, спасая множество жизней от Красного черепа, а когда очнулся, стал подопытным Гидры. Ему промывали мозги много лет, так в чем он виноват? — Покажите мне бумаги, что он был пленен Гидрой и что ему промывали мозги? У вас есть доказательства, Стивен? — спросил он и уставился на капитана немигающим взглядом. — Я верю человеку, которого знаю всю жизнь. И знаю, что сам бы он никогда не сделал… того, что делал, — Роджерс искренне не понимал, как можно было обвинять Баки в том, что с ним сотворила Гидра. Он ведь не осознавал, что делает, а сейчас правительство накинулось на него, желая лишь найти крайнего. — Вы мне бумаги покажете или у вас нет доказательств и вы горазд только языком молоть? — Вы прекрасно знаете, что у меня нет таких бумаг. Чего вы хотите? — Стив начинал терять терпение. — Хочу, чтобы вы признали, что верите лишь словам, а не действиям и поступкам. Вы оправдываете без доказательств… это не умно, мало того, вы действовали против страны из-за одного только человека. Это преступление, — отозвался Таддеус и сморщил нос, показывая, что ему вся эта ситуация как кость в горле. — А вы обвиняете без доказательств. Найдите документы, эксперименты Гидры и вы все поймете. Хватит искать крайних. Что есть у вас на него? — спросил капитан, сцепляя руки в замок и хмуря брови. Он был сосредоточен, раздражен и слишком устал, чтобы биться головой о стену. — Я обвиняю не его, а в данный момент вас за пособничество, — парировал Росс и улыбнулся, повернувшись всем корпусом к капитану. — Вот как, — фыркнул Стив. - И? Арестуете меня? Отлично, арестовывайте. Найдите только более веские обвинения для этого. — Вы укрывали беглого преступника, это более чем оправдывает мои обвинения, — генерал цокнул языком и сложил руки на груди. — Вы учинили бойню с полицейскими и агентами на базе Мстителей, вы стали причиной взрыва и гибели двухсот с лишним человек, этого мало? Роджерс тяжело вздохнул и запустил руку в волосы. — Да, в этом я виноват. Рамлоу хотел убить меня, а пострадали другие люди. Вам станет легче от того, что вы запрете меня в камере вместо того, чтобы искать и уничтожать Гидру? — Он уже не пытался спорить, и в данный момент ему было абсолютно все равно, что станет с ним. Стив не хотел, чтобы они упрятали Баки за решетку, но как добиться этого, он не знал. Генерал набрал в грудь побольше воздуха, когда в дверь постучали. Он нетерпеливо мотнул головой и властным тоном сказал: — Войдите. Дверь открылась, и на пороге показался Тони. Выглядел он помятым и удрученным. Синие с фиолетовым оттенком фингалы расплывались вокруг глаз, а на переносице был закреплен щиток. Верхняя губа в двух местах зашита и еще много небольших царапин заклеено аккуратными полосками пластыря. Глаза безразличные, только прямая спина говорила о том, что он напряжен. — Таддеус, можно вас на пару минут? — спросил он, не глядя на Стива, будто не замечая его присутствия. — Да, конечно, — согласился Росс и, посмотрев на задержанного, направился к выходу. Хлопок двери оповестил Стива об одиночестве и тишине. Он закрыл лицо руками. Как он мог? Что сделал со Старком? Голова раскалывалась, в глаза будто насыпали песка, но его тянуло выскочить за дверь, догнать Тони и извиняться, пока тот его не простит. Если вообще простит. Через десять минут Старк вернулся в кабинет один. Он кинул на дубовый стол черную спортивную сумку с формой капитана, щитом, документами на Баки и еще кое-какими уцелевшими вещами с базы. Он заглянул в голубые глаза и, прочистив горло, спокойно оповестил: — Вопрос с остальными улажен. Но если ты не подпишешь бумагу сейчас… — Для действенности, он достал ручку из кармашка рубашки и «акт», скрывающийся подмышкой, и подвинул их по столу к Стивену. — То оставайся здесь. Кинув холодный взгляд на Роджерса, он поджал губы и, застегнув пуговки на пиджаке, вышел за дверь. Капитан замер, не понимая, что происходит. Зачем Старк?.. Зачем ему это нужно? Стив посмотрел на «акт». Вот и все. Бессмысленная борьба провалилась и он остался один. Холодной рукой он взял ручку и одним росчерком решил вопрос с правительством. Не было больше смысла сражаться за свои «правильные» идеалы. Вытащив стопку бумаг, целиком и полностью посвященных Барнсу, он начал вчитываться в них. По мере прочтения Стивена пробивала дрожь, лицо бледнело, а руки стали ледяными. Автокатастрофа. Говард и Мария Старк. Задание Баки. Ничего не видя перед собой, Роджерс отложил бумаги. Он изо всех сил надеялся, что это сон, а сейчас он проснется и все будет хорошо. Говард. Невероятный, умный, смелый человек, и хоть Стив знал его не очень долго, все равно безмерно восхищался им. Все полетело к черту. Весь выстроенный капитаном мир рухнул в тот момент, когда он понял, что у Тони был мотив просто убить Баки, растереть в порошок, но он не сделал этого. Он просто отдал документы и ушел, оставляя Роджерса одного, на суд своей совести. Сердце его сорвалось в бешеный ритм, когда он понял, как поступил со Старком, какую боль причинил ему Баки и как все чудовищно вышло. Вскочив со стула, капитан выбежал за дверь с одной мыслью — найти Тони. Надев очки, Тони стоял на улице возле своей машины и смотрел на солнце. В глазах все плыло и стекла не особенно защищали, но ему нравилось это чувство всепроникающего тепла. Оно затягивало дыру, разросшуюся в груди до невообразимых размеров, и задавало тон. Если долго смотреть на свет, в глазах появлялись яркие желтые круги. У Тони они превратились в большие оранжевые фрисби. Замахнись рукой и все получится. Тяжело вздохнув, он отвернулся от солнца и потер пальцами глаза под очками, стараясь вернуть им нормальную светочувствительность. Стивен выбежал на улицу и, заметив Тони, сначала остановился, нерешительно глядя на него, но потом шагнул, решая, что сейчас важнее всего поговорить. — Тони, — тихо сказал он, подойдя к Старку. — Мы можем… поговорить? Капитан был неестественно бледен, плечи опущены, а голос звучал глухо и неуверенно. Вздрогнув от неожиданности, Старк повернулся. Он плохо видел из-за ярких пятен в глазах и Стив расплывался у него то вчетверо, то соединялся до двух экземпляров. Сейчас Тони не мог потянуть и одного, не то что двоих или четверых. — Не можем, — ответил Тони, даже не стараясь выглядеть вежливым или добродушным, а уж тем более участливым и заинтересованным. — Я просто хотел… я хотел извиниться. Знаю, что это мало что изменит, но… Тони, прости. Я не знал, не думал, что все так. Я виноват перед тобой, и не должен был… — пробормотал Роджерс, который был подавлен и на себя не похож. — Я не знал о том, что Говард… О том… — Он замолчал. Напряжение сосредоточилось во всем теле Тони. Он не хотел этого, он не был уверен в том, что сейчас вообще хотел видеть Стивена Роджерса, как бы идеально он не выглядел и чтобы не говорил. Даже выбившаяся прядка светлых волос за ухом не вызывала былого умиления. Все хорошее похоронено под болью. — Я решил твою проблему. Баки свободен, ты свободен. Полный контроль своих действий; единственное — ты работаешь на меня, в остальном мы не больше, чем начальник и подчиненный, — чуть тише, чем хотел, объяснил Тони и губы его дрогнули. Капитан вздрогнул. Слова ранили больнее, чем нож или огнестрел. — Я благодарен тебе за то, что ты сделал, Тони, — сказал Стив, стараясь найти взглядом его глаза, но из-за очков их не было видно. — Я не знаю, почему ты это сделал, ты мог просто… разрушить все, но ты спас меня и… — пауза, — Баки. Спасибо. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня, потому что мы… — Роджерс хотел сказать «мы друзья», но понял, как бы это глупо прозвучало. — Я сожалею, очень сожалею о том, что сделал. Хотелось дать напутствие, но это было лишним. В голубых глазах, что теперь соединились и перестали двоиться, была тоска, сожаление, то, о чем говорил Стив, подтверждал его взгляд, но Тони не желал ничего из того, что могли ему предложить. Глупо, по-детски, но позднее прозрение на ситуацию и что он пригрел на груди змею, позволял питаться ей своими чувствами, шедшими от чистых побуждений, навсегда поставили грань между ними. Он дернул уголком губ, и вздохнув, выдавил из себя: — Капитан. Отвернувшись, открыл дверцу машины и, забравшись на заднее сиденье, не глядя захлопнул её, пряча за тонированными стеклами самого себя. Хэппи тронул машину с места и Тони прикрыл глаза, крепко сжимая пальцы. — Тони, — прошептал Стивен, провожая взглядом отъезжающий автомобиль. Он еще долго стоял один на парковке, не зная, как вернуть то, что разрушил собственными руками. Развернувшись, он медленно поплелся в здание, чтобы начать собирать все осколки заново.

***

Выпустив Барнса, генерал проводил его тоскливым взглядом. Все-таки Тони умел добиваться своего, и это правильно. Он уважал таких мужчин, но сейчас, это похоже на поражение. На прощание он крикнул: — Не попадай в передряги! Баки передернул плечами и повернулся на звук голоса. На его губы легла болезненная, но благодарная ухмылка, и он кивнул, замечая какое-то одобрение в глазах старого вояки Росса. Поджав губы, отвернулся и продолжил шаг в сторону выхода, надеясь где-нибудь поймать Стива. Сейчас он, кажется, догадывался о причинах своего освобождения, но боялся признавать свою ошибку. Слишком высока потеря была. Вывернув из-за угла, он наткнулся на Стива. Тот был явно не в духе. В его руке была сумка, а в глазах негодование. Закусив щеку изнутри, Джеймс скосил взгляд в сторону и перевел дыхание. — Стив… — подал он голос, не решаясь смотреть в глаза. Роджерс сверкнул глазами, а в следующее мгновение рука Барнса была зажата железной хваткой капитана. Он затащил его в ближайший пустой полутемный кабинет, и оттолкнув, рыкнул: — Ты знал! Вжавшись задницей в стол, Бак сморгнул. — Знал… что? — Почему ты не сказал мне про смерть Говарда? Почему молчал? — Стив представлял собой прямую противоположность себя полчаса назад, когда он стоял перед Тони. Сейчас он был зол и напряжен, походя на зверя перед прыжком. Вся правда всплыла такой горечью на языке, и Баки ненамеренно скривил губы. Он дернул плечом и сжал бионические пальцы в кулак. — А что я мог сказать? — Он не возмущался, нет, просто пытался понять, что ему делать. — Я не смог… знал, что ты… что ты не сможешь простить меня. — Что ты несешь? — Роджерс шагнул к нему. — Я не мог винить тебя в том, что ты сделал, находясь под воздействием Гидры, но то, что ты вспомнил и не рассказал… — Лёд и сталь сквозили в голосе. — Но мало тебе этого, вместо того, чтобы рассказать мне, ты пытался убить Старка. Ты совсем рехнулся? И из-за чего? Из-за этого? — Он кинул на стол бумаги. Баки перевел взгляд со Стива на бумаги и прищурился. Благородная сволочь, мелькнуло в его голове, и он сбито выдохнул. Суженые глаза были полны боли, он не знал, что ему сказать. Коснувшись пальцами потертых папок, сердце в груди екнуло. — Я никогда не стану таким, каким был прежде, — тихо сказал он. — Мы же с тобой столько прошли, но ты молчал, Бак, — с сожалением выдохнул капитан. — Почему я должен был узнать все вот так? От человека, который потерял родителей, но вытащил тебя… нас. Я думал, между нами нет тайн, но теперь… Он отвернулся, не зная, что говорить. Стив разбил, раскрошил дружбу с Тони на кусочки и кажется — потерял Баки. Зимний солдат молчал, смотря на спину Роджерса. Взгляд скользил по загривку и до макушки, цеплялся за дужку ушей, торчавших из-под светлых волос, и он видел ходящие по щеке желваки. Злость так очевидна, а он из-за своей ошибки потерял все и заставил Стива потерять все. Разве он не хотел… после того, что узнал там, в Ваканде, чтобы они разругались? Хотел, наверно, больше всего, потому что видел их вместе. Между ними была химия. Красное и синее, сплетающееся в одно. — Стив… прости меня, — голос дрогнул, но он решил не молчать, стыдно было только из-за того, что он врал другу, но не потому, что разрушил чужие отношения. — Да что теперь это изменит? — устало выдохнул Роджерс, все еще не желая поворачиваться. — Я теперь работаю на правительство, Старк меня ненавидит, да и остальные… вряд ли хорошего обо мне мнения. База разрушена, все, чего мы добивались годами, исчезло. Нет больше Мстителей, есть наемники, выполняющие задания по указке. А я… потерял все, во что верил. — Мы и были наемниками, Стив, — сказал Баки и сжал руки в кулаки. — Мы служили в армии, работали по указке шпионских организаций, ты был в Щ.И.Т.е, я… в Гидре, разве это не то же самое? — спросил он и вздохнул. — Люди имеют полное право знать, кому верить. Я понял это, когда ты остановил меня… чтобы я не убил Тони. — Я не об этом, Бак. О том, что раньше все было проще. Я так и не привык до конца к этому миру, — Стивен тихо вздохнул и обернулся. — Я все разрушил, и не осталось ничего. Щ.И.Т.а больше нет, нет нашей команды, нет того, за что мы боролись, да и друзей… нет. Тони меня не простит, он ясно дал понять. Так что… все было бесполезно, — он подошел к столу и засунул бумаги в сумку. — Но… мы же остались друг у друга? — тихо спросил Баки, стараясь не выдавать волнения ни одним жестом, внимательно смотря за тем, как бумаги исчезают в черной сумке. Стив поднял глаза и встретился с ним взглядом. Сейчас все мысли его смешались, а внутри вообще царил коктейль из разных эмоций. Но злость и раздражение сошли на нет, стоило лишь посмотреть в знакомые, теплые глаза. — Да… Но я не знаю, как теперь… — Он старался подобрать правильные слова. — Ты мой друг и самый близкий человек, этого ничто не изменит. Но мне надо отдохнуть и разобраться в себе. Переоценка ценностей, вроде так это называется, — Стивен грустно улыбнулся. Снова закусив щеку изнутри, Баки отвел взгляд в сторону. Он остался один, да. Наверняка, каждому стало бы очевидно, что после таких слов никто не возвращается. Барнс был монстром, таким и остался и ничто не сможет изменить этого. Зато многое другое прояснилось, но боли… это не исправит. В кабинете было тихо и тепло, даже сухо, казалось, что кожа на лице и обнаженной ладони стягивается и вот-вот треснет. Словно пересушили яблочный пирог в духовке или слоеное тесто. Неприятное чувство. — Я… я понял, — ответил он. — Что ты понял? Сюда иди, понял он, — фыркнул Роджерс, притягивая Барнса к себе, обнимая за плечи. Он все еще злился, но больше уже на себя, чем на друга. И понимал, чтобы не происходило в их жизни, они всегда будут держаться друг за друга, всегда буду защищать и любить друг друга, будь они друзьями или чем-то большим. — Я всегда буду рядом, как ты был рядом со мной, когда был мне нужен, — тихо сказал Роджерс, обнимая его. Бак не смог расслабиться, даже прижавшись к чужому теплому телу. Он знал, в душе капитана образовалось место для другого. Он не был таким слепым, как Стив и имел полное право верить шестому чувству и своим глазам. От этого было крайне не по себе. Он вспоминал свое детство, обнимая друга за талию, и дивился тому, как все в мире было просто. Родители тогда обращались со своими детьми куда проще и учили их основам выживания, но к такому вот ни один родитель не смог бы подготовить. Маму он потерял очень рано, а отец погиб в военном лагере, когда ему было двадцать. Он особо не понимал роли в жизни, но стремился на войну, чтобы хоть так обозначиться. И на то время все выглядело банально. Обыкновенная жизнь солдата, открывавшая пути к девушкам, кровавым боям и страхам. Сейчас все изменилось и стало чересчур много «но». — Я тоже, — хмыкнул он, целуя Стива в щеку. Капитан невольно улыбнулся и коснулся губами его виска. Все было и так и не так, как раньше. Тепло, чувство поддержки и защищенности, не одиночества, но в тоже время Стиву показалось, что что-то исчезло. Он ощущал потребность в друге, в близком человеке, но где-то на интуитивном уровне понимал, что, скорее всего, ушла страсть. То чувство жажды прикосновений, которое он испытывал после долгой разлуки, ушло, оставив после себя спокойную теплоту, заботу и нежность.