Гражданская война

— Я душу дьяволу продам за ночь с тобой… — раздалось из радиоприемника, и Старк оторвался от разглядывания бумаг, метнув взгляд на неугомонную вещь, уже пять минут описывающую его мысли посредством музыки. Приемник он подобрал в одном из домов своего отца и обнаружил совсем недавно в ящике, стоявшем в складском помещении Старк Тауэр. Подкрутив и кое-что исправив, он начал им пользоваться все чаще, включая станции Цинциннати. Почему его тянуло в Огайо, он не знал, но музыка на старых радиостанциях, вещавших круглые сутки и рассказывающих о местных новостях, нравилась гению. Может, потому что игравшие песни заставляли его отвлекаться и созерцать помещение, а может, потому что песни находили отголосок не только в голове, но и в душе. Джо Кокер недавно пел про девушку в пальто, а теперь и известная французско-канадская песня из мюзикла ввела его в ступор. Он не был горбуном, а Стив вряд ли походил на шикарную цыганку. Но против воли, что-то все же намекнуло ему о странных ассоциациях, что как надо легли словами песни на его мысли. Смущаясь подобным сравнениям, он бросил в приемник смятую в комок бумажку и продолжил черчение. Его пальцы твердо сжимали карандаш и вели по линейке вдоль и поперек тонкой чертежной бумаги, делая отметки и разметки. А он все еще думал о последней фразе чертовой песни. Не мог он так поступить. Старк слишком умный для того чтобы бросаться в огонь или с обрыва. Нырять в стылую воду и останавливать на бегу, спасая от взрыва и уж тем более продавать душу Дьяволу. За всеми делами, за всеми благими намерениями скрывалось одиночество и душевная мука. Тони не видел края света, чтобы идти туда, пытаясь спасти. Он не такой, люди не такие. Его одиночество и страх подпустить к себе кого-то на расстояние вытянутой руки вновь его же и победили. Позволив Стиву проникнуть в себя, дать сбой изнутри, его разметало на куски от предательства. Без того закомплексованный страхом потерь, с вечным и никуда не девающимся чувством вины, скрывающийся за напускным раздражением и едкими шутками, он оставался одиноким. Их отношения с Пеппер в очередной раз показали ему, что он не способен верить и доверять, быть собой и позволять знать себя. Слишком тяжел был его характер и то, что болело внутри. Он не такой — это как наказание. Знать правду, что никогда не сможешь отдать и получить, как бы ни старался, никому не понравится. Грабли граблями, и Старк всякий раз ступал на них, будучи отважным и смелым. Но где вся смелость, чтобы посмотреть на факты, которые он прячет от себя? Ему не вытянуть в одиночку. Он и без того пошел рябью, покрылся болезненными язвами под кожей и отрастил броню, стараясь спрятать несовершенство самого себя. Куда ему быть еще более не настоящим? Вопросы без ответа не стоит задавать, так делается еще хуже. Острый и наточенный стержень хрустнул от сильного давления и оставил дырку в бумаге. Старк отбросил карандаш на пол, тот упал с тихим стуком и он закрыл лицо ладонями. Он не королева драмы, он трус.

***

Устроившись в спортзале на краю мата и уложив голову на бедра Романовой, Тони с интересом наблюдал за тем, как Стив выколачивает дурь из еще одной груши. Движения сильных рук были мастерски доведены до совершенства, такого идеального, что хотелось скрежетать зубами, и если бы не пальцы подруги, массировавшие кожу голову, Тони обязательно бы искрошил зубы в крошку. Старк латал груши, как только они вымучено падали на пол и рассыпали песок. Подшивал их своими руками, снова и снова позволяя Роджерсу бить их четкими ударами. Капельки пота стекали с взмокших светлых волос, резко потемневших от влаги. Футболка на спине и груди вымокла насквозь, но капитан и не думал останавливаться. Старку показалось, что этот человек робот. Что его слова — обычная выверенная ложь, чтобы пудрить мозги, а руки, они способны только уничтожать. Стало страшно. Он моргнул и тихо выдохнул. Мышцы тугими узлами перекатывались по спине, ноги были напряжены и он выглядел невообразимо сильным. Тони теперь понял, почему многие из команды приходят сюда во время тренировок Стива. Такое не забыть, наоборот хочется продлить и еще раз увидеть. Странно. Хотя, что тут странного? Он был идеален не только в бою, но и идеально слажен. Любой бы остановил взгляд на нем, может не полюбоваться, но оценить, это уж точно. В голове всплыл снимок тощего мальчишки, похожего на воробушка, пришибленного пыльным мешком. Светлые волосы торчали во все стороны, скромная, но очаровательная улыбка на пухлых губах и плечи, которые не выдержали бы тяжести нынешней капитанской формы. Болезный, но не злой. Астматик и кажется, дистрофик — и что стало? Из его тела сделали машину для соблазнения и убийств, но в голове ничего не поменяли. Слова Говарда как нельзя описывали мысли Тони в данный момент «Он тот, от кого зависело наше благополучие, но мы не спасли его». Если бы отец знал, что от этого человека, пусть и мысленно, но зависит благополучие сына — наверняка отвесил бы оплеуху. Энтони Эдвард Старк не такой. Он не пара Стиву Роджерсу. И это не комплекс неполноценности, а четкая вера всех на земле, что такие люди как он не умеют отдавать, а только забирают. Не больно и вымученно, а правда. Исходя из прощения, что Тони клал на алтарь, затравленно смотря на «шаг навстречу» — он не мог простить. Обращался к внутреннему свету, пытался, но не получалось. Не звезда и не тот, перед кем надо падать на колени, он человек, что боится собственных страхов. Он глубже, но никто не видит. — Тони… ты что, уснул? — спросила Наташа и слегка вздрогнула, проводя пальцами по напряженному плечу инженера. — А, нет, зрелище приятное, — усмехнулся он и, повернув голову, посмотрел в её обеспокоенное лицо снизу вверх. — Чего? — Ничего, волнуюсь за тебя, — незаметно для всех, но заметно для Тони кивнула в сторону Стива и её нижняя губа дрогнула, будто девушка могла заплакать. Покачав головой, Старк вернул голову обратно и продолжил созерцать методичные тычки по груше и надеяться, что когда-то он сможет сделать свой «шаг навстречу». Вот уже пятнадцать минут Стив спиной чувствовал прожигающий в нем дыру взгляд. Но остановится или повернуться он не мог, да и не хотел — встречаться взглядом со Старком было равносильно самоубийству. Потому что ночи стали длинными и бессонными, а вечера под горячими струями воды в душе безумными и частыми. Капитан сходил с ума, и только тренировки помогали ему держать себя под контролем. Но Тони и здесь невольно не давал ему покоя. Последняя серия ударов была особенно жесткой — груша отлетела на добрых пять метров и ударилась об стену. Роджерс остановился, делая несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести потерянный контроль и спокойствие. Майка противно липла к телу и он стянул её, озираясь в поисках запасной футболки. Которую, кажется, забыл. Чертыхнувшись и удивившись собственной невнимательности и рассеянности, Стивен подошел к скамье и достал бутылку воды. Ему было жарко, а до душа так далеко, что он просто плеснул немного воды в лицо, позволяя прохладным каплям стекать по щекам, шее и груди. Старк выдохнул. Да так шумно, что пальцы на его плече сильно сжались. Жадно проследил за каплями, стекающими по торсу, и когда они достигли резинки спортивных брюк, шумно вздохнул. Он старался не смотреть на широкую влажную грудь, точнее не запоминать отчетливый рельеф мышц, но поглощал увиденное будто впервые. Блестящая загорелая кожа, влага на ней и сила скрывающаяся внутри тела — не способствовали рациональному мышлению. Романова где-то за спиной прыснула в кулак и отвела взгляд в сторону, посылая другу мысленные волны спокойствия. — Капитан, ты бы прикрылся, смущаешь молодежь, — Тони нашелся что сказать, когда понял, что взгляд голубых глаз направлен на него. — Сомневаюсь, что кто-то еще не видел меня в подобном виде, — усмехнулся Стивен, глаза все же забегали в поисках хоть какого-нибудь полотенца. И, как назло ничего, что бы можно было надеть не было. Надо было думать прежде, чем раздеваться, но уже поздно. Не убегать же теперь. Проследив за взглядом Стива и не найдя ничего подходящего, чем можно прикрыть такую совершенную красоту, Тони вновь посмотрел на капитана. — Тогда, прошу повесить еще одну грушу и заняться тем, от чего ты отвлекся, — парировал Тони, даже не пытаясь заигрывать, но что-то в его душе желало именно этого — флирта. Роджерс недоуменно посмотрел на него. — Я вообще-то закончил, но если тебе так нравится то, что ты видишь, могу раскрошить еще одну грушу, если, конечно, тебе её не жаль, — слова слетели с языка и только потом он понял, что… А, собственно, что? Кокетничает со Старком? От такого открытия и поведения, которого капитан от себя не ожидал, он нерешительно замер, уже предполагая, что Тони сейчас поднимет его на смех. Плечо обожгло болью, и Тони затаил дыхание. Он смотрел на Стива, не совсем понимая реакции, и недоумение в карих глазах так же отчетливо разливалось и по его лицу. Как хорошо, что Таша рядом и имеет некую власть, разграничивая и остужая. Он подобрался и, выгнув бровь, оповестил: — Я не стал бы просить о том, что мне не нравится. Это как секс, Стив… нужно знать, куда вставлять, чтобы доставить удовольствие, так и здесь, нужно попросить, чтобы получить удовольствие, — на губы легла похотливая ухмылка, которая говорила не только за сказанные им слова, но и за желания. Роджерс чуть было не закатил глаза от подобного сравнения. Знал бы Старк… Но он просто улыбнулся краешком губ и пошел за грушей, которая валялась у стены. Повесив её на прежнее место, капитан уже занес было руку для удара, но опустил и покачал головой. Внутри него проснулся озорной мальчишка, которому отчаянно хотелось показать себя, особенно человеку, который был ему не безразличен. Он направился в другой конец зала, где стояли колонки, по пути прихватывая воду и снова немного брызгая в лицо, чтобы освежиться. Подключив телефон к усилителям, Стивен включил подходящую для тренировок музыку, яркий драйв, под который иногда занимался. Вернувшись к груше, услышав первые аккорды, он передернул плечами и начал наносить эффектные удары, четко вписываясь в ритм музыки. Это был первый раз в жизни, когда он делал что-то напоказ, желая произвести впечатление. И надеялся, что у него получится. Не зная, как поверить в то, что он видит, Тони поднялся и сел, складывая ноги по-турецки. Роджерс выступал. Показывал всю силу и выжимал из тела всю соблазнительность и сексуальность. В неумелых руках Стива этот «инструмент» скорее был наказанием, но в данный момент что-то подстегивало его изнутри выложиться. Может просьба? Может он искал способ понравиться и получить прощение? Тони отложил эти вопросы в дальний ящик, стараясь прислушиваться к глухим хлопкам, когда кулак встречался с грушей и уловить все, что ему давали. Наташа, сидевшая рядом, наблюдала за этими двумя как мать за братьями, что поссорились и каждый хочет помириться, но не может по своим причинам. — Закрой рот, Тони, — раздалось возле его уха, и он последовал её совету, громко клацнув челюстями и поджав губы. Расслабиться до конца он не мог, потому что совершенное тело и прямолинейные мозги Стива Роджерса не принадлежат ему и в данный период времени он не хотел, чтобы принадлежали. Обида согревала сердце точно так же, как и любовь. Он больше не врал себе и называл вещи своими именами, но то, что видел… нравилось, несмотря на тяжелые мысли и в кои-то веки увиденное отвлекало, даруя какой-то игривый настрой. Минут десять спустя капитан остановился, и прошагав к колонкам, выключил музыку. Разматывая бинты на руках, он посмотрел на Старка и выгнул бровь. — Доставил удовольствие? — с легкой беззлобной усмешкой спросил он. Смотря за бинтами, которые исчезая обнажали покрасневшие костяшки пальцев, Старк захотел подарить каждой из них свой поцелуй. Швы на верхней губе давно сняли, но он еще не привык к нормальному использованию своего рта, поэтому, сморгнув постыдное желание прижаться к капитану и просить позволить подарить ему свои поцелуи, он надел на лицо маску холодного расчета. — Очень благородно с твоей стороны, все как ты любишь, — ехидно отозвался Тони и почувствовал тычок в бок, дернувшись, он улыбнулся, показывая, что доволен. Но легкая полуулыбка уже исчезла с лица капитана, которого оцарапали эти слова. Зря он старался, все это зря. Он отвернулся, начиная собирать разбросанные им по залу груши, надеясь, что ему удастся быстро исчезнуть, прежде чем Старк опять начнет издеваться. Когда дают пощечину, краснеет щека. Когда разочаровываются и получают плевок в душу — сутулятся. Поникшие плечи Стива вызвали в Старке нечто похожее на сожаление. Нельзя сказать, что он чувствителен и восприимчив к чужим эмоциям, но капитан, с его повадками и лицом, выражающим все мысли, был изучен вдоль и поперек. Тони должен был злиться, но он не злился. Стало стыдно. Он посмотрел на Ташу и закусил губу, она одарила его измученным взглядом и пихнула в бок. Позже он скажет ей спасибо за этот толчок, но а пока он и сам об этом не знает. — Спасибо, что показал то, на что ты способен… это было захватывающе, — пробубнил он себе под нос и, вскочив с мата, быстро ретировался, прячась за створками лифта. Он не мог позволить Роджерсу увидеть покрасневшие щеки и уши, горевшие не от смущения, а от стыда, поэтому посчитал побег — лучшим средством. Улыбнувшись уголками губ, Романова посмотрела на капитана, стоявшего к ней спиной и теребившего крепление на груше. С силой отпихнув её, Стив повернулся к Наташе. — Он вечно будет вот… так? Она непонятливо нахмурилась и обвела рукой помещение. — Это все, что у него есть. Думаешь, при таких условиях можно быть другим? Стив, ты ошибся, а он не понимает этого… Считай, что он ревнует, обижен, ведет себя так, будто ему не сорок пять, а пять, но он… Ты не оправдал его веры. И нет тут твоей вины или его, потому что ему хотелось верить в тебя. Я думаю, что только время поможет ему понять, что он все еще верит, — философского в её словах было много и она не мечтала о том, что Стив её поймет, но Старк натура тонкая, его не описать в двух словах. — Ревнует? — переспросил Роджерс. — В каком смысле? — Выключи дурака, кэп, — приказала она и посмотрела в голубые глаза с легким раздражением. Капитан нахмурился, встречая её взгляд. — Ты смеешься? Он же не… Но мы с Баки друзья, — выдохнул он, не совсем понимая, какого черта происходит. По сути, никто не видел настоящих отношений Барнса и Стива. Они не обжимались у всех на виду, выдавая себя лишь теплыми взглядами и лишь изредка легкими касаниями. Все вокруг могли предполагать, догадываться, озвучивать версии, но Баки и Стивен никогда не афишировали свою близость. Поэтому сейчас он пытался понять, правду ли говорит Романова, и не очередные ли это ее штучки. — О, а я пойду укрывать друга из своего прошлого и предам все вокруг, что ты подумаешь о моих с ним отношениях? Ты порой такая дубина, Стив, что хочется дать тебе по макушке, — сказала она и закатила глаза, складывая руки на груди. — Ты не думай, что он ждет тебя с распростертыми объятиями… скажу больше, он вряд ли хочет быть с тобой, но то, что он тебя… что у него есть чувства к тебе, только слепой бы не заметил. — Тогда что теперь делать? Как мне к нему подступиться? — тихо поинтересовался капитан. — Не знаю, — честно ответила Наташа и неосознанно пожала плечами. Роджерс кивнул, подхватил телефон и майку, и погружаясь в свои мысли, направился к себе. Он понял и принял то, что его со страшной силой тянет к Тони. Но как исправить все и добиться взаимности он не знал. Не цветами же забрасывать Старка, и не петь серенады, стоя за стеклом мастерских. Капитан был совершенно не опытен в подобных вопросах, а просить помощи или совета было не у кого.

***

Капитан шел по освещенной фонарями улице и наблюдал, как загораются звезды на потемневшем небе. Порывы ветра растрепали волосы Стива, но он упрямо подставлял лицо потокам прохладного воздуха и слушал музыку. Дойдя до дома Скотта, он поднялся по лестнице и постучал в дверь. Вздрогнув, Лэнг побежал к двери, расплескивая из чашки остывший чай и открыв её, искренне улыбнулся. — Давненько тебя не было видно, кэп, — сказал он и, впустив Стива внутрь, прикрыл за ним дверь. — Проходи, Бак в магазин пошел, а мне надо к дочке, — он опрокинул кружку в раковину и поставил чайник, все так же громыхая, как и в первую встречу. — Я подожду его, ты не против? — улыбнулся капитан, присаживаясь на диван. — О, конечно! Пиво в холодильнике, если хочешь, там есть блинчики, взбитые сливки… и, в общем-то… Ты найдешь все, что тебе нужно в моем холодильнике, даже сироп, — пробормотал он и вскинул брови. — Развлекайтесь, и может не только сироп понадобится, — усмехнулся Скотт и, схватив со стола сумку и куртку, выбежал на улицу, не давая Стиву и слова сказать. Роджерс фыркнул. Если все думают так же как Лэнг, в том числе и Тони, тогда дело плохо. Он включил телевизор и принялся ждать. Глаза слипались, и Стив сам не заметил, как задремал. Зайдя в квартиру, Джеймс отставил пакеты у порога и улыбнулся, увидев спящего Стива. Челка легла на лоб, а голову склонило набок, пухлые губы чуть приоткрыты и это заставило Баки умилиться такому виду еще сильнее. Он сбросил ботинки и на цыпочках прокрался к дивану, проведя прохладными пальцами по скуле, он уловил тихое бормотание, и присев на чужие бедра, поцеловал Роджерса в кончик носа. — Я скучал, — сказал Баки с улыбкой на лице и заглянул в распахнувшиеся глаза капитана. — Мммффф… — донесся до него хрипловатый выдох капитана. — Я тоже, — он потянул Барнса на себя, чтобы тот устроился рядом. — Где ты пропадал? Баки устроился на диване вместе со Стивом и растерянно выдохнул. — В магазин ходил, не знал, чем себя занять и решил попробовать все, что мне понравилось на вид, — пробормотал он, скользя пальцами под кофту капитана и касаясь горячей нежной кожи чуть ниже пупка. Прикосновения отдались приятной волной мурашек и Роджерс, улыбнувшись, тихо выдохнул. — Я не имел в виду сегодня, Бак, — ответные касания не заставили себя ждать. — Чем ты занят вообще? — Ааа… — вздрогнул Барнс, укладываясь еще ближе и касаясь губами гладкой щеки. — Ничем, хожу по выставкам, стараюсь вспомнить свою прошлую жизнь. А ты что? — Как всегда. Несложные поручения Росса, спортзал и все по кругу. Вчера виделся с Сэмом, у него все хорошо, — капитан запустил руку в его волосы, — А Тони что? — спросил он и поджал губы, лаская рукой рельефные кубики пресса на животе Стива. — Ничего, — пожал плечами Стивен. — Он то язвит, то сбегает, я не знаю, он просто… закрылся и все, — он уткнулся носом в шею Барнса, прикрывая глаза. — Я хочу устроиться на работу. Наташа предлагала мне отправиться с ней на задание, а так как мы с ней когда-то… были тесно знакомы, я думаю, это может пойти мне на пользу. Я устал сидеть и ждать, пока ты придешь, потому что появись я у Старк Тауэр — меня вздернут, — пробормотал он угрюмо и отстранился от Стива, вставая с дивана. Размявшись, пошел за мешками, оставшимися у двери и, подхватив их на руки, пошел на совмещенную с гостиной кухню. Стив поднялся с дивана и проследовал за ним. — Ты и Нат? Серьезно? — Он наклонил голову и выгнул бровь. — Ты мне не рассказывал. И насколько… тесно вы были знакомы? — Он включил чайник и опустился на стул. — Мы встречались некоторое время, — уклончиво ответил Барнс и выложил на стол пару упаковок розовой тянучки и суфле в пакетиках. — Вот как, — задумчиво протянул капитан. — И почему расстались? — Вспомни, как Романова угодила в Щ.И.Т, — отозвался Баки. Он вытряс все из пакетов и с любопытством начал разглядывать свои покупки. Большую часть Джеймс даже в глаза не видел, но ему было так интересно, и взгляд искрился радостью. Яркие упаковки, шуршащие фантики и баночки — заставили улыбаться бывшего наемника, вставшего на путь исправления. Это ли не чудо? — Ну, там было что-то связанное с Клинтом, он должен был её убрать, но что-то произошло и он её пожалел, — Роджерс посмотрел на друга и улыбнулся. — Ты набрал желатиновых мишек и гору маршмеллоу. Мне уже начинать беспокоиться? — Его глаза смеялись, а настроение поднималось вверх. — Беспокоиться о чем? — усмехнулся Баки, съезжая с темы про Наташу. — За твои зубы, глупый, — капитан потянулся к нему и потрепал по волосам. — Значит задание с Романовой. Ты… доверяешь ей? Я просто беспокоюсь о тебе, ты же знаешь, я всегда буду беспокоиться. Бак запустил указательные пальцы в рот и растянул губы, показывая отлично сохранившиеся зубы, а потом рассмеялся. — Не бойся, — покивал он и, достав из холодильника пакет молока, посмотрел на Стива. — Это… не очень хорошая тема для разговора. Верить ей, когда она выкрала документы? Но с другой стороны, она все закончила и я ей… благодарен? Не знаю, она мне… я не спокоен к ней, — тихо закончил он и отвернулся, прихватив пустой стакан, стоящий на столе, чтобы налить молока. — Ладно, я… — Роджерс вздохнул, — очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Мы с тобой, — он сделал шаг и обнял Барнса, — я всегда буду относиться к тебе так же, ты ведь понимаешь? То, что между нами… ай, я не умею говорить, просто будь осторожен, хорошо? Барнс расплескал молоко и вздохнул, запрокинув голову назад, поцеловал Стива в щеку. — Знаю, и буду осторожен, — улыбнулся он и еще раз поцеловал друга, только в уголок рта, а потом принялся вытирать разлитое молоко со столешницы. — Тогда я спокоен, — улыбнулся Стив. Вечер и ночь прошли за просмотром разных фильмов. Мужчины как дети кидались друг в друга попкорном, пили маунтин дью и смеялись, делясь друг с другом разными историями. Домой капитан вернулся только под утро, и уставший, но безмерно счастливый, отправился спать.