Гражданская война

— Слева, Нат! — крикнул Тони, уворачиваясь от выстрелов. Девушка рванула за машину и, упав на живот, сняла одного из инопланетян. Тушка повалилась на землю и растеклась грязной лужей, испуская зловонный аромат. Они не были ядовиты, но умели поглощать в себя предметы и при желании били своими восемью руками так, что можно было остаться без своих конечностей. Следивший за происходящим сверху, Старк морщил нос — хорошо еще, что портал они закрыли, но эти существа разбрелись кто куда и уследить за всеми не представлялось возможным. Он взлетел еще выше и пустил несколько ракет. Они попали по целям и на асфальте проявились лужи. Сколько гражданских они переварили, питаясь энергией, Тони сбился со счету. Все произошло слишком неожиданно и вблизи от Башни, заставляя всех рвануть на улицу, толком не подготовившись. А он сегодня рассчитывал принять гостей — Хэнка и Скотта, чтобы пригласить на службу Человека-Муравья. По-видимому, желание не сбудется. Тяжело вздохнув, Тони стрелой метнулся вниз и увернулся от нескольких лучей, которыми одарила одна из тварей, стоящих внизу. Роджерс отбивался от монстров, прикрывая при этом группу гражданских, которые испуганно пятились назад за его спиной. Двоих он уложил с помощью пистолета, а еще от одного, особенно зеленого и противного, отбивался уже в рукопашную. Но скоро и он растекся липкой лужей. Сопроводив группу на безопасное расстояние, Стив крикнул: — Что у вас там? — Отбиваемся, — ответил Старк. Он промчался между машин и впечатал железный кулак одному из инопланетян меж глаз. Жидкость хлынула на асфальт и затопила его ботинки. Фыркнув, побежал к Наташе, пытаясь помочь ей. Последнее время они стали держаться втроем. Пусть между лидерами пробежала черная кошка, Тони пытался всегда рядом с собой держать Наташу, она стала ему поддержкой и опорой. Джеймс все еще лежал в больнице, а Пеппер уехала по контракту на два месяца в Пекин, вот и сейчас он просто пытался уберечь подругу от опасности, чтобы и самого себя не лишать близкого человека. Единственного, что все еще общался с ним. Отстрелявшись от твари, вцепившейся ему в руку, продолжил бег. — Ты как, Стив? — спросила Нат, перекатилась под днище машины и вынырнула с другой стороны, прекрасно зная, что Старк сам не сможет спросить — гордость не позволяла. — Порядок, я ведь суперсолдат, что мне будет, — однако слова резко расходились с действительностью. Форма в некоторых местах разодралась, маска давно слетела, а на плече зияло алое пятно и разводы, спускавшиеся до самого локтя. Уловив обеспокоенный взгляд Романовой, он только покачал головой и шепнул: — Царапина. Сама как? Сделав выстрел за спину Стива, Наташа поджала губы и подняла голову, силясь разглядеть Старка, только что стоявшего на земле, но куда-то испарившегося. — Тони? — спросила она и прижала пальцы к уху. Что-то невнятное булькнуло в гарнитуре, и девушка напряглась, на её лице отразилась паника и она посмотрела на Стива. — Старк? — настойчивей позвала она и в ответ услышала то же самое бульканье и шуршание на линии. Зрачки Роджерса расширились. Он мгновенно вскочил. — Я сам, — бросил он Романовой и бегом побежал туда, где последний раз видел Тони. Вокруг было полно этих тварей, и если честно, то втроем им было не справиться, и не помешала бы помощь. Стив бежал вперед, ломая головы монстров на чистом адреналине, забывая о том, как сильно болела вывихнутая рука. Сейчас было важно найти Старка, успеть, не терять время. И тут он увидел. В пяти метрах от него стояла огромная тварь с восемью мощными конечностями, и защищенная чем-то вроде бронированного панциря. Этот монстр не был похож на остальных, он был сильнее и намного опаснее. Во все глаза наблюдая за тварью, склонявшейся перед ним, шевеля своими руками и пальцами, кои едва можно было так назвать, помятый и вырванный на половину из своей брони, Тони молился только за одно — чтобы конец пришел быстро. Точки глаза лихорадочно блестели, а в уголках глаз собралась вязкая субстанция, точно такая же, что и на губах. Скорее, это была пропасть в ад, нежели рот. Рука застряла под обломком чего-то, а грудь и голова были полностью открыты. Где-то сбоку раздались выстрелы и крик Романовой, разрушив надежду на скорую кончину: — Стив! — Он здесь, Нат, я сейчас! — Времени на долгие разговоры не было. Выбросив щит, как бумеранг, капитан бросился к чудовищу, выпуская в его голову всю обойму. Но толку от этого было мало, и Стив это понял, когда тварь медленно повернулась к нему. Каждая секунда промедления могла быть губительной, поэтому Роджерс с разбега и со всей силы ударил монстра по тому, что считалось его ногами. Эффекта тоже не последовало. Нужно было как можно скорее вытащить Тони, поэтому Стивен, увидев приближение Романовой, крикнул: — Прикрой меня, — и бросился к Тони, несмотря на грозящую ему опасность. Дыхание в груди сперло, Старк задохнулся, увидев Стива и, как паникующий в море, начал глотать короткими глотками воздух, насквозь пропахший аммиаком, исходящим от луж. Он видел за Стивом это чудовище и не мог понять, почему, просто почему все что случается, случается с ними? Звуки выстрелов приблизились и тварь издала какой-то крякающий звук, вновь поворачиваясь к своим жертвам мордой. Шлепнув губами с отвратительным звуком, она уставилась на него и Тони уже решил, что это нечто съест их, просто поглотив силой своей мысли. Стив подскочил к Старку и, как пушинку, поднял его на руки, с легкостью освобождая от кусков асфальта, пережимавших и не дававших ему двигаться. — Сейчас, все будет хорошо, — прошептал он, прижимая Тони ближе к себе. Тони издал какое-то бульканье и, обхватив сильную шею рукой, что была без кусков брони, прижался к Стиву. Его мысли были поражены и он почти задохнулся, вдыхая чужой запах. Старк уже похоронил себя, но капитан пришел и пообещал, что все будет хорошо. Он и не сразу сообразил, что его взяли на руки как невесту, а когда понял, решил так, лишь бы сильные и лишь бы не подвели. Может, он в шоке? Но в глазах все плыло, а страх сковывал внутренности, не давая мыслить адекватно. Капитан только собрался сделать шаг, как земля под ногами содрогнулась, а плечо и спину пронзила тупая боль. Он вскрикнул, но руки только сильнее сжали Старка. Еще один удар в спину, еще один хриплый выдох и Роджерс упал на колени, намеренно закрывая собой Тони. В глазах потемнело от болевого шока, но сила выдержки и самоконтроля была доведена до предела — он изо всех сил цеплялся за Старка, не давая себе потерять сознание и надеясь на то, что Нат справится. Бывают моменты, когда все отходит на зданий план, сейчас был именно такой. Старк, спрятанный под Роджерсом, услышал выстрелы и заметил Наташу, отвлекающую внимание монстра на себя. Если бы не вскрик Стива, Тони бы упал в обморок. Он и без того боялся всякой нечисти, но теперь это превратилось в настоящую фобию. Гениальные мысли всегда приходят слишком поздно и, неохотно признав свою глупость, он подтолкнул Стива, который, кажется, сросся с ним, и извернувшись, отломал кусок брони от плеча, скрывающий под собой маленькие ракеты. Вытащив несколько, сдернул включатели и кинул их в тварь. Наташа отскочила в сторону и Тони прикрыл лицо капитана своей грудью. В следующую секунду их окатило горячей жидкостью и Старк зажал ноздри и зажмурился, нависая над Стивом. — Снова… выкрутился… — прохрипел капитан, пытаясь изобразить подобие улыбки. Вместо этого он только закашлял, а изо рта потекла алая струйка крови. Спину и правое плечо он практически не чувствовал, находясь на грани потери сознания. Вдохнув полной грудью, Тони забыл про свою боль, когда открыл глаза и увидел кровь, тонкой струйкой стекающую от краешка губ вниз по пыльному подбородку. Он сузил глаза и выдохнул. С трудом скинув с себя еще один обломок брони, положил голову Стива на землю и достал у него из уха передатчик. Продиктовав координаты, посмотрел на него и, прижав грязные ладони к чужим щекам, понял. Он не сможет жить без капитана.

***

Оббивая порог больницы, где лежал Роуди, а теперь еще и капитан, Тони чувствовал себя напуганным. Он хотел зайти, чтобы убедиться, что все в порядке, но боялся. Его не оставляло чувство обиды и потери, но после самоотверженного поступка Стива, подставившего свою спину под удары и так безрассудно действовавшего для спасения его жизни — что-то в голове сместилось. Нет, не в голове, в душе. Та дыра, что всасывала в себя все ненужное, начала затягиваться, позволяя ему увидеть необходимое. Курить он не бросил, а потому стоял и курил у входа в больницу, напрягая и стимулируя синапсы. Отбросив бычок в урну, Тони шумно выдохнул и, пощупав живот и грудь, перебинтованные эластичными бинтами под водолазкой, вошел внутрь. Поднявшись на четвертый этаж, посмотрел на Наташу, сидевшую в приемной, и на её усталом лице он прочитал заботливое участие. — Как он? — спросил Тони, подойдя ближе. — Можешь зайти, я только что от него, — ответила она и посмотрела в карие глаза с любовью. — Не идиотничай. Старк недовольно цыкнул, но, решив не спорить со своим единственным советчиком, отвернулся и подошел к двери. Положив ладонь на ручку, он опустил её и, открыв, зашел внутрь. Взгляд скользнул по царапине на лбу, скрытой пластырем и по рукам, сложенным на животе. Остановившись на входе, он нахмурился и посмотрел на умиротворенное лицо Стива свежим взглядом. — Что за дела такие? — спросил он, пряча волнение за показушным возмущением. Капитан вздрогнул и распахнул глаза. Он чувствовал себя уже лучше, даже порывался встать, но врачи, да и Нат, строго ограничили его свободу действий. Сломано было два ребра и трещина в плече, да и сильная рана между лопатками, но благодаря сыворотке на Стиве затягивалось все намного быстрее. — Ты о чем? — немного охрипшим голосом переспросил он. Заставив себя не наезжать, Тони подошел поближе и положил ладонь на чужую грудь, показывая на стянутые бинтом ребра. — Это вот… и ты напугал… Наташу, — на самом деле, хотелось дать в глаз и сказать «Идиот! Еще раз так сделаешь, придушу», но он прикрылся другим человеком и склонил голову чуть в бок, ожидая ответа. — Наташу? Я думаю, она видела и не такое, с чего бы ей пугаться, — хмыкнул капитан, наслаждаясь касанием теплой руки. Хотелось крикнуть «Не убирай руку, будь рядом», но он просто приподнял уголки губ в намеке на улыбку. Тони скосил взгляд на какие-то датчики и убрал руку, пряча её в карман спортивных штанов. Неожиданно для себя он вспомнил, как прижимался к Стиву, и ему стало стыдно. Он был смущен, да. — Ладно, ты и меня… поставил в неудобное положение, — честнее сказать он не мог, потому что ничего не знал и не хотел впутываться еще глубже и сильнее, хотя итак завяз по самое горло. — В неудобное, значит… — Роджерс убрал руки под одеяло и отвел взгляд. — Ну прости, уж как получилось. Его вдруг словно обдало самым холодным северным ветром. На что он, собственно, надеялся? Что скрывать, Тони изучил каждую черточку на лице Стивена Роджерса, и узнать его недовольство было по силам, в тот самый момент как тот только задумывался о том, чтобы поджать губки. Пухлые и розовые, с краешка которых еще недавно стекала струйка крови. Он не мог быть честным, потому что откровения приносили одну лишь боль. Но в очередной раз, вспомнив все просьбы Наташи, сжал спрятанную в кармане брюк руку в кулак и неслышно перевел дыхание. — Я испугался за твою жизнь, — сказал он, смотря на профиль Стива и наблюдая за тем, как на его лице снова проносится буря. Капитан в некотором смятении посмотрел на Старка. Сердцебиение участилось, а смущение отразилось румянцем на щеках. — Я делал то, что считал нужным и… — пробормотал он, но поняв, что лучше просто честно ответить, выпалил на одном дыхании: — Я испугался, что не успею, что он… оно… доберется до тебя раньше. Никогда не смогу смотреть на то, как ты подвергаешь себя опасности, и будь у меня выбор или если повторится подобное, я всегда поступлю так же, — пальцы нервно сминали одеяло. Читая в голубых глазах правду и видя румянец на щеках, лицо Тони из напряженного превратилось в добродушное. Морщинки на лбу разгладились, а лучики вокруг глаз из-за улыбки стали еще заметнее. — Я сделал бы для тебя тоже самое, — серьезно сказал он и, прочистив горло, продолжил: — Поторопи свою сыворотку, а мы тебя дома подождем. — Я хотел вернуться сегодня, но врачи, — Стив закатил глаза, — сказали, что если я встану в ближайшие часы, то в меня вольют убойную дозу транквилизаторов. Так что… придется лежать тут и скучать. Слова Тони отозвались теплом и чем-то щемяще-нежным в сердце, и он несмело улыбнулся. — Я тебе позвоню, чтобы ты не скучал и пожалуюсь на то, как жестоко разметало мою броню по улице, — он усмехнулся, но сказал вполне серьезно насчет звонка, а броня была тупым предлогом, и если бы ему сказали, что он выглядит пятнадцатилетним подростком, желающим заглянуть девочке под юбку, без раздумий согласился бы. Только неверно, это была не юбка, а просто Стив, по которому за все это время он изголодался как бездомная собака. — Твой звонок, несомненно, облегчит мои страдания, — улыбнулся Роджерс. И тут он, сам от себя не ожидая, приложил руку ко лбу, и поморщившись, пробормотал: — Опять, наверное, температура, понять не могу, — и тихо вздохнул. Сузив глаза, Старк издал смешок. Если бы он не знал Стива как облупленного, он бы подумал, что это чистейшей воды стеб, но зная Стива и зная, что понятия слова «стеб» тот не знает, Тони вытащил руку из кармана и, перехватив чужую ладонь, пригнулся. Он не задумываясь коснулся губами лба, покалывая кожу щетиной, и чмокнул, пробуя, есть ли температура или нет. Как Роджерс мог болеть с сывороткой в крови, убивающей любой вирус, Старк не знал, но решил не рушить момента, поэтому отстранившись, изобразил страдальческое выражение лица. Его пульс заметно увеличился и он силой воли удерживал себя от того, чтобы не рассмеяться в голос. — Бедный, тебе, наверно, аспирин надо, да? — спросил он, меняя тон на материнский и заботливый. — Нет, как-нибудь потерплю, — смущенно ответил капитан, у которого перехватило дыхание и по-настоящему бросило в жар от касания губ. — Мне уже лучше, правда. Ты на меня положительно влияешь, Тони. Подай, пожалуйста, вооон тот апельсин, — он указал на пакет с фруктами, который принесла Наташа. Смотря на Роджерса с нескрываемым обожанием, Тони отвел взгляд и повернулся к столу, где лежал пакет с апельсинами. Рыжие, с толстой кожурой и маленькими зелеными попками, которые в детстве Тони любил швырять большим пальцем в помойное ведро. Он усмехнулся и, взяв один, вернулся к Стиву, протягивая на раскрытой ладони фрукт. — Прошу, — сказал он и улыбнулся, чувствуя себя в сто крат лучше после всех событий, что стряслись в их жизни. Стивен взял апельсин и, перехватывая запястье, притянул Старка к себе так близко, что губы капитана касались шеи Тони. — Спасибо, — прошептал он, обдавая чувствительное место за ухом горячим дыханием и невесомо проводя губами по контуру лица. Роджерс отпустил его, и принялся чистить вкусный фрукт. Умереть от разрыва сердца Тони не хотел. Его щеки покрыл румянец и он, сам себя смущаясь, растерянно моргнул. Реакция у него была так себе, зато он четко понял — Стив что-то хочет. Мотнув головой, возвращая себе самообладание, Тони закрыл рот и что-то задумчиво промычал, наблюдая за тем, как тонкие пальцы Роджерса тянут кожуру вниз по апельсину. Запах раздавался на всю палату и внизу живота запоздало ухнуло. — Я позвоню, раз хорошо влияю, — сказал Тони и слегка нахмурился, вспомнив, что Стив-то не свободен со слов Нат. — Апельсин хочешь? Я поделюсь, — капитан дружелюбно протянул Старку дольку ароматного фрукта. Вскинув брови, Тони недоуменно уставился на Стива, будто только что не сказал, что уходит. Игнорирование отчасти понравилось ему, и еще смущал тот факт, что капитан… кажется, не был милым, а будто плотоядным. Он раскрыл ладонь и с внутренним трепетом коснулся чужих пальцев, забирая дольку. Пальцы капитана коснулись его руки, пробежались по ладони и в очень нежном жесте, коснувшись запястья, исчезли. — Я с детства люблю апельсины, — неожиданно откровенно признался Стивен. — Знаешь, они раньше были не так распространены, как сейчас, и мама покупала их только к Рождеству. Этот запах, он до сих пор такой родной, такой вкусный и желанный, что я могу слопать сразу штук десять. А еще Рождество совсем скоро, — он мечтательно улыбнулся. Тони облизал губы и отправил в рот сладкую дольку. Медленно пережевывая, он размышлял над действиями капитана и не находил им оправдания. От хорошего настроения не осталось и следа, хотелось заплакать и спрятаться в углу. Он был как женщина в период менструации и страдал переменами настроения. Причина очевидна — он влюблен по уши, а над ним будто издеваются. Спросить напрямую он не мог, потому что это обозначило бы то, что он хочет. Он хотел, но не был готов. А не готов, потому что боится. А боится, потому что предали. А предали, потому что Баки. Цепочка и так по кругу. — У меня не бывало таких проблем, в двадцать лет я сам начал покупать себе апельсины и Рождество… стало для меня не семейным праздником, — наверно и радости от этого дня он не чувствовал, потому что мог купить себе все, что угодно каждый день в году. Стив этого не ожидал. Он мог предположить все, что угодно, но что Тони отреагирует вот так… Хотя, можно было уже и привыкнуть. Как только капитан думал, что все хорошо, как только расслаблялся и позволял себе улыбнуться, Старк сразу же, просто моментально делал то, от чего внутри все с хрустом обрывалось. От Роджерса не укрылся явный намек на Баки и то, что он сделал. Будто по щелчку душа нараспашку капитана резко захлопнулась. — Наверное, тебе пора. Спасибо, что зашел, — на бесстрастном лице ни дрогнул не один мускул и, отложив апельсин на тумбочку, Стивен отвернулся к окну. Ни слова не говоря, Тони развернулся и вышел из палаты. Перехватив в коридоре Наташу, он молча пошел к выходу из больницы, даже не думая объясняться и размышлять на тему их со Стивом отношений. Им не суждено быть.

***

Всю дорогу от больницы и до Старк Тауэр Тони и Наташа соблюдали тишину, будто над ними нависла грозовая туча и из-за лишнего слова она могла окатить их холодным потоком воды. Он не сопротивлялся тишине, загоняя себя в ловушку из собственных мыслей, стараясь остаться с самим собой наедине. Подруга видела это, и он был благодарен ей за то, что она не заводила разговор. Он должен был сам прийти к осознанию того, что случилось не так. Сколько они ехали, Тони искал в своих словах то, что могло обидеть Стива и никак не мог найти ничего подходящего, будто и не говорил ничего. Это было равносильно тому, чтобы перебрать все шарики для бильярда в бильярдном клубе и искать сколы. Практически нереально. Вернувшись в Башню, Тони первым делом направился к бару. Подойдя к барной стойке, он плеснул себе виски на два пальца и, закурив, уселся на высокий стул. Вновь стимулируя себя к бурной мозговой деятельности, он делал глоток и делал тягу. Дым струился над его головой серой прозрачной массой, и он тяжело вздохнул, глядя на свое отражение в черном стекле бара. Ему невдомек была резкая перемена в Роджерсе. Он думал и был уверен в том, что они с Баки в отношениях, потому всячески старался не давать себе и повода, а уж тем более развивать мысли на тему будущего со Стивом. Все эти касания, провокации наводили на одну мысль — капитан издевается. Слишком это не по-настоящему. Оно не могло быть истинным и верным. Потому что друг предал его из-за Барнса и Старк отступился от своих чувств, позволяя им жить так, как они того желают. Не по чести было бы ставить свои счеты и свои чувства выше такой связи. А бороться мысли не возникало, потому что он превозносил свою обиду и был напуган. Кому захочется быть преданным дважды? Никому. У Старка всегда были проблемы с обществом, это очевидно в его положении. И любить таким, как он, противопоказано. Да и то, что он сейчас себя жалел, сидя в гордом одиночестве, напиваясь и куря одну за одной, не делало ему чести, скорее заставляло стыдиться самого себя из-за своих чувств, что могли представлять угрозу чужим отношениям. Никогда прежде Тони не отступался. У них был шанс в темном коридоре базы, крохотный и мимолетный, но его упустили. Потому он не понимал причин поведения Стива. Они спасли друг друга, вновь сплетаясь в красное и синее и их снова развело по разные стороны. Только причины, хоть убейся, гениальный мозг не видел. Если это такой способ причинить еще больше боли, чем он уже получил, то это далеко не смешно. Подумать о том, что капитан искренен в своих желаниях, Старк и мечтать боялся. Стеснительный, прямолинейный и добродушный Роджерс, которого он знал — хитрил, словно лиса и вел себя так, будто он портовая шлюха. Стоило заметить, что Тони это понравилось, но, переходя к основному, на это не было причин. У Роджерса есть Бак, а у Тони только чувства. Потушив еще один бычок, он закрыл лицо ладонями и вздохнул, когда осознал то, что повлияло на резкую смену настроения Стивена. Затравленно протерев покрасневшие глаза, снова уставился на свое отражение в зеркало и проглотил скользкий ком. Стив подумал, что Тони намекнул насчет Барнса и гибели его родителей, но он даже не думал об этом. Злость и обида на Зимнего солдата — испарились. Он жалел лишь о том, что не может быть со Стивом и ему приходится довольствоваться своими обидами и думать о том, как он, черт его возьми, несчастен. Не истерик - эгоцентрик. Потерянный и запутавшийся в собственных мыслях и решениях. В боли, что мучила его каждый божий день. Не так сильна любовь, как боль, что она причиняет. В нос ударил резкий запах апельсинов. Аромат проник в существо Тони, коснулся сердца и опутал все конечности. Кожу на лице стянуло и, с силой отшвырнув от себя бокал, он поднялся на ноги. — Наташа! — крикнул он, стягивая с плеч пиджак. — Нааат! После третьей или четвертой попытки, в гостиную влетела раскрасневшаяся Романова и посмотрела на Тони возмущенным взглядом. — Ты чего разрываешься, а? — спросила она, властно уперев руки в бока. — Мне нужно апельсиновое дерево, — серьезно сказал он и икнул, косясь на подругу исподлобья. Думал Тони о том, что если бы она сейчас засмеялась, он бы расплакался и пошел вскрывать себе вены, но нет, на удивление, Нат кивнула и пожала плечами. — Почему бы и нет, дерево, значит дерево, — усмехнулась она. Вытянув губы трубочкой, Старк посчитал, что дерево в Башне могло бы скрасить атмосферу хай-тека. Все-таки апельсины круглый год это вам не хухры-мухры. Параноидальная истеричка отступила, оставляя после себя нехороший осадок тяжелых мыслей, и он взмахнул рукой, подзывая подругу к себе. — Два дерева! — еще более серьезно сказал он. Наташа, подходя к Тони, успела подумать о том, и когда Старк успел так надраться, что захотел апельсиновые деревья в количестве двух штук? — Будет два, а захочешь — и все три, — пообещала она и улыбнулась, хватая Тони под локоть и ведя к дивану. Усадив друга и пристроившись рядом, она вздохнула, когда услышала тихое «Хочу три». Через полтора часа в Башне стояло четыре апельсиновых дерева. Одно покоилось в красивом керамическом горшке яркого оранжевого цвета в комнате у Стива, второе высилось в гостиной в углу, а третье, одно из двух самых маленьких, Тони, будучи еще более пьяным, установил на свою тумбочку под плазмой. Вот четвертому повезло больше всех. Наташа отнесла его на кухню и поставила в центр большого стола. Старк решил так: хватит быть ранеными людьми, надо просто жить. Он смирится с тем, что Стив с Баки и позволит себе обычное общение, так как на большее, даже если что-то стрясется, не мог быть готов. Протрезвев с утра и не застав Роджерса дома, Тони оглядел свои творения и присвистнул, ощущая себя самым идиотским влюбленным человеком, какие только бывают на свете. Получив от Романовой напутствие, он написал на карточке два слова *Я кретин* и, положив на заправленную по-армейски кровать Стивена, уехал в Пекин к Пеппер, чтобы не стыдиться себя еще больше, когда капитан обнаружит «сюрприз».

***

Когда двери лифта открылись и капитан зашел в гостиную, в нос ему ударил невероятно стойкий аромат апельсинов. Сначала он подумал, что у него начались галлюцинации, но, увидев два дерева — одно на кухне, а второе в углу гостиной, Стив ошалело растянул губы в искренне-непонимающей улыбке. Подойдя к деревцу, которое стояло на столе, он вдохнул запах и прикрыл глаза. По телу пробежала волна мурашек, а все внутри скрутило от ощущения теплоты и тоски. Зайдя в свою комнату, Роджерс подавил удивленный возглас. Сердце застучало еще быстрее, когда он прочитал надпись на карточке. Это не Старк кретин, это он, Стивен, глупый, обидчивый мальчишка. Нисколько не сомневаясь, капитан достал из кармана телефон, и найдя номер Тони, написал ему сообщение. *Это лучший подарок к Рождеству, который я получал. Спасибо, Тони, и прости мне мою глупость. Жду тебя дома.* Дома. Это звучало так, будто они не просто были соседями, а по-настоящему делили жизнь на двоих. Не удержавшись, Стив слопал сразу три апельсина, и на его лице засветилась счастливая улыбка.