(I'm Not) Fluent In You

Как ему рассказали, расставание Монпарнаса и Эпонины сопровождалось множеством криков, визгов, слез и швырянием вещей. К сожалению, а может быть, и к счастью, Грантер всё пропустил и подозревал, что Жоли и Боссюэ немного приукрасили ситуацию, потому что их инсценировка событий включала в себя краткое исполнение "Take Me Or Leave Me" из популярного музикла "Rent". Несмотря на то, что он пропустил саму ссору, Грантер точно уловил её последствия. Поэтому он схватил Эпонину вместе с ее запасом алкоголя и шоколада и поднялся вместе с ней на крышу, чтобы напиться. Честно говоря, Грантер даже не подозревал, что Эпонина и Монпарнас часто ссорились, и, судя по тому, как все остальные обсуждали случившееся, никто из его друзей тоже не знал об этом. Теперь, когда Грантер вытирал ей слёзы и слушал, как она кричала "Скотина!" в темноту, ему стало ясно, что что-то действительно было не так. Она говорила о нём, кричала, что он "мудила последний" и "не так уж и хорош в постели". И Грантер слушал, потому что он определенно хотел бы, чтобы кто-то выслушал его после разрыва с Клаксу. Однако к концу ночи она улыбалась, так что Грантер посчитал это успехом. Отломив плитку шоколада, она задумчиво произнесла: — Не знаю, почему я вообще думала, что у нас что-то выгорит. — Знаем-проходили, — сказал Грантер и поднял бутылку в шутливом тосте. — Да? — спросила она, подняв брови. — И кто разбил тебе сердце? — Ебучий Клаксу, — прорычал Грантер. Он был достаточно пьян, чтобы говорить всё, что ему вздумается. — Красивый подонок, но торчит, так что чего ещё было ожидать? — Ох, дорогой, — Эпонина неряшливо похлопала его по плечу. — О, кстати, — неожиданно сказал Грантер, — можешь помочь мне кое-что перевести? Она кивнула. — А что? Он нахмурился, задумавшись. — Ну, я понял начало. "Je ne comprends pas" же значит "Я не понимаю", да? Она снова кивнула. — А остальное не знаю, — сказал он. Он напряжённо задумался о том, что же произнёс Анжольрас в кабинете музыки почти неделю назад. Алкоголь в организме не особо помогал процессу. — Э-э, там вроде было "me", и ещё где-то "je suis", а в конце вроде стояло "toi"? Она подняла бровь в немом вопросе. — Мда, понятнее не стало. Что ты вообще хочешь перевести? — спросила она его. — Анжольрас сказал это мне. Он потом добавил, что это неважно, но я... я хочу знать, что он сказал. Она долго смотрела на него, после чего забормотала под нос: — "Je ne comprends pas je suis toi"... Нет, это бессмысленно. Боже, я не могу думать сейчас, — затем её будто посетило озарение, и она села ровнее. Глядя на Грантера с подчеркнутой серьезностью, она спросила: — Он сказал "je ne me comprends pas quand je suis avec toi"? Грантер задумался и спустя минуту кивнул. — Д-Да, похоже на то. — Блядь, — сказала она. — Что? — спросил Грантер. — Как это переводится? Она, казалось, долго рассматривала его, корча рожи. Затем она сделала большой глоток из бутылки. — Господи, я завтра проснусь с таким похмельем, — сказала она, напоминая Грантеру, что завтра их ждали уроки. Она не ответила на его вопрос. — Ты мне не скажешь, как это переводится, да? — спросил он. Она покачала головой. — Не мне это говорить. И я не думаю, что он хотел бы, чтобы я тебе это перевела. Грантер лишь сделал ещё один глоток. Когда Эпонина начала дрожать от холодного ноябрьского ночного воздуха, они собрали вещи и, после того как Грантер помахал Эпонине напоследок, вернулись в комнаты отдыха в разных крыльях здания, Пьяный и немного подавленный — мысли о Клаксу и Анжольрасе не покидали его — Грантер толкнул дверь в комнату отдыха и, пошатываясь, ввалился внутрь. Он не ожидал, что в такой поздний час кто-то будет не спать, и не знал, как реагировать, когда увидел свернувшихся на диване Анжольраса, Комбефера и Курфейрака, пока на фоне по телевизору шел какой-то фильм. Грантер сонно посмотрел на них, и Комбефер поднялся с дивана и подошёл к нему. — Грантер? — спросил он. — Всё в порядке? Ребята поставили фильм на паузу, в то время как Грантер отмахнулся от него, изо всех сил стараясь не смотреть на Анжольраса, хотя он был рад, что Комбефер встал со своего места, потому что, когда Грантер споткнулся, Комбефер успел быстро поймать его и не дать ему упасть. Грантер захихикал, глядя на Комбефера, и, пробормотав "Мой герой", неуклюже похлопал его по щеке. Комбефер покраснел на эти слова, отчего Грантер захихикал громче, потому что внезапно все стало намного смешнее, чем было всего несколько минут назад. Комбефер вздохнул и поставил Грантера на ноги, и Грантер крепко вцепился в него. — Пойдем, — сказал Комбефер. — Пора в кровать. Грантер снова захихикал. — Я, конечно, польщен, — сказал он, проигнорировав то, как Комбефер закатил глаза, — но между нами ничего не будет. Даже будучи пьяным, Грантер заметил, как Комбефер на секунду напрягся. — Я и не надеялся, — пробормотал он, и Грантер вгляделся в него. Что-то здесь было не так, и он точно про что-то забыл. — Чего? — спросил он, думая, что Комбефер просто ответит громче. — Ничего, — сказал Комбефер, и Грантер вздохнул и опустил голову на его плечо. — Ну уж нет, — заметил Комбефер, — даже не думай засыпать. Иди в кровать. — Я бы лучше посидел на диване, — сказал Грантер и посмотрел на Курфейрака и Анжольраса. В основном на Анжольраса. — Кто бы сомневался, — заметил Комбефер. — Ладно, хорошо. — Он помог Грантеру добраться до дивана — на котором и так уже не было места, — и они втиснулись между Курфейраком и Анжольрасом. Грантер сбросил ботинки и, плюхнувшись на Комбефера, радостно посмотрел на него. Когда кто-то положил руки ему на ноги, Грантер резко подпрыгнул, но затем посмотрел на ноги и понял, что те лежали у Анжольраса на коленях, и это он опустил на них руки. Так что он широко улыбнулся Анжольрасу. Тот в ответ также устало улыбнулся, отчего сердце Грантера затрепетало в груди. Кто-то включил фильм обратно, но Грантера это не интересовало — его внимание было сосредоточено на том, как Анжольрас слегка почесывал его ступни. Он не сразу понял, что одобрительно промычал в ответ, пока Комбефер не посмотрел на него насмешливо, а Анжольрас замер. Грантер глухо запротестовал по поводу того, что его перестали чесать, и спросил: "Ну что?!" Ничего другого он в этот момент придумать не мог. Комбефер рассмеялся, и Анжольрас вернулся к своему занятию. Грантеру всегда нравились почесывания, что звучит странно, но он всегда находил нечто приятное в том, как ногти нежно скользили по спине, или ногам, или чему-то еще. Он промычал и опустил голову на плечо Комбеферу. Он упал в дрему еще до того, как осознал, что стал засыпать. ** Грантер проснулся в своей постели. У него раскалывалась голова. Его будильник звонко трещал на тумбочке, и он простонал в подушку, мысленно интересуясь, как сейчас себя чувствовала Эпонина. В голове царил туман, и он не помнил, как оказался в кровати прошлой ночью, хотя что-то — немного настойчивое — старалось пробиться сквозь густоту, пытаясь напомнить о себе. Решив, что ему срочно нужно в душ, он выкарабкался из постели и хлопнул ладонью по будильнику, чтобы тот замолчал. Он, спотыкаясь, вышел из комнаты, сжимая одежду и полотенце в руках, и в первую очередь сосредоточился на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Вода в душе была горячая и успокаивающая, хотя и почти не помогла ему проснуться, поэтому с течением времени он постепенно начал делать ее прохладнее, пока она не стала совсем холодной. Он покачал головой, теряя остатки сна, и, намочив лицо, потер глаза. Он бы душу сейчас продал за чашку кофе. За завтраком Эпонина отсалютовала ему кружкой с кофе, саркастически и одновременно горько усмехнувшись, и Грантер молча и измученно поздоровался с ней в ответ. — Тяжелая ночка? — кто-то спросил его, и, повернувшись, Грантер увидел Анжольраса, который явно находил зрелище перед собой забавным. Грантер застонал, чувствуя, как в животе стал сформировываться клубок тревоги. — О нет, я же не...? — Анжольрас вопрошающе приподнял бровь, и, вздохнув, Грантер продолжил: — Вчера. Когда я выпил. Я... Мы разговаривали? Анжольрас широко улыбнулся. — Можно и так сказать. — Кто-нибудь был рядом, чтобы я мог спросить их, как я опозорился, вместо того, чтобы спрашивать об этом тебя? — уточнил Грантер, разочарованный тем, что подошел вчера к Анжольрасу в таком состоянии. Анжольрас находил ситуацию такой забавной, что Грантер, по крайней мере, считал, что видимо не сказал чего-то крайне неуместного, но с другой стороны, это был он, так что ожидать чего-то хорошего он не мог. По крайней мере, он не накурился (он часто впадает в состояние "просто хочу, чтобы мои друзья были счастливы", когда накурится, и склонен целовать окружающих, потому что это кажется правильным). — Ну, рассказывай уже, — сказал Грантер. — Что я натворил? Анжольрас рассмеялся и пожал плечами. — А если я не хочу рассказывать? — спросил он, бросая Грантеру вызов. Грантер посмотрел на него, не впечатленный таким ответом. — Ну почему ты такой, Анжольрас? Анжольрас откинул голову назад и рассмеялся, затем похлопал Грантера по плечу и ушел, напоминая Грантеру о том, какой же он умопомрачительно красивый засранец. Грантер смотрел ему вслед, ощущая себя жалким и влюбленным до безумия ушлепком. По пути на урок музыки Грантер решил сыскать утешения у Эпонины. — Похоже я сказал Анжольрасу что-то прошлой ночью, когда напился, — признался он, и она засмеялась. Она смеялась над этим дольше, чем стоило бы. С каждой секундой Грантер ненавидел ее все больше и больше. — Не знаю, с чего я решил, что ты меня поддержишь, — сказал он ей, отчего она широко улыбнулась. — Окей, да, прости, теперь серьезно, — произнесла она, в чем Грантер сомневался. — Что произошло? — Я точно дошел до комнаты отдыха, но помню, что потом отвлекся на Комбефера. Каким-то образом я оказался в итоге в кровати, но, зная себя, я точно попытался сначала пофлиртовать с Анжольрасом, потому что это же я, — Грантер тяжело вздохнул. Под глазами Эпонины выделялись темные круги, и Грантер сомневался, что выглядел лучше, и вообще это была ее вина, поэтому ей придется терпеть его нытье. На уроке музыки Грантер и Эпонина в основном ворчали из-за того, как все вокруг шумели, а Флореаль и Мюзикетта намеренно вели себя громко, потому что "не надо было напиваться посреди недели, это совсем безответственно". ("Ой, помолчала бы, Кетта, я знаю, чем вы с Боссюэ и Жоли занимаетесь", — сварливо заметила в ответ Эпонина.) После сдвоенного урока Грантер был полон решимости выяснить, что же он натворил прошлой ночью, и он был почти уверен, что много улыбался и, возможно, обнимался? Во время перерыва он отыскал Комбефера и, схватив его за руку, развернул к себе лицом. — Что мы вчера с Анжольрасом делали? — спросил он. Лицо Комбефера тут же расплылось в ухмылке, и Грантер простонал. — Выкладывай! — потребовал он. Комбефер пожал плечами, пытаясь вести себя невозмутимо. — Да ничего особенного, — уклончиво заметил он. — Господи, да просто скажи уже, — жаловался Грантер. — Я его... облапал? Или... Боже, я что-то сказал ему? Я пытался что-то рассказать? Комбефер посмотрел на него почти сочувствующе и сказал: — Вы скорее... крепко обнимались? — Крепко обнимались, — эхом отозвался Грантер. — Ага, — немного смущенно подтвердил Комбефер. — Ну, ты вернулся в комнату отдыха и настоял на том, чтобы остаться со мной, Анжольрасом и Курфейраком, а потом, когда мы попытались проводить тебя в комнату, ты как бы… вцепился в Анжольраса? — он произнес это с вопросительной интонацией, как будто от этого Грантеру не захочется провалиться под землю. — Просто убей меня, — сказал Грантер. Комбефер слегка улыбнулся. — Да ладно, все не так плохо. Ты просто хныкал каждый раз, когда мы пытались отлепить тебя от него. — Нет, правда, чем угодно. — Это было даже забавно. — Я заплачу́. Комбефер рассмеялся и похлопал его по плечу. — Да не переживай ты так, — сказал он, вероятно, пытаясь его успокоить. — Тебе станет легче, если я скажу, что он не переставал улыбаться все время? Грантер злобно посмотрел на Комбефера исподлобья. — Нет, потому что я тебе не верю. Анжольрас бы не нашел ничего забавного или милого в том, что я вцепился в него, как приставучая пиявка! Комбефер закатил глаза. — Это ты так думаешь. — Это так и есть, — сказал Грантер, горько усмехнувшись. В этот момент рядом с ним, широко улыбаясь, появилась Флореаль. — Я слышала, что случилось, — радостно произнесла она. Грантер устало простонал. Ему теперь всегда будут напоминать об этом.