Новая жизнь

      На улицы новоявленных стражей никто выпускать не торопился. Во многом виной тому были братья-рыжики, которых старший гонял нещадно. К их чести можно было сказать, что испытание оба выдерживали стойко, не роптали, не просили поблажек, даже посерьезнели немного. И искренне привязались к Барри и, в особенности, к его псу, которому все время норовили притащить какую-нибудь запрещенную вкусность.       Пса старший любил, так что за это читал им очередную лекцию, из которой всегда как-то возникавший рядом Риан усваивал что-нибудь новое. Например то, что звездные собаки — именно так называлась эта порода — не совсем обычные звери, как и местные морские совы. Подарок храмам от какого-то архимага-жизнетворца, прибавившего и тем, и тем сообразительности, силы и здоровья. Ну и сделавшего действительно звездными, окрасив шерсть и перья в черный, а глаза — голубым и бледно-желтым.       Визит на псарню, который старший устроил вместо тренировок, когда братья совсем выдохлись, произвел на Риана неизгладимое впечатление. Чем-то эта псарня напоминала ту, что была в Морвике. Напоминала — и в то же время отличалась. Да, здесь были вольеры, но никто их не запирал. Когда они пришли, там вообще спали всего две собаки: одна совсем дряхлая, с седеющей мордой, вторая — с явно сломанной лапой, аккуратно уложенной в лубок. Остальные ходили где хотели, но делали это так воспитанно и аккуратно, что казалось, будто так и надо. Только щенки затеяли веселую возню, но что с них, щенков, взять? Да и взрослые собаки их одергивали коротким ворчанием, когда те совсем уж заигрывались.       Сама псарня была целым комплексом во дворе храма, со своей лекарской, тренировочной площадкой, жильем для молодняка. Храм в миниатюре, если так подумать, со своими собственными порядками, стражами и людьми.       Люди там тоже были особенные. Что-то было такое в их взглядах, когда они смотрели на собак... Риан их понимал. А его сразу безошибочно понял главный псарь, вышедший поглядеть на новичков.       — Будет и у тебя пес, младший, — пробасил он, положив на плечо жадно следящему за щенками Риану огромную ладонь.       Тот поднял на него взгляд, улыбнулся и руку стряхивать не стал — от человека не исходило угрозы, только понимание и спокойствие.       — Они такие... особенные. Кажется, что сейчас посмотришь в глаза и поймешь, что хотят сказать.       — Они тоже стражники, — согласно кивнул псарь. — Старшие.       Обернувшись, он внимательно поглядел на братьев-рыжиков, затеявших потискать смешных голенастых щенков, и под его вовсе не суровым взглядом притихли все. От мужчины тянуло силой и уверенностью в себе. И чем-то таким, что за ним хотелось идти, слушаться, зная, что он даст и дело, и отдых.       — Можно мне иногда приходить? — Риан шагнул вперед, припал на одно колено перед кобелем со сломанной лапой, протянул ладонь к его носу, давая себя обнюхать. — Не бойся, я только помогу. Я умею. Только не кусай, красавец.       — Можно, — помедлив, разрешил псарь. Отошел, позвал куда-то:       — Роми!       На его зов почти сразу пришла невысокая женщина, протирая руки куском чистой ткани. Что-то в её походке, взгляде, даже жестах напомнило Риану Лилею. И он не ошибся.       — Младший вон, — тяжело мотнул головой псарь, напомнив в этот момент своих подопечных. — Лекарь он, вдруг к вам и уйдет.       — Это хорошо, — легко согласилась Роми. Подошла, присела на корточки рядом с Рианом.       Эрс наблюдал за ними, прислонившись к стене, и невольно улыбался. Супруг сейчас был... По-детски живым, с распахнутыми от радости глазами. Он очень напоминал маленького Кейто, тот тоже глядел иногда так, тянул ручонки, забывая обо всех правилах и запретах.       — Идемте, мне еще нужно показать вам совятню, — позвал Барри.       Эрс оглянулся на Риана, но тот сейчас был не здесь и не сейчас — весь в своей лекарской магии. Сплетал что-то, делая так, чтоб видела Роми, вопросительно смотрел на нее — можно или нет, так ли, не навредит?       — Мы подойдем позже? — полувопросительно обернулся к старшему Эрс. Тот, поглядев, что творится, велел заканчивать побыстрее, коротко объяснил, как их найти, и утащил рыжих вместе с Тари. Имя девушки эльфы узнали вообще случайно, до этого стараясь избегать обращаться к ней напрямую, и Эрс порой перекатывал эти звуки на языке.       Та-ри.       Спокойное, теплое имя. И что его обладательница так на них шипит?       А она шипела, как рассерженная зеленая гадюка, только что не кидалась. Не разрешала даже приближаться больше, чем позволял спарринг на тренировке, раздраженно дергала плечом. Риан на такое обычно удивленно вскидывал брови и отходил, позволяя Эрсу самому показать девушке то, что не получалось: на него она шипела не так злобно.       Причины подобного эльфы так и не выяснили, хотя старались, как могли, не выходя за рамки дозволенного общения. Шипение немного стихло, когда Тари увидела их новенькие жилеты, но потом все вернулось на круги своя.       Вот и сейчас, когда запыхавшиеся эльфы явились в совятню, расположенную на средних ярусах маяка, стоящая у двери девушка презрительно скривила губы и отошла в сторону, дернув плечом, будто они её уже задели.       Совятня была огромным, гулким помещением, постоянно наполненным шорохами крыльев, тихим «У-ух» многочисленных сов, каким-то урчанием и попискиванием. В стенах были проемы и ниши. Первые — широкие, чтоб совы не задевали крыльями, влетая и вылетая. Вторые — узкие и глубокие, там явно находились гнезда, эльфы видели время от времени высовывающих круглые головки птенцов, любопытных, как и любые детеныши.       Местные смотрители сами напоминали сов, щурясь на свету и говоря слишком уж громко, чуть раскатисто. Но охотно объясняли про доставку почты, про отличие сов от голубей — попробуй на такую сокола выпустить. Сокола недосчитаешься.       Громадная сова, сидевшая на руке смотрителя, сонно моргала, подставляя голову под нежно ерошившие перья пальцы. Острые когти, сжимавшие кожаную перчатку, и черный крючковатый клюв намекали, что соколу действительно не поздоровится.       Совы очаровали всех, братьям и Тари смотрители даже подарили по перу. Эльфам не стали — видно, решили, что те слишком взрослые.       — Никогда не увлекался птицами, но эти — просто очаровательны, — признался Риан, когда ему позволили осторожно погладить мягкие перья.       — Но псы тебя покорили первыми, — усмехнулся Эрс.       — Псы — да, — согласился юноша. — Роми позволила приходить в свободное время, научит меня кое-каким премудростям ухода и лечения этих гигантов. У них, оказывается, есть и практически такие же, как у людей, проблемы, так что мой опыт лекаря очень поможет.       — А ты переживал, что тебе здесь не понравится, — они отошли в сторону и, пока братья-рыжики, обмирая от восторга, гладили сову, благосклонно принимавшую внимание, Эрс чмокнул Риана в висок.       Почти месяц прошел в такой спокойной, размеренной жизни. Братья-рыжики начинали напоминать бойцов хотя бы смутно, не роняя учебные мечи себе на ноги, Тари поспокойней начала относиться к эльфам, уже не взвиваясь после каждого сказанного ей слова. Кажется, её немного успокоило то, что за все это время они двое провинились всего раз: Барри застукал их целующимися в укромном углу после тренировки, после чего решил, что им мало нагрузки и погнал вокруг тренировочной площадки, велев считать круги. На третьем десятке лица обоих показались ему недостаточно виноватыми, и старший гонял их до тех пор, пока выражение раскаянья не стало абсолютно искренним.       Больше они таких оплошностей не допускали. Это вовсе не значило, что они прекратили целоваться в укромных уголках, нет. Просто теперь их не ловили. Эрс заметил, насколько свободнее и раскрепощеннее с каждым днем становится его муж. Насколько более открыто и радостно он принимает и дарит ласки. Словно то, что он окончательно признал себя эльфом, разрушило какую-то плотину в его душе, и оттуда теперь бурным потоком изливалась любовь: к Эрсу — своя, особая, только для него, с полной самоотдачей, ко всему миру в целом — та, без которой невозможно быть лекарем.       Под конец учебы старший повел их в город. Нет, несколько раз он выводил свой отряд, не в патруль, а с целью ознакомиться с местностью. В основном знакомил эльфов, хотя даже Тари, уроженка Шаэссара, и братья-рыжики, у которых приехавшими были только родители, смотрели вокруг круглыми глазами, не понимая, как Барри так легко ориентируется, откуда знает все лазы, узкие переулочки, со стороны кажущиеся тупиками, и укромные места, где таилось множество интересного с точки зрения стражника. Да что там места! Старший с закрытыми глазами ориентировался по, как он после долгих гаданий признался, длине и наклону ступеней. На каждой улице он был свой.       Они жадно впитывали знания — все четверо, и требовали еще, еще. Это ведь было интересно. Даже для Риана, который ценил письменное слово больше драгоценностей, маленькие уроки Барри были своеобразными подарками старшего младшему. Уставы стражников у каждого потихоньку пополнялись заметками, и вечера, когда эльфы валялись, то обсуждая слова старшего и написанное, то записывая возникающие мысли, стали обыденностью.       А тот выход в город... тот выход запомнился тем, что Барри повел их в таверну стражи. Не то, чтобы она действительно принадлежала храму Звезды — просто стражи облюбовали удачное место. Никто не понял, почему Тари скрипнула зубами, сморщившись, как от боли, когда старший заметил, что это одно из самых спокойных и приличных мест в городе.       На взгляд эльфов, торопливо шагнувших внутрь следом за старшим, чтобы не маячить на пороге, таверна была не то что приличная — просто идеальная.       Эрс ошалело смотрел по сторонам: было непривычно все. Яркие магические светильники над столами, чистота — насколько это было возможно для подобного места, тихий гул голосов, не прерываемый никакими криками — только тихо бренчал кто-то в углу на местном музыкальном инструменте. Но самым невероятным были книги. Четыре шкафа с книгами подпирали потолок квадратного зала, будто колонны. Они стояли так удобно, что и не мешались, и пройти мимо было нельзя, и на глазах вошедших какой-то горожанин подошел, поставил на полку одну книгу, взял другую и вернулся к своему обеду.       — Старший, можно вопрос? — Риан громадным усилием воли оторвался от жадного созерцания шкафов и повернулся к Барри. Чего ему это стоило, догадывался, наверное, один Эрс.       — Разрешаю.       — Когда мы только прибыли сюда, в другой таверне я видел тоже шкафы с книгами. И они здесь едва ли не повсюду. Любой может взять книгу и прочесть ее, на месте или дома, может принести свою. Это традиция? А кто ее принес? Откуда столько книг?       Барри, прежде чем ответить, подумал и повел их всех к свободному столу, отправил братьев под присмотром Тари за едой, поскольку они-то это знали.       — Когда наши предки прибыли сюда, — неторопливо начал старший, с добродушной усмешкой глядя на навостривших уши эльфов. — На острове жили одни лишь горцы. Несколько племен, все сплошь голубоглазые, светлокожие и беловолосые...       — Так вот почему выбелены волосы! — выдохнул Эрс, получивший наконец ответ на мучившую его загадку. — Простите...       — Ничего, но тише — здесь не принято говорить громко, — не обиделся на перебившего его эльфа старший и продолжил: — Горцы были не слишком образованными, но стремились к принесенным чужаками знаниям. Стремились так, что вскоре стали наравне с южанами, а после основали два новых храма. Храм Звезды, его учебная часть — во многом дань этому, путь, который мы стараемся указать новым поколениям.       — Все, я влюблен в эту землю по кончики ушей! — восторженно заявил Риан. — Клянусь, если Дорс не покусает меня и разрешит писать то, что я задумал, первым делом притащу свою рукопись сюда, ну, в смысле, в Храм.       Старший одобрительно кивнул: за это время он успел уже немного узнать молодого эльфа и понимал, что это не пустые слова. Может быть не сейчас, может быть не через год и не через два — что для этого долгоживущего народа такой срок, — но напишет. Набраться бы ему ума, немного повзрослеть...       Псаря, пообещавшего Риану собственного звездного пса, Барри понимал. Было в это младшем страже то, что позволит со временем стать старшим. В Эрсе этого не ощущалось, он слишком привык быть ведомым, следовать и помогать, оставляя решение проблем другим. Но Риан мог принимать правильные решения за обоих. А помощь и поддержка.. Всем она, так или иначе, требуется, и Барри не одергивал прижавшихся друг к другу и блаженно улыбающихся эльфов.       — Эй, рыжий! — кто-то, подошедший сзади, внезапно хлопнул Риана по плечу, умудряясь говорить горячо, радостно, но при этом все равно не громко. — Никак вернулся? А обещал еще лет двадцать не показываться!       Риан не терпел, когда вторгались в его личное пространство вот так с налету, тем более, когда касались его без разрешения. Да и с разрешением — тоже не любил. За месяц с начала службы немного притерпелся, понял, что среди стражей так принято — хлопнуть младшего по плечу, обратить на себя внимание — не все и не сразу могут запомнить имя, а на «младшего» отзываются все, кто не старший. Поэтому он просто развернулся, недоуменно глядя на человека.       — Вы меня, должно быть, с кем-то спутали?       Сзади стоял крепкий, но уже совершенно седой мужчина с настолько изъеденным солью и морщинами лицом, что сразу становилось ясно: моряк, пусть и в обычной одежде горожанина. Увидев лицо Риана, а особенно его косицу, он сразу погрустнел.       — Прости, сын, обознался... Думал твой сородич вернулся.       — Ничего, бывает. Он тоже был из нашей ветви?       — А то, рыжий, как и ты, — поддакнул тот, садясь к ним за стол. Старший не стал его прогонять, кивнул, как давнему знакомому, и эльфы тоже не стали дичиться. Тем более что моряк уже рассказывал, бурно жестикулирую, о том рыжике: «Ну вот прямо как ты, сын, тоже сразу видно, человек слова, я аж удивился, что вернулся так сразу!»       Вернувшаяся Тари при этих словах скривилась, будто кислого вина хлебнула.       — Если обещал — значит, вернется, не переживайте. Может, и не через двадцать лет, а раньше, — мягко улыбнулся Риан, потом всмотрелся в лицо мужчины, нахмурил брови: — А вам говорили, что нужно обратиться к целителю? Очень нужно, уважаемый. Срочно просто.       Риана несколько угнетало то, что он не мог лечить, как привык. Дар горел внутри, как разожженный и забытый очаг, недуги людей становились все виднее с каждым разом, иногда не требовались даже диагностические чары, чтобы увидеть, что в организме человека ли, животного ли сбилось и функционирует не так, как полагается природой. Вот и сейчас он ясно видел: у старика шалит сердце, и достаточно давно. Еще можно помочь, нужно, необходимо! Руки сами собой окутались золотистой дымкой чистой силы, только позволь ей излиться!       — Да, брось, сын, — отмахнулся старик. — Всему свое время, как волны позовут, так и. Хочешь расскажу об острове, где духи осевших на земле моряков страдают?       — Пожалуйста, — уже буквально взмолился эльф, — я должен вам помочь! А потом я с радостью выслушаю вас, правда, мне очень интересно.       — Младший Риан, — Барри, перегнувшись через стол, положил руку ему на плечо, взглянул укоризненно и понимающе. Да, лекарю требовалось применять свой дар, но у каждого была свобода выбора. А старый моряк глядел прозрачными, чистыми, будто вода, глазами, и действительно не хотел чужой помощи.       — Снег, да? — внезапно спросил Эрс, глядя на его жилет. Поймал ладони Риана, огладил подрагивающие пальцы.       — Ну не могу я так, жжется ведь, — тот почти всхлипнул. — Я должен помогать, лечить... За месяц только двум псам лапы вылечил...       Эрс обнял его, прижал к себе, никого не стесняясь. Когда Риану было плохо, он забывал обо всем.       — Раньше нужно было сказать, младший, — посуровел Барри, встретился глазами с Эрсом — и полез в поясную сумку, выискивая клочок бумаги и грифель. Последнего не нашлось, но ему помог Хон, таскавший с собой подобные мелочи по ученической привычке.       Положив листок на стол, Барри быстро набросал карту, обозначил таверну и что-то в порту.       — Отведешь его туда, — велел он Эрсу, протягивая карту.       — Хорошо. Пошли, Риан, ну? — Эрс поднялся из-за стола, потянул за собой супруга.       Тот неловко встал, последовал за ним, поначалу едва передвигая ноги и ничего не видя, потом встряхнулся и поспешил, уже сам теперь волоча Эрса за собой.       — Хороший парнишка, — тихо сказал моряк. — Светлый.       Барри кивнул, глядя им вслед. Повзрослеть. Просто повзрослеть — и какой старший страж выйдет...       Там, куда он направил эльфов, оказалась портовая лекарская для тех, кто никак не мог оплатить свое лечение. Но она разительно отличалась от того, что было принято так называть на материке. От серого каменного здания, такого же, как и все вокруг, тянуло вовсе не бедностью и безнадежностью. Нет, здесь были едкие запахи обеззараживающих зелий, каких-то трав, соли, и деловитость. Деловитость и суровость — вот, пожалуй, как лучше всего можно было охарактеризовать эту лекарскую.       Когда они вошли, спешащий мимо лекарь в характерной мантии храма Звезды бросил на них один единственный долгий взгляд и задал вопрос:       — Умеешь что?       — Многое. Я посмотрю сам.       Куда и делся растерянный и оглушенный своим даром юноша! Перед лекарем стоял воин, готовый к битве за жизнь до последнего. Собранный, спокойный и сосредоточенный.       — Где самые тяжелые?       — В мертвяцкой, — последовал короткий ответ. — Если воскрешать не умеешь — за мной. Поможешь тем, кто пережил пиратский налет.       Риан кивнул и без вопросов пошел за ним.       Он жаловался на нехватку лечения — что ж, работы ему в этот день хватило. Рубленые раны и потеря крови были не самыми страшными, у многих были переломы или начиналось заражение. К вечеру Эрс, безмолвной тенью следовавший за Рианом и помогавший, когда это было нужно, утаскивал его на плече.       Тот самый лекарь, что встретил их у входа, сказал напоследок:       — Хочешь узнать больше, чем сейчас? Мы набираем учеников.       Эрс только кивнул, Риан вообще ответить не смог — сил хватало только дышать и не проваливаться в спасительный сон. Об ученичестве стоило подумать, когда проснется и восстановит силы. Здесь, на острове, люди знали и умели больше, чем на севере, уж это увидеть у Риана хватило ума и соображения. И он жаждал учиться. Но не знания ради знаний, а знания ради их применения — вот что всегда стояло у него в приоритете.