Новая жизнь

      Карантин уже сняли, и только через несколько дней после этого до Риана дошло, что что-то не так. Вернее, все было так, они, как обычно, патрулировали улицы, но он все чаще начал замечать странный, явно обращенный к ним жест. Прохожие чуть замедляли шаг и приподнимали указательным пальцем правой руки широкие капюшоны, которые носили здесь все, от мала до велика.       Помнится, поначалу Риан с трудом сдерживал смех: капюшоны эти крепились к большой деревянной пуговице, нашитой на легкую тканевую шапку с кожаным козырьком. Тогда это выглядело новым и забавным. Сейчас они и сами шли в таких, накинув теплые шерстяные капюшоны курток — с моря тянуло прохладой, погода портилась, то и дело начинал накрапывать мелкий дождь, и лично у Риана отчаянно мерзли кончики ушей.       — Старший, — негромко, так, как умели, пожалуй, только эльфы, обращая свой голос лишь к тому, кто должен был его услышать, позвал Риан.       — Да, младший Риан, — тут же отозвался Барри.       — Можете объяснить, я не совсем понимаю, что значит этот жест? Это приветствие?       Он мог не объяснять, о каком жесте идет речь, старший звезды прекрасно понимал и сам.       — Да. Вы радуете мой взор, — не размышляя, ответил Барри. Потом оторопел: — Вы этого не знали?       — Видно, пропустили, изучая обычаи по книгам, — усмехнулся Риан. — За чуть меньше, чем год, всего не уловить, старший.       Барри только головой покачал.       — Стражнику на приветствия отвечать не нужно, если он в патруле, — пояснил он для обоих навостривших уши эльфов. — Так что ничего страшного не случилось.       Риан задумчиво кивнул, принимая новые сведения, заботливо укладывая их в канву всех прочих обычаев и привычек этой земли, так, чтобы вплелись, гармонично и красиво, как... да как узоры на жилетках. Ему в этой мысленной жилетке теперь ходить, пока не покинет остров, а покидать уже не хотелось. Никогда. Это, пожалуй, Риан мог бы назвать ощущением уюта, теперь — только теперь, — понимая Эрса. И понимая, почему раньше этого жеста не замечал — именно такого, обращенного к их звезде. Видимо, то, что, не раздумывая, предотвратили одно из страшнейших возможных бедствий, остановив чужаков, вздумавших отравить чумой колодец, заставило горожан Шаэссара увидеть их.       И вызов к Марику на следующее утро был в свете этих размышлений уже не столь мерзок. Не смутило даже то, что это надолго: Барри, едва услышав посыльную, махнул остальным выходить в патруль без эльфов.       — Да хранит вас Тьма! — широко улыбнулся им подошедший Марик.       — Вас, уважаемый Марик, она явно пригрела под своим крылом навсегда, — чуть иронично отозвался Риан и сам себе удивился.       — Конечно: моя жизнь посвящена храму, — безмятежно отозвался тот. — Идемте, младшие, сегодня вас ждет кое-что особенное.       Эльфы последовали за ним, почему-то не в знакомый кабинет, а в общий зал и на улицу. Пока шли, Риан решал для себя некую дилемму, а решив ее, все же задал вопрос, тревоживший его любопытство:       — Скажите, уважаемый Марик, а в Безымянном храме все те огни — это же в память о ком-то?       — В память? В память лишь книги и вещи, — посерьезнев, покачал головой малефик. — А огни — для тех, кто пришел на них посмотреть. Видите ли, не все хорошо видят в темноте.       — А книги? Это описание жизни?       — Описание пути. Все, что нужно понять о том, как и зачем жили идущие за этой правдой. Если вам интересно — в библиотеке нашего храма есть много таких книг, более подробных. Но сейчас наш путь лежит в другое место, — сразу предупредил Марик, уже зная манеру Риана читать все, что подвернется. — В центральный Безымянный храм.       — А зачем? — с какой-то детской непосредственностью, приводившей малефика в состояние некоторого умиления, спросил юноша.       — О, не волнуйтесь, вам понравится!       Идти в центральный Безымянный храм пришлось из местного. Миновав общий зал, — Риан с Эрсом теперь крутили головами по сторонам еще больше, пытаясь представить, что же написано во всех этих книгах в нишах, — они прошли мимо знакомого малефика-охранника, проводившего их сонным взглядом, и нырнули в путаницу коридоров, вырубленных прямо в скале.       Небольшой зал ничем не напоминал ту допросную, в которую привели эльфов с «Легкой». Скорее уж портальный зал ветви, особенно похоже выглядела дальняя стена, гладкая и ровная. Подхвативший с подставки кусочек мела Марик прошел к ней и уверенным жестом начертил широкую окружность. Отряхнул руки, как-то странно поднес ладонь, будто толкнул — и стена провалилась черным колодцем, заполненным вязкой тьмой.       — Следуйте за мной, — сказал он, шагая туда, и эльфы могли поклясться, что уже из портала донеслись слова: «во тьму».       Риан фыркнул и шагнул, перед тем все же сжав в ладони ладонь мужа. Почему-то вдруг вспомнилось, как шагал под ледяной ливень в такую же непроглядную тьму прорву лет тому назад. Тогда это принесло ему счастье, а что принесет им обоим сейчас?       Гулкий лестничный пролет встретил их с той стороны. Пролет, улыбающийся Марик и лестница, ведущая куда-то вниз, в первозданную тьму, и в не менее жуткий мрак наверху. Смутно ощущалось, что они ниже уровня земли, сильно ниже — то ли запах здесь был другой, то ли давила на плечи толща камня сверху. Риан еще крепче ухватился за руку Эрса. Его будто прихлопнуло этой невыразимой тяжестью. Было почти физически плохо, до тошноты и подгибающихся коленей. Кое-как справился с собой, выпрямился, болезненно кривя рот и не в силах вернуть на лицо хотя бы выражение безразличия. Плохо-плохо, будто высасывает силы... Он же отсюда не выползет, а если выползет — то ни на что не годной тряпочкой! А Марик уже шагал по ступеням вниз, и Эрс поневоле тянул туда же, поддерживая, но не в силах помочь чем-то еще.       Спуск казался бесконечным, хотя что-то внутри подсказывало — не так много времени прошло, не так много шагов сделано. Но коридор, широкий, такой же темный и уходящий в неведомую глубину, был не лучше лестницы. Каменные двери по сторонам нависали, давили, а с них взирали выгравированные в камне изображения. С ближайшей смотрел типичный островной житель, напротив него, чуть дальше по коридору, из-под странного знака-глаза лениво взирал южанин.       В душе шевельнулось любопытство, и Риан ухватился за него, как хватался за руку мужа: вот уж точно, ничем неистребимое чувство. Как спасательный конец, сброшенный утопающему.       Они шли все дальше и дальше, и знакомые изображения — дракон, оборотень — сменялись незнакомыми. Щерящий в улыбке тонкие острые зубы вроде бы человек — вот только очень уж тонкокостный, по-эльфийски вытянутый, даже уши заостренные. Какой-то ящер, поднявшийся на задние лапы, какое-то непонятное создание, вроде бы морское, с щупальцами и перепонками. Люди-звери, люди-птицы, нелюди, что-то вообще непонятное. Ближе к концу коридора на людей походили разве что низкорослое ушастое создание с мясистым носом и какой-то бугрящийся мускулами вроде бы человек, но с очень низким покатым лбом и широкой, тяжелой челюстью.       А потом была одна дверь, последняя, с которой смотрел эльф.       — У вас есть вопросы? — Марик замер ровно напротив нее, в тупике, которым кончался коридор.       — Эти... создания... — собственный голос показался Риану чужим и хриплым, — там были люди, оборотни... Что это? Тоже для памяти?       — В каком-то смысле, но людей там не было.       — А огонь? — голос Эрса звучал тоже иначе, чуть сдавленно. — Огонь в орнаменте... Почему он горит только в начале и здесь?       После этих слов Риан наконец обратил внимание на рамку, вившуюся вокруг изображений. Под ногами каждого горел костер — и только у эльфов он не был перечеркнут.       — Это есть огонь жизни. Те рода, в которых он иссяк, признаны сгоревшими. Это, — Марик обвел рукой коридор, — библиотека Сгоревших Родов.       — Значит... — Риан пытался осмыслить, что это значит. То, что приходило на ум, казалось чудовищным и в то же время... правильным?       — Ошибочные ветви, — за него закончил Эрс, и Марик кивнул, подтверждая их догадки.       — Зачем вы привели нас сюда? Показать это?       — Некоторые тайны берегут себя сами. О них, — Марик указал на ближайшие двери, среди которых была и та, с низколобым, — помнят далеко не во всех сказках, хотя когда-то именно мы создали их. И именно они развязали единственную войну с эльфами.       — Вы и вампиров создали, а потом кинулись исправлять ошибку, не разбирая, кто где, — отстраненно заметил Риан.       — Ну что вы. Когда мы бросились исправлять ошибку, мы отлично знали, кто где, — улыбка Марика ни капли не померкла. — Был выбор: или вампиры, или люди. Как вы видите, мы все же выбрали людей.       — Ну, да, кровососы бы не посчитались с тем, кто их создатели, им, если я правильно все понимаю, было плевать, чью кровь пить. Так что вы от нас хотите, уважаемый Марик?       — Я? Ничего. Мы лишь считаем знания лучшим подарком, — он глядел в упор, но не на Риана, а на Эрса.       — Мы... Тоже созданы вами? — медленно, еле выталкивая непослушные слова, уточнил тот.       — Малефики — самые древние маги людей. Тот архимаг-жизнетворец, что вас создал, наверняка учился у нас. В то время просто не было, у кого еще учиться, — Марик развел руками. — Так что да, можно и так сказать. Ах да. Вампиров мы создали как раз пытаясь улучшить его задумку.       — И ошиблись.       — И исправили свою ошибку.       — Вы мните себя творцами, проводите эксперименты, не считаясь с последствиями, — Риан говорил тихо, но они прервались. — Знаете, за что я ненавижу таких, как вы? За вот это: «А давайте посмотрим, что будет, если скрестить рыбу и птицу?». А если получившаяся химера не сможет ни летать, ни дышать под водой — ну, что ж, занесем ее в Угасшие рода и будем помнить, что так не стоит делать. Ошибки следует не исправлять, а предотвращать. И считать себя выше остальных, потому что дано вам больше — путь, ведущий именно к ошибкам.       — Рыбу, птицу и человека? Мы пробовали, зверь получился весьма интересный, но, к сожалению, с весьма неординарными способностями к стихийной магии. В ваших летописях сохранилось что-нибудь про Столетие Бурь?       Эрс поперхнулся.       — Более того, позвольте вам кое-что продемонстрировать, — Марик двинулся к двери тех, о ком сказал, что они развязали войну с эльфами. — Ах да, этих зовут орками. Вы о таких не слышали?       — Пришедшие неизвестно откуда, ринувшиеся на новые земли, на наши земли, как саранча? Слышали и читали, — отозвался Риан, Эрс только кивнул.       Вместо ответа Марик толкнул дверь, опять раскрытой ладонью, и первое, что они увидели — два скелета, мужской и женский, одинаково толстокостные, с выступающими из челюстей массивными клыками.       — Сгоревших Родов, младший, — Марик шагнул в сторону, пропуская в комнатку и их, — но не Угасших.       И взглядам эльфов открылись каменные ларцы с выгравированной на крышке каплей. Их было множество, они занимали целую усеянную нишами стену. Вытащив один такой, Марик раскрыл его, и их взорам предстали еще более мелкие ячейки, полные склянок с густой красной жидкостью.       — То есть, если понадобится, вот это пойдет в дело, и все эти странные создания, включая вампиров, могут вновь появиться в мире? Безумие, — Риан уставился в глаза малефику. — Зная, что это ошибки, зная, на что они способны — тем не менее, вы храните такое... оружие. Угрозу всему миру. Рычаги власти, да? Рычаги давления, которыми вполне возможно воспользоваться в любой момент... Безумие.       — Риан... — Эрс притянул к себе, хотел сказать еще что-то, но Марик спокойно перебил его:       — Рычаги власти и давления хранятся у нас в другом месте. Ваш супруг куда лучше понимает, зачем это, верно?       — Может быть... — Риан покачнулся, уже не скрываясь прижался. Потом он попросит Эрса ему все пояснить. Потом. Сейчас ему было плохо, и мозг отказывался что-то понимать, кроме того, что здесь вокруг тьма и камень.       — Впрочем, я думаю, дальнейшая экскурсия не доставит вам удовольствия. Что мы хотели вам показать — вы уже увидели. Идемте.       Они прошли снова мимо всех дверей, и Эрс внимательно вглядывался, ища ровно один знак: тот самый глаз. Он встретился всего два раза: над изображениями эльфов и южан. Над видами, созданными вовсе не малефиками.       — Нет-нет, нам не сюда, — заметил Марик, когда они уже собрались свернуть на лестницу. Как оказалось, коридор вел мимо лестницы, просто он скрывался в глубокой тени. А там, через несколько сотен шагов, оказалась простенькая дверка, выведшая их сразу под открытое небо, на небольшой балкончик, прилепившийся к отвесному склону горы.       Риан глубоко вдохнул и закашлялся. Было такое ощущение, что там, внутри, он и вовсе не дышал. А потом дошло: внизу было не море и не туман. Облака. Подсвеченные солнцем облака, из которых поднималось еще несколько горных вершин.       Спрашивать, где они находятся, было бесполезно — Марик все равно бы не сказал. Если знал сам, конечно. Риан оперся на каменную ограду балкона, глубоко и размеренно дыша. И думал: что хотел сказать и показать этим малефик? Что понял Эрс — и не понимал он, как ни крути, а все же не эльф по происхождению, еще очень много не знающий и упускающий такие детали, которые Эрсу казались сами собой разумеющимися.       Тонкую издевку выхода в итоге оценил лишь Эрс, мрачно глядевший на открывающего портал Марика. Потом обернулся, поймал ладонь Риана. Пора было возвращаться.       Портал вывел в тот же зал Безымянного Храма, откуда и пришли, но на обратном пути Риан даже не бросил взгляда на так интересовавшие его книги. Оба эльфа молчали, и так же молча кивнули в ответ на слова малефика о том, что на сегодня они свободны от дежурства. И до храма Звезды дошли тоже в молчании, торопливо, словно хотели как можно скорее оказаться под знакомыми сводами, которые не давили и не нагоняли жути.       — Риан? — позвал Эрс, когда они оказались в своей комнате.       Юноша сел на кровать, каким-то отчаянным движением стягивая тонкий ремешок с косы и рывками расплетая-раздергивая пряди.       — Не понимаю, объясни, что это было? Что он хотел, кроме того, чтобы мы сообщили в ветвь об увиденном?       — Этого и хотел... — Эрс взял с подоконника гребень, сел рядом. — По-моему больше ему ничего не надо. Риан, а ты... действительно счел это оружием?       — Не оружием, — он откинул голову назад. — Это... как же сказать... Это как запас семян. Все знают, что он есть и трогать его не стоит, потому что он неприкосновенен. Но он есть. Только семена — это для жизни, а то, что там... Я не знаю, для чего.       — Для того чтобы не повторить ошибок. Риан, все сведенья о Памяти неудавшихся ветвей хранятся. Вообще все, даже о тех, кто не пережил переход. И за все тысячелетия... — Эрс принялся осторожно вычесывать растрепанные пряди. — В начале было ровно три ветви: черноволосые, златоволосые и эльфы с волосами цвета земли. А сейчас?       — Я понял тебя. Вот только и ты пойми — малефики пытались улучшить чужое творение и создали кошмар. А если кому-то из них придет в голову попытаться исправить ошибку? Что в итоге получится — они ведь и сами не знают. Создают и выпускают в мир, приглядывая за созданным. И в итоге не всегда успевают убрать. Ненавижу!       — Не знаю... — Эрс отложил гребень, прижал Риана к себе. — По-моему они делают ровно одну ошибку.       — Какую? — устало спросил тот, откидывая голову ему на плечо.       — Все удачные ветви были созданы архимагами. Это каждому эльфу известно. И то, даже они, — голос Эрса дрогнул — наверное, вспомнил отца. — А у людей архимагов мало. Очень мало.       — Экспериментаторы выргховы!       Риан заставил себя выдохнуть и разжать стиснувшиеся кулаки.       — Что будем делать? Писать письмо Дорсу?       — Письмо? Шутишь? — Эрс встал. — Сможешь сходить со мной на «Легкую»?       — Да, лучик, пойдем, — рыжий махнул рукой на волосы — может, хоть уши так мерзнуть не будут, натянул утепленную куртку.       Нельзя было сказать, что их визит ошарашил капитана. Нет, Керс удивился, помня их график патрулирования, на слова о том, что разговор важный, предложил пройти в свою каюту. А потом просто сидел и слушал, пока они на два голоса рассказывали, стараясь припомнить все до мельчайших деталей. Риан даже орнаменты и существ попытался набросать.       Когда они договорили, Керс поглядел на стопку набросков, потер лицо рукой и решительно смял листок с какими-то своими расчетами курса.       — Передайте Морни, что мы отплываем через две недели, — вот и все, что он сказал.       Для эльфов это значило одно: времени на их рассказ остается меньше, чем они думали. И потому они начали его в тот же вечер, хотя Риану и не хотелось. О том, как вытаскивал Эрса из его кошмаров, говорить не стали. Это дела почти не касалось. Говорили о том, как встретились, как Риан учился, как вернулись в Морвик. И — как его оставили. Рассказывать пришлось три вечера подряд, Морни сидел настороженный, внимательный, то и дело переспрашивал какие-то мелкие подробности, о чужом быте, о неясных ему вещах.       — Я правильно понимаю — никому, никак, ни слова? — спросил он, когда Риан закончил этот долгий рассказ.       — Да, малыш. Это для нас они все живы, а для них мы с Эрсом погибли не самой легкой смертью. И никто из них не знает, что в Академию я уже уехал не человеком, а эльфом.       — А можно?.. — Морни неуверенно указал на ухо.       Риан снял серьгу, зажал в ладони, усмехаясь. Чужие пальцы — не Эрса, знакомые до малейшего жеста — прикоснулись к распущенным сейчас волосам, осторожно потрогали разноцветье. Морни только сейчас по-настоящему поверил, что все сказанное — правда, и что человек действительно может стать эльфом.       — Я все сделаю, обещаю, — твердо сказал он.       — Малыш, — Риан чуть качнул головой, — главное, просто постарайся найти там свое счастье. Если, конечно, тебе будет благоволить судьба.       Морни кивнул — но чувствовалось, что от своих слов он не отступится, а данное обещание будет выполнять так хорошо, как только сможет.       И, стоя на пирсе, около сходен готовящейся к отплытию «Легкой», он был так же собранно-серьезен, обнимая ревущую в три ручья Тари.       Эльфы стояли поодаль, не мешая им прощаться. Пришли проводить, как и обещали. Капитан вез с собой письмо, написанное Рианом Дорсу, с просьбой переписать его своей рукой и передать лорду Кейторису Морвику. Вез и другое, не менее длинное, от Эрса отцу. До этого у него просто не было возможности передать весточку: отправления порталами стоили баснословных денег, а морем письма добирались чуть ли не дольше, чем они тут жили. Ну, может и меньше — но все равно, до Алэйла послание дошло бы не скоро. А так — другое дело.       Еще одну вещь Эрс передал Тэссу, точнее, две: корзинку с любопытным толстолапым щенком, смеском звездного пса, как и обещал, и вторую корзинку, где, замотанные в теплую шерстяную тряпицу, лежали два яйца морских сов. Тэсс чуть не расплакался от счастья и, скомкано поблагодарив срывающимся голосом, шустро уволок все это на корабль, в тепло, отогревать и устраивать.       Были на пирсе и другие провожающие. По въевшейся уже стражнической привычке осматриваясь вокруг, Эрс приметил их почти сразу, опознал. В основном — по лицам и по тем самым пуговицам на капюшонах. Он только сейчас начал обращать на это внимание: у него с Рианом были черная и рыжая, у большинства горожан — просто деревянные, не окрашенные. А вот у этих мужчины и женщины на пуговицах красовалось изображение забавно встрепанной собачьей мордашки — как у Морни с Тари.       Риан проследил его взгляд и ощутимо напрягся: лица этих людей не предвещали ничего хорошего.       — Так, похоже, сейчас будет что-то, — тихо сказал он мужу. — И это никому не понравится.       — Только не вмешивайся, если этого не потребуется, хорошо? — так же тихо попросил тот.       — Знать бы еще, когда это потребуется, а когда нет.       Между тем, родители Морни и Тари двинулись к ним, и Риан перестал отвлекаться, следя за ними.       Они так и не сказали ни слова. Подошли — Морни дернулся, отпихивая от себя сестру, выпрямился, упрямо наклонив голову. Это молчаливое противостояние длилось совсем недолго, всего пару вздохов. После отец шагнул к нему, вытащил из ножен на поясе Морни кинжал с небольшим лезвием-когтем.       Одно короткое движение — и пуговица с песьей мордахой оказалась у него в кулаке.       Второе — Морни лишился висящего на груди свистка, Эрс его еще все разглядывал с любопытством, пытаясь понять, зачем он.       Так же молча они и ушли, унося все три вещи, не остановившись ни попрощаться, ни проклясть напоследок непутевого отпрыска.       Риан со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы, удерживая готовые сорваться с языка ругательства. Нельзя же так! Просто нельзя! Он не понимал такого и понимать отказывался. Да будь хоть трижды суровыми законы, родители обязаны поддерживать свое дитя! Он сорвался с места, на ходу нашаривая в поясном кошеле забавную ракушку, найденную на том укромном пляжике, куда повадились ходить с братьями-рыжиками на рыбалку, пока было тепло. Подошел, не обращая внимания на Тари, вложил ракушку в ладонь Морни, сжал ее в своей.       — А? — выдохнул тот, еще напряженно-звонкий, застывший, не отошедший от случившегося.       Риан чуть встряхнул его за плечи, сказал без малейшей улыбки, но очень тепло:       — Морни, у тебя здесь есть аж трое, кому ты дорог. Твоя сестра, Эрс и я.       — А... я... Спасибо, — Морни обнял его, прижался, ища тепла и защиты, и почему-то даже Тари не зашипела, как обычно, только носом громко шмыгнула, сглатывая слезы.       — Все хорошо, малыш, — Риан погладил его по волосам. — Все будет хорошо. Честное слово.       Ушли с пристани они только когда «Легкая» отдала швартовы и медленно заскользила по спокойной воде к выходу из бухты. Тари стояла, охватив себя руками, совсем потерянная, и все смотрела вслед кораблю, даже когда он скрылся из виду.       — Пойдем, — Риан не стал трогать ее сам, взглядом попросил Эрса, и тот осторожно взял девушку за руку чуть выше запястья. — Пойдем, Тари. Холодно, тебе нужно согреться.       — Холодно, — вяло согласилась та. Поплелась за ними, не протестуя, даже когда Эрс обнял её за плечи и накинул снятый девушкой капюшон.       Шли недолго и свернули в излюбленную таверну стражи. Там как всегда приглушенно звучали голоса, на привычном месте восседал старый Торок, только недавно оправившийся от простуды, рассказывал под вино очередную свою байку. Вина Тари и взяли, подогретого, с какими-то травами. Хозяйка таверны, стоявшая за стойкой лично, налила его, едва взглянула на все так же потерянно обнимавшую себя девушку. Еще и печенек мелких, хрустких даже на вид, положила, щедро полив их сиропом.       Риан попросил кружку и для Торока — настойка для сердца у него всегда была с собой, и привычный уже ритуал следовало соблюсти, очень уж явно у старика кололо в груди.       Тот, получив свое вино, обернулся, но только помахал рукой, не став подсаживаться. Куда тут, и у него слушатели есть, и Тари явно сейчас не до сказок. Она методично грызла печенье, облизывая липкие пальцы, будто маленькая девочка.       — Телепорт стоит не так дорого, — мягко сказал ей Эрс, к которому она сейчас даже жалась, пытаясь согреться. Покривил душой, конечно, но жалованье стражника все же было приличным, уж за пару месяцев на переход туда-обратно накопить было можно.       — Угу, — послышалось в ответ.       — И там ему будет намного легче, чем здесь, — добавил Риан, хотя и опасался, что уж на него-то Тари точно нашипит. Но обошлось — получил только сумеречный взгляд, после чего девушка снова уткнулась в тарелку, доедая печенье и запивая его вином.       Она так и задремала вскоре, положив голову на руку Эрса, и тот старался не шевелиться, чтобы не тревожить сомлевшую с нервов девушку, и не рушить хрупкое перемирие.       — Нужно отнести ее домой, — тихо сказал Риан. — Донесешь? Я сейчас, заплачу за ви... — он развернулся, словно ужаленный. В первое мгновение не понял вовсе, что не так в том, что старик Торок уснул, почти так же, как Тари, уложив голову на сгиб локтя. А потом закусил губу, шагнул к моряку, касаясь кончиками пальцев шеи. Почему не использовал диагностическое заклятье — не знал и сам. Наверное потому, что уже и так знал, что оно покажет. А руки тянулись убедиться, что чутье не обмануло.       — Что случилось? — хозяйка, приглядывавшая за залом, оказалась рядом, встревожено глядя то на лекаря, то на Торока. Догадывалась уже, понимала, но верить не хотела.       — Умер, — ответил Риан. — Сердце все-таки не выдержало...