Новая жизнь

      Месяц, пусть и с хвостиком — это мало. Для Риана он будто пролетел в один момент, для Эрса — еще быстрее, но конечно же он в этом не признался. Почти все его время занимала семья, тогда как Риан вылезал из библиотеки только по трем причинам: погулять по лесу; в комнату, где ждали кровать с Эрсом; или в лекарскую к Райлу, чтобы опять до хрипоты спорить о методах лечения.       Иногда в библиотеку приползали и остальные — Эрс, укатанный сестрой во всех смыслах, Тари, у которой уже не хватало сил и голоса бегать с малышней и радостно визжать, Морни, который хотел посидеть в тишине и отдохнуть от впечатлений, обдумывая их или читая какую-нибудь книгу.       Почему-то такие теплые посиделки нравились Риану больше всего.       В живот сопел Эрс, под другим боком комочком сворачивалась Тари, умудряясь втиснуться в крохотное пространство между ним и сидящим с самого края Морни. Диван, ими облюбованный, поскрипывал, но твердо стоял на резных ножках, выдерживая это испытание.       В библиотеке Риан окапывался еще и по той причине, что забивал сейчас свою память всеми возможными данными об эльфах, начиная с истории их возникновения и до нынешнего дня, с Райла тряс, как с переспелой груши, данные о физиологии, хотел бы потрясти и Дорса, но жалел бедного главу: тот, судя по виду, или, скорее уж, видению, так и не отдыхал, а как нужно укатывать эльфа, чтобы реально укатать его до состояния полупризрака — этого Риан даже представлять не хотел.       Однако к самому отбытию из ветви Дорс пригласил их с Эрсом и Морни к себе снова. И шел туда Риан с замиранием сердца — и наглотавшись успокоительного в надежде, что на практически бесконтрольно изливающуюся магию главы не отреагирует.       Едва поприветствовав их, Дорс перешел сразу к делу.       — У меня получилось доказать Совету, что нужно пересматривать старые порядки. Морни будет лишь первым — и поэтому, Эрс, Риан, очень прошу вас отнестись со всей ответственностью. Если что-то пойдет не так...       — Все будет так, как надо, — твердо уверил его Риан, — не беспокойтесь, Дорс. Даю слово. В конце концов, я обещал Морни семью — и она у него будет.       — Хорошо. Завтра прибудет лекарь их ветви, Райл вам все объяснит. А пока — Морни, не мог бы ты ненадолго оставить нас?       Тот удивленно кивнул, но обижаться не стал — наверняка что-то о пригляде за ним, что для его ушей не предназначено. Но когда закрылась дверь, Дорс сказал:       — Риан, я могу попросить вас обоих уделить мне немного личного времени?       — Э... конечно, глава, — Риан чуть не почесал в затылке, гадая, что же такого понадобилось от них Дорсу, что аж в такой формулировке.       — Твоя реакция на меня... — Дорс потер переносицу, и до Риана только сейчас дошло, что никакой магии не накатывало, тот старательно держал себя в руках. — Редкое явление, еще реже кто-то обращал на него внимание.       Полукровка только руками развел.       — Это плохо?       — Понятия не имею. Может быть, личностное, может быть, что-то с Памятью... Надо разбираться. Так ты согласен?       — На что? — тут же насторожился и ощетинился Риан.       — Под присмотром Райла поглядеть, как это на тебя действует. А что еще-то? — Дорс устало улыбнулся, даже пошутить попытался: — Для всего остального у меня имеется супруга, Совет и представители вашего острова.       Риан почти против воли фыркнул:       — Как я вас понимаю! Особенно по последнему пункту. Если под присмотром Ра-а-айла, то конечно.       — Тогда зайдите к нему вечером, я подойду, как освобожусь, — с некоторым сомнением велел Дорс. — Надеюсь, не заставлю вас ждать до ночи.       Выразив надежду, что дела отпустят его раньше, они ушли.       — Ненавижу эксперименты, — высказался Риан, когда уже шли к себе. — Не-ет, не ученый я. Знаешь, как меня Райл обозвал? — он даже ушами дернул от возмущения.       — Как? — поинтересовался Эрс, уже прикидывавший, что Риана после этих экспериментов нужно будет хватать, тащить к себе и срочно ласкать, пока не проклял Дорса и его любознательность.       — Великим комбинатором! — выпалил тот. — Он даже не знает, что этот термин означает!       — Предложи сходить в библиотеку к сереброволосым! — прыснул Эрс.       Утром Риан был мрачен и зол, жаждал прибить кого-нибудь, и у него даже было аж две кандидатуры. Пришлось смириться с тем, что обе недоступны для убиения по причине важности для ветви. К тому же Дорс не спешил появляться на глаза — Риан помнил его изумленное лицо, когда все-таки не выдержал и дернулся ближе, к тому, от кого тянуло этой ма-агией...       Райл зато был рядом. И настолько задумчив, что сразу становилось ясно — прикидывает что делать с результатами вчерашнего эксперимента. От этого хотелось отвесить ему затрещину, вроде той, которой лекарь ветви вчера успокоил его самого, но вот беда — повода не случилось.       И еще нужно было успокаивать Морни. Тот выглядел слишком уж бледно и решительно, лично настояв на том, чтобы уйти тихо, пока замотанная детьми Тари спит. Побоялся, что удушат на прощание.       — Морни, — Риан выбрал последнее, отворачиваясь ото всех и вся, обнял мальчишку за плечи, с изумлением заметив, что тот почему-то выше него. — Все будет хорошо. Помнишь, я обещал? Я точно знаю, что все у тебя получится.       — Я тоже уверен, я ведь не первый буду вот так... — тот слабо улыбнулся, потом сжал ладонь Риана — они шагнули через портал. А потом Морни изумленно ахнул: портальная площадка ветви златоволосых была на холме, посреди ровного каменного круга. А вид оттуда открывался...       Белокаменные строения будто летели над светлым кленовым лесом, напоминая стаю диковинных птиц, распахнувших крыла и так и застывших, замерших в плену времени. Риан читал, что этот дом ветви — один из самых древних и красивых, но все равно, даже представить не мог, насколько. Зарисовки в книгах, как выяснилось, не передавали и сотой доли великолепия.       И пусть камень стен был белым только потому, что поблизости располагались подходящие каменоломни, не иссякшие до сих пор, а не из каких-то возвышенных побуждений. И пусть красота была скорее выверенная, математическая, ничем не напоминавшая уютный беспорядок дома ветви рыжих. Все равно, дух захватывало от всей этой легкой ажурности арок, шпилей и крутых переходов.       — Эх, я пока так даже в мечтах не нарисую, — очарованный видом, пробормотал Риан, пальцы безотчетно шевелились, будто выискивал тонкий грифель и лист бумаги.       Вдоволь посозерцать им не дали: время, такое чувство, что оно — конечная субстанция, и все вокруг то и дело паникуют, что на них не хватит. Пришлось почти бегом спускаться с холма, идти по вымощенным все тем же камнем тропинкам, нырять под эти белые своды, стараясь успеть увидеть побольше, пока дела не запрут в лекарской.       Следующие два дня Риан только и делал, что рассказывал и показывал все, что узнал о жителях Хелата. Рядом кроме Райла и спокойного, почти сонного лекаря златоволосых крутился незнакомый малефик — при виде его черного балахона Риан отчаянно скрипел зубами. Но пришлось терпеть, ради того, чтобы в итоге с легким недоверием уставиться на лежащий на ладони Райла полупрозрачный камушек.       — И вот это... Память? — он совсем по-детски, взрослые эльфы стараются так не делать, сдерживаются, — дернул ушами, настороженно и заинтересованно.       — Образец, ориентируясь на который будет изменен Морни, — кивнул Райл. — Идем? Все уже готово.       — Да. Идем.       Внутри уверенности, которую он старался продемонстрировать ради спокойствия Морни, не было и в помине. Но он улыбался мальчишке и ободряюще сжимал его ладонь, с другой стороны то же самое делал Эрс. Переходы, коридоры, шелест резных листьев клена за высокими стрельчатыми окнами — вот чем запомнились эти последние минуты Морни, как человека. И его почти отчаянной хваткой, пока шли наверх по широким ступеням одной из башен.       Своего превращения Риан не помнил вообще, и потому невольно поперхнулся воздухом, войдя в пустое помещение — так оно звенело от готовой сработать магии. Эрсу же подобные залы были знакомы, и он потянул Морни вперед, к единственному, что нарушало ровность пола: небольшому овальному бассейну, сейчас наполовину заполненному какой-то вязко подрагивающей жидкостью.       — Раздевайся и ложись. Проснешься уже с острыми ушами.       — И тебя сразу же отправят к нам, — Риан потрепал отросшие до плеч прядки цвета черного дерева. — Мы будем ждать, малыш. Давай.       Морни неуверенно кивнул, открыл рот, хотел сказать что-то, потом упрямо сжал губы и принялся стягивать одежду. Райл подождал, пока он уляжется, бросил камушек в бассейн — и это активировало заклятья. Мутная, матово-непрозрачная пленка скрыла Морни из виду в считанные мгновения.       — Теперь — ждать, — буднично сообщил Райл, и проворчал: — И не лезть ко мне с расспросами! Как закончится — так закончится, мне тут же сообщат!       Прибить рыжую поганку захотелось с еще большей силой. Риан только ухватился за руку Эрса:       — Ну, за Тари — и домой?       Тот кивнул: больше в ветви их ничего не держало, только с сестрой и отцом попрощаться. А оставшиеся пару дней отпуска можно было и дома, в храме провести, возвращаясь к привычной жизни.

***

      Что ругать Риана бесполезно, Барри понял на вторую неделю: тот на ругань реагировал виновато прижатыми ушами, но продолжал свое черное дело по угробливанию себя самого с завидной методичностью. Нет, он не стал невнимателен или рассеян, наоборот, казался старшему стражу собранным, сжатым, как перетянутая пружина. И, судя по окаймившей веки лиловой тени — перестал спать вообще, зараза длинноухая. В чем-то Барри его, несомненно, понимал, как понимал и Тари, повадившуюся прибегать к эльфам полуночничать. Но Тари-то Риан «подло и исподтишка» усыплял, когда заклятьями, когда отваром снотворных трав, уносил в ее комнату, а вот сам...       Сколько бы Эрс не уверял его, что все в порядке и ничего непредвиденного произойти не может — не помогало. Эльф охрип, пытаясь доказать супругу, что Морни здоров, в нормальной форме, что другая, не рыжая ветвь — это ничего страшного, лекари уже знают, как изменять Память... Что, в конце концов, Риана таким образом от смерти спасли, а Снэла вообще незнамо как превращали по неопытности — и ничего же!       — Я понимаю, лучик, — Риан мягко улыбался, обнимал мужа, но спать все равно не мог — снилось такое, что просыпался со сдавленным хрипом и потом долго сидел, запалив магического светляка, прикрыв его книгой, чтоб не будить Эрса, и строчил, черкал, снова писал. Стопка исписанных и переписанных набело листов росла с угрожающей быстротой. Стопка с рисунками — тоже. Риан забивал тревогу работой на псарне, в лекарской, даже в совятню повадился, обнес библиотеку Крыс раз десять, глотая книги, как запойный пьяница — дешевое вино.       Закончилось все тем, что явившийся Кромар взял Риана за шкирку и уволок к себе, невзирая на сопротивление. И заставил залпом выглотать стакан со снотворным и успокоительным.       — А когда я вас совсем достану, мастер, вы меня отравите? — состроив печальное лицо, что было очень трудно, потому что неудержимо накатывал сон, спросил Риан.       — Обязательно, и яд подберу самый мучительный, — огрызнулся Кромар, накрывая его одеялом. — Спи!       — А я-а-а в вас даже и не-е-е сомнева-а-а... — договорить он не успел.       Проспал Риан целые сутки, но даже после этого чувствовал себя разбитым. И виноватым заодно — только сейчас до отдохнувшего сознания дошло, что постель с Эрсом он не делил уже незнамо сколько. Извинялся долго. Старательно. Настолько, что после извинений засыпал мгновенно — и даже кошмары устыдились и прекратили докучать.       Так промелькнул остаток месяца, и в один прекрасный день за дверью прозвучала привычная скороговорка: «Вас-там-ждут-знаете-где!»       Эльфы переглянулись — и рванули вниз, не заметив ни крутых лестниц, ни поворотов.       Морни ждал их в зале для посетителей. Ждал и улыбался, безумно напоминая сейчас Тари, несмотря на изменившееся лицо, острые уши и забранные в высокий хвост золотистые волосы с ярко выделяющимися темными прядками. И навстречу рванул как Тари — с таким же радостным воплем, врезался, попытался обнять сразу обоих.       Трое эльфов толкались, пытаясь то ли переломать друг другу ребра, то ли составить трехголовое многорукое чудище, нечленораздельно что-то восклицали, вызывая усмешки и удивленные взгляды проходящих мимо распахнутых дверей стражей.       — Малыш, чудо ты ушастое, красивый какой!       С преображением Морни стала еще заметнее разница: Риан, хоть и подрос за шесть с половиной десятков лет, но все равно оставался миниатюрнее многих рыжих, а Морни, вытянувшись за три года в Морвике, на хорошей-то пище и без нервотрепки, дорос до Эрса.       — Тебя Тари точно задушит! — смеялся Эрс, ероша полосатые волосы.       — Минуту вашего внимания можно? — донеслось сзади. Там обнаружился Дорс, пытающийся не дремать стоя.       — О, глава, а не сдать ли и вас с потрохами мастеру Кромару? — радостно оскалился Риан. — Он будет просто счастлив!       — Потом... — отмахнулся Дорс, даже не разобравшись, что ему предлагают. — Эрс, Риан, раз в полгода вам нужно будет наведываться в ветвь златоволосых — те уперлись, требуют проверок.       — Да хвырг с ними, пусть проверяют! — Риан был к такому готов, это ж златоволосые, умники поголовно, кто не свихнулся.       — Удачи вам, — Дорс не сдержал зевок и пошел к выходу: телепортами с острова разрешалось пользоваться только на специально отведенных под это площадках, а не где попало.       — Угробится, — покачал головой Риан, глядя ему вслед. — Ненавижу малефиков! Всех и вся на уши поставили.       Эрс согласно вздохнул: город, а похоже, и весь остров, действительно стоял на тех самых ушах. Чего стоили хотя бы вопли рода Летучих Мышей, чьи представители зачастили в храм Звезды, выясняя, на кой им потребовалось неимоверное количество меди. Говорили, вроде бы в городах собираются делать какое-то новое освещение... Эльфы не особо разбирались в слухах — их дело было охранять улицы.       Морни, по совету кого-то из ветви «умников», как потом выяснилось — по совету капитана Керса, случайно оказавшегося в то время по делам в своей родной ветви, решил вплотную заняться учебой. А, начитавшись заметок Риана, которые тот планировал потом превратить в книгу, занялся именно историей. И неожиданно для себя-прежнего открыл прелесть библиотек не как места, где можно просто посидеть в тишине, а как кладезя информации. Интерес к историческим хроникам чуть позже перерос в нечто большее — Морни принялся скрупулезно собирать информацию об истории Юга, и это грозило вылиться, конечно, когда выучится, в фундаментальный труд, которому не стыдно будет встать в один ряд с работами древних летописцев.       Учеба в Храме давала еще одно, нет, целых три преимущества: бесплатное жилье — комнатку в общежитии, крохотную, но свою; бесплатное питание — а уж кормили и стражей, и таких вот «приезжих» студентов одинаково вкусно; и близость к его странной, но оказавшейся такой дружной семье. Морни бегал к своим эльфам и сестре, тащил их к себе, но в любом случае редко оставался один, впрочем, учиться это почему-то не мешало ничуть. А за хорошую учебу храм даже выплачивал небольшую стипендию, которую Морни тратил на писчие принадлежности и сладости для Тари. В их компанию как-то удивительно органично вписался еще и юный Крысенок, с которым Морни познакомился уже после возвращения в Шаэссар в преображенном виде. И братья-рыжики. Но все же семьей он пока считал только Тари, Эрса и Риана.       В этот день, как, немного смущаясь называл его Морни, «день взрослых забот», старших эльфов оставили наедине, и Тари, которой было нечем заняться, прибежала к брату. Тот, занятый написанием домашнего задания, попросил не мешать ему хотя бы с часок, но Тари — это же Тари, сидеть спокойно она не умеет, поэтому юноша решил, что сделать все успеет после отбоя, а уделить время сестре — это святое. И отдал на растерзание девушке свою разноцветную гриву: Тари загорелась желанием научиться плести такие же косы, как умел плести Риан.       Получалось у нее пока плохо: единственным достижением было то, что она умела как-то особенно аккуратно расчесывать волосы, не дергая и не путая пряди. А косы... Ну, обычную косу Риан, сцепив зубы, все-таки научил её плести. Но ей ведь было этого мало! Так что Тари, за неумением иного, высунув язык от усердия, выплетала уже эдак десятую тоненькую косичку, прикидывая, как бы сплести их все на макушке и прихватить основную массу волос.       Простор теперь, после превращения, был большой, грива у Морни была шикарная, как и у всех эльфов — только вот уши мешались, то и дело лезли под руки. Морни ими еще и шевелить теперь мог, Тари просто со смеху помирала, глядя, как он «отмахивается» от ее пальцев, задевающих кончики длинных острых раковин. Но удержаться и не потрогать было выше ее сил. Ушки были почти горячие и шелковые на ощупь.       — Тари, — каким-то странным, придушенным голосом сказал Морни, — не трогай уши!       — Почему? — удивилась та. — Они забавные! А Эрс с Рианом мне свои не дают подергать!       Морни поперхнулся воздухом, прокашлялся и сипло, едва ли не с ужасом, спросил:       — Рыбка, ты что, трогала их за уши?!       — Дергала, — захлопала глазами Тари, не понимая, в чем дело.       Морни прикрыл ладонью лицо в подсмотренном у Риана жесте. И выдал, преувеличивая, конечно, но для дела:       — Тари, уши. Эльфов. Трогать. Нельзя. Это очень, просто крайне чувствительная часть тела. И вообще, очень интимный жест, позволенный только... мгм... супругам или любовникам.       — А... Э... — только и пискнула Тари, густо покраснев. — Извини!       — Надеюсь, ты не часто это делала? — обернувшись к ней, вопросил юноша.       Тари замотала головой — порывалась, конечно, но, видя недовольные лица, перестала.       — Я запомню, что нельзя, — клятвенно пообещала она. — Ух, побыстрее бы Риан свою книгу написал... Знаешь, как почитать хочется?       — Мне тоже, — сознался Морни. — Там много интересного, но пока это только наброски. Хотя я бы даже такие уже отдал Дорсу. Знаешь, у него очень живой язык. Читаешь — и не замечаешь, как время летит.       — И рисунки все лучше и лучше... — Тари вздохнула. — Хочу тоже чему-нибудь научиться! А ничего не выходит!       — А ты вышивать не пробовала? — сказал — и прикусил язык: вышивали в их семье, в той семье практически все женщины, и мать, и бабки, и старшие сестры.       — Не буду! — надулась Тари, совсем как раньше. — Не буду-не буду-не буду! И только попробуй мне иголки-ленточки подарить — побью!       — Тише-тише, сестренка, ну, прости, дурак-осознал-исправлюсь. А крючок и нитки шерстяные? Может, вязать попробуешь?       — Ткацкий станок, — внезапно выпалила Тари.       — Ого!       Замахнулась Тари в самом деле на кое-что серьезное. Ткать на острове умели, и шерстяные гобелены, а те самые картинки, что так любили вывешивать на балконах и окнах, именно ими и были, славились далеко за пределами острова.       — Подарите — буду учиться! — Тари чмокнула брата в щеку и унеслась: говорить эльфам, что хочет на день рождения, абсолютно забыв про недоплетенные косички брата. Морни только понадеялся, что Эрсу с Рианом она не помешает в самый неподходящий момент.       Ткацкий станок — маленький, для тех, кто только начинает осваивать это искусство, — эльфы ей все же подарили, как и набор самых разных цветных нитей, и книгу с пояснениями и рисунками. Морни, правда, сомневался, что терпения у его сестренки хватит, но молчал. Тари же в самом деле хотела чему-то научиться.       Через год Тари, гордая, как незнамо кто, подарила ему первый свой гобелен. Маленький, комнатный, с ученическими ошибками в рисунке... Но сделанный полностью самостоятельно, от и до!       Морни повесил его на стенку у кровати и, засыпая, всегда касался шершавой ткани ладонью. Ему казалось, что так теплее. И вообще, будто сестренку за руку перед сном подержал. Теперь у него в комнате было что-то особенное от каждого члена их маленькой семьи: гобелен от Тари, простенький артефакт-шарик с крохотным вечнозеленым деревцем от Эрса, не забросившего свои занятия с мастерами-артефактологами, и ракушка на прочном шнурке на шее — подарок Риана. Самое дорогое, что у него было, что дарило уверенность в завтрашнем дне и давало силы на день сегодняшний.