Новая жизнь

      Мерзкая слабость, то накатывавшая, то отступавшая, ушла только через месяц, как раз когда выращенное заново легкое сравнялось с тем, что оставалось целым. Риан начал вставать, потом ходить, потом — сбегать от кружившего коршуном вокруг него Райла в библиотеку. Потом пришел к нему и потребовал отпустить в Шаэссар.       — Все, я совершенно здоров! Можешь диагностическим проверить! Я хочу домой, да и Морни нужно на учебу, он тут безвылазно рядом с нами сидит уже сколько? Три месяца?       Риану казалось, что говорит он как обычно, но Райл-то видел со стороны, что даже привычная горячность обращенного будто подернута пеплом. Дарон, как назло, не ехал, завяз с какими-то еще делами: лекарь он был, можно сказать, уникальный и нарасхват. Так что пришлось, скрипя зубами, разрешение дать, а что еще было делать? Дом ветви Риана тяготил, даже несмотря на постоянное присутствие двоих близких эльфов — это Райл тоже видел.       Так что на следующее же утро Эрс, все такой же тихий и неразговорчивый, вывел Риана из портала в Шаэссаре. И повел, но не к храму, а куда-то верхними улицами района для приезжих.       — А куда мы? — чуть заторможено удивился тот, оглядываясь. С каждым шагом по знакомым до последней щербинки на брусчатке улицам движения становились резче, губы сжимались все сильнее, а между бровей залегла морщинка, которой там быть не полагалось.       — Домой, — лаконично ответил Эрс, обнимая его за талию и прижимая к себе. Был бы плащ — еще и под полой бы спрятал, отгородил, а так только Морни с другой стороны притерся, взял за руку, успокаивая.       — Д-домой?       Звуки, запахи, цвета словно становились ярче и резче, Риан задышал чаще, с присвистом втягивая воздух сквозь стиснутые намертво зубы.       «Домой — это хорошо. Мне нужно... Я должен успокоиться», — приказывал он себе, и пока приказ еще держал его, словно скорлупа, в которую изнутри уже вовсю долбит клювом настырный птенец.       — Да, — Эрс потянул в сторону, свернул к одному из старых особняков, возведенных еще в самом начале, когда эти районы только строились. Привычного серого камня, трехэтажный, он нависал над улицей, подпертый боками более низкорослых соседей. Здесь было даже крыльцо — одна широкая каменная ступень. Вытащив из кармана ключ, Эрс отпер дверь, мягко подтолкнул Риана внутрь, в прохладу и полутьму холла.       — Наш дом, как ты хотел, — странно безразлично сказал он, обводя рукой помещение. — Даже с садом.       — Да, сад — это хорошо...       «Сад — это то, что нужно».       — Я... я побуду там, ладно? Мне надо подумать, — голос не подвел, прозвучал тихо и спокойно, как и требовалось. Выдавала только нервная дрожь, колотившая Риана, словно в лихорадке, да взгляд, смотрящий словно бы в себя, невидящий, застывший. Он отстранился, прошел по гулкому, хоть и небольшому холлу, к задней двери, мимо кухни, откуда доносились запахи съестного, сейчас вызывавшие у него только тошноту. Толкнул дверь, за которой и вправду прятался небольшой сад, огороженный с двух сторон высокими каменными стенами, а с третьей — отвесной скалой.       Здесь были тень и солнце, зелень, деревья, кусты, травы, но Риан этого не видел, существуя сейчас явно в каком-то ином времени и пространстве. Иначе почему бы он, слепо натыкаясь на ветки, дошел до скалы, уткнулся в нее и замер, плотно прижимая ладони к шероховатому камню, согретому солнцем?       Эрс сидел на небольшом балконе второго этажа и молча глядел вниз, меж ветвей нескольких старых деревьев, росших в саду. Ветер колыхал их, но листва ни разу не скрыла до конца яркое пятно волос. Райл сказал, что могут возникнуть проблемы с магической силой, и это, судя по всему, так и было. Иначе почему не расслабились плечи, почему не изменилась поза, напряженная, застывшая?       Хотелось спуститься вниз, обнять, успокоить, но он слишком хорошо помнил, каким Риан был тогда, в самом начале, когда изо всех сил отрицал свою рыжину. А еще — как его самого трясло от малейших прикосновений. Именно поэтому Эрс сказал всем быть аккуратней, не касаться, ни в кое случае не делать резких жестов — кто знает, как среагирует Риан?       Тари, Морни и Ким стояли сзади, в комнате, выбранной им для них двоих. Стояли, не решаясь садиться на громадную кровать, неприкаянно приткнувшуюся в углу. Стояли, не зная, что делать — Риан сбежал, Эрс сидел на перилах, будто не замечая их, уставившись вниз немигающим взглядом.       — Что... Что нам делать? — Тари наконец отвела взгляд от полусобранного стеллажа и груд книг, сваленных прямо на полу.       Эрс чуть повел плечом — он сам не знал.       — Райл... — Тари мялась, не решаясь, но все же выпалила. — Эрс, Райл сказал, что с тобой тоже было... что-то! Что? Расскажи? Это ведь важно, да?       Стоявшие рядом Морни с Кимом напряглись: они тоже заметили оговорку лекаря ветви, но просто не решались спросить — не представляли, что будет. И еще они не видели Эрса там, в порту, не видели, как он жался к Риану, боясь отпустить хоть на миг. А Тари видела и невольно сжимала кулаки, боясь того, что может услышать.       Эрс коротким жестом поманил их ближе. Повышать голос было нельзя — Риан внизу мог заметить. Так что говорил он почти шепотом, сухо, не оставляя места эмоциям, только о том, что случилось давно и закончилось недавно, со смертью Дира.       Тари заткнула рот ладонью, зажмурилась, утыкаясь в плечо брата. Ким только гневно и растерянно сопел, сжимая кулаки.       — И что... теперь? Как его из всего этого вытаскивать?       Морни начитался достаточно и понимал, что в случившемся с ним Эрс был отчасти и сам виноват, вернее, виноват только в том, что ошибся в объекте приложения чувств, как в свое время и он сам был виноват в своем выборе места, куда уйти. А вот Риан — полностью и безоговорочно жертва обстоятельств. И поэтому он коротко зашипел сквозь зубы:       — Похоже, это на порядок серьезнее. Эрс, он ведь так и будет пытаться пережить все молча, я прав?       Снова безмолвный кивок — Эрс Риана знал. И если в прошлый раз его можно было вытащить лаской, то в этот...       — Не трогайте его, просто будьте рядом. Я сам попробую.       — Ты уверен? — в этот раз голос подал Ким, он, как и все Крысы, был очень наблюдателен. — Может, я не прав, но ты уверен, что вот так оставлять его — хорошая идея? Просто когда вы были рядом, вы все время норовили коснуться друг друга. Мне кажется, сейчас ему... холодно...       — Мне тоже, — еле слышно ответил Эрс, не поворачивая головы. Он вообще на них так и не посмотрел, неотрывно глядя на Риана. Тот все так же стоял, вжав ладони в камень, только теперь прижимался к скале еще и лбом. Потом ударил по ней кулаком, так знакомо, жестом крайнего отчаяния, и это снова напомнило Академию.       Эрс весь подался вперед, потом все-таки не выдержал. Не было сил смотреть, когда с Рианом... так. Махнув рукой троице, чтобы шли по своим делам, он спрыгнул с балкона, мягко перекатившись по густой траве. Поднялся, не обращая внимания на запятнавший одежду сок, ломанулся сквозь кусты, выныривая за спиной у Риана. И замер, не решаясь подойти и обнять.       — Все в порядке, — тихо сказал тот, но так и не повернулся. И это тоже было знакомо. Как и напряженные, закаменевшие плечи, сжатая в кулак рука со сбитыми костяшками. И наверняка до крови закушенная губа. Словно время сделало кульбит и вернулось на прорву лет назад. И как тогда Эрс не решился прикоснуться сразу. Кивнул, хотя Риан его и не видел, подошел, сел в шаге от него, привалившись спиной к скале.       — Ты просил говорить, если что-то не так.       — Да, просил, — через паузу, видимо, потребовавшуюся для того, чтобы разжать челюсти усилием воли, ответил Риан.       — Тогда выслушаешь?       — Разве я когда-нибудь отказывался слушать, лучик? — прозвучало почти так, как обычно. Чего это «обычно» стоило Риану, Эрс догадывался.       — Прости, — попросил он и замолчал, будто хотел сказать только это. Не поднимал взгляда, смотрел куда-то в заросли кустов, на примятые ветви — как и Риан, который упорно глядел только в скалу.       — Я так и не научился думать о тебе, о твоей безопасности. Так и не смог защитить ни разу, это ты меня всегда защищал, — Эрс почти болезненно усмехнулся. — Мы разминулись всего на пять минут. Знаешь, отдай я тогда Орасу телепорт... просто перенесся бы к тебе и все. А я даже не подумал, что он может понадобиться, чтобы спасти тебя, а не кого-то еще.       — Защищал? — переспросил Риан, словно только это и услышал. — Хреновый из меня вышел защитник.       Такую деревенскую, грубоватую лексику он использовал только в случае, если в самом деле был на грани, или все было совсем плохо.       — Из меня вообще защитник и помощник так себе, лучик. Только командовать и выучился, а вот просчитывать наперед все свои шаги — нет. Тебе же и вовсе себя винить не за что. Правда, солнечный мой. Иди в дом, я сейчас... — ласковая ладонь коснулась макушки, погладила, пропуская пряди сквозь пальцы. — Иди, любимый, мне просто нужно немного... успокоиться. Шаэссар выбил из колеи.       — Можно, я здесь посижу? — Эрс сам не ожидал, что выйдет так жалобно. И что так подастся за убранной рукой, стремясь продлить прикосновение.       Шелестнуло, Риан опустился рядом на колени, так, чтобы оказаться за спиной, прижаться, обнял. Слова не понадобились. Но Эрс прекрасно чувствовал, что это все — только попытка успокоить его, усыпить тревогу. Риан из своей скорлупы не выбрался, скорее, наоборот. Как его оттуда достать, Эрс не знал. И пользоваться чужим теплом, когда дающий в таком состоянии... Хотелось удавиться собственными руками. Развернувшись, он притянул Риана к себе, прижал, стараясь без слов сказать, как тот нужен.       Каменный. Просто каменный, и дыхание ровное-ровное. И это он тоже помнил.       Риан внезапно расслабился, словно поймав его мысли, лег на траву, почти стек, как вода, прижимаясь к его коленям лицом, не давая рассмотреть ни прокушенную губу, ни спрятанные за ресницами глаза.       Все, что оставалось делать — это гладить по растрепавшимся волосам, перебирать разноцветные прядки, пытаясь ни о чем не думать. Тепло... Эрс был бы рад им поделиться, но у него просто не было этого тепла. Был холодный камень, была холодная земля, был он сам, вымороженный, выстуженный случившимся.       — Простудишься, — даже шепот не вышел как раньше — без заботы, просто замечание, что не стоит так. Подняв Риана на руки, Эрс отнес его в выдолбленную прямо в скале беседку. Там камень хотя бы был обшит деревом, там можно было сидеть до самого вечера, зная, что никто не тронет.       Эрс поднялся, когда совсем стемнело, все так же держа супруга на руках. Неловко — затекли ноги, Риан хоть и похудел за время болезни, но уже потихоньку набирал вес. Пока сидели, прошел легкий дождь, и мокрая листва шелестела, цеплялась за одежду, когда Эрс шел к дому. Там светились окна, оттуда пахло теплом и едой, на кухне что-то позвякивало, стукало, слышались тихие голоса: Морни, Тари, Ким. Когда Эрс боком протиснулся в кухню, они замерли, глядя настороженно и испуганно: что случилось, почему на руках?       Остатков интуиции Риана хватило на то, чтобы попытаться успокоить младших, улыбнуться им. Как в доме ветви, когда видел в их глазах ужас, когда они боялись прикоснуться.       — Все хорошо.       Он попробовал бы успокоить их легким лекарским заклятьем, только вот после пробуждения магия просто не отзывалась. Это было одной из причин, по которым хорошо и спокойно ему не было. Если он больше не маг, то что ему делать? Служить простым стражником? Он был растерян и подавлен, ведь если не лорд и не лекарь — то, по сути, он просто никто.       Райл, конечно, сказал, что все с его магией в порядке, все вернется, когда мозги у Риана встанут на место. Но сказал он это Эрсу. А тот промолчал, ничего не передав Риану. И сейчас, садясь на лавку у стола и придвигая торопливо поставленную перед ним миску с горячим наваристым супом, не понимал, почему плечи Риана опять закаменели.       — Поешь? — вышло чуть-чуть теплее — в основном за счет взглядов младших. Все знали: Риану необходимо нормально есть, чтобы выздороветь окончательно. И суп варили в основном для него, его любимый — мясной, а не рыбный, к которому привыкли местные.       Хотя Риан и кивнул, кусок ему в горло не лез, и ложкой в миске он болтал только для виду, не поднимая глаз. Хотелось убраться из ярко освещенной кухни, забиться куда-нибудь в самый темный угол и хотя бы повыть. Он знал, что не позволит себе еще и такого позора, растягивал губы в гримасе, на привычную всем окружающим солнечную улыбку ничуть не похожей, и молчал. Потом тихо сказал:       — Простите... — отставил полную тарелку и поднялся. — Спасибо, вкусно очень, только я совсем не голоден. Вы ешьте.       — Риан... — Тари дернулась вслед, но Морни придержал её за локоть, понимая, что тому сейчас плохо. Все трое молча проводили ушедшего следом за супругом Эрса взглядами, тихо надеясь, что это пройдет.       — Наша комната в конце коридора, на втором этаже, — Эрс обнял замершего у лестницы Риана, прижал к себе. — Показать?       Тот царапнул пальцами по горлу, словно от удушья, молча кивнул. Почему-то показалось, что на шее снова тот амулет-удавка. Иначе почему бы он не сумел даже тусклого светляка зажечь в темноте коридора? По лестнице пришлось идти почти на ощупь, больше полагаясь на поддерживающие руки. Наверху тоже было темно — только чуть пробивался свет из приоткрытой двери, как раз в конце коридора.       Комната, которую выбрал Эрс, была уютной. Вернее, была бы, если бы её потрудились до конца обжить и обставить, хотя бы занавеси на застекленную дверь, выводящую на крохотный балкон, повесить. Эрс едва ли не с ужасом проследил, как безразлично прошелся по обстановке и, особенно, по книгам взгляд мужа, не задержавшись ни на одной. Риан разделся, лег, свернувшись под покрывалом в костлявый комок, обнимая себя руками. Сделал почти видимое усилие над собой и развернулся, поймал легшего рядом Эрса в объятия.       — Лучик, замерз? И не поел... Прости.       — Со мной все в порядке, — вопреки словам Эрс вжался, снова ища тепла, тут же мысленно зашипел и обнял сам, сплетаясь руками и ногами в один клубок — как они часто спали раньше.       — Постарайся поспать? — попросил он, осторожно, едва-едва, прикоснувшись губами к его щеке.       — Постараюсь. Спи, — повелительно так, спокойно, как всегда, когда Эрса мучили кошмары. — Спи, любимый, все уже хорошо.       Спать сам Риан не хотел и не мог. Нет, кошмары ему не снились, он и наяву все прекрасно помнил — память, которой почти гордился, сохранила все. Просто было холодно внутри, и даже теплое тело любимого мужа никак не могло согреть. Лежал, неслышно дыша, прислушивался к тому, как затихает дом, как расходятся по своим комнатам на третьем этаже мальчишки и Тари. Следил, как скользит по стене лунный блик, как становится тише дыхание уставшего до края Эрса. Единственное, чего не делал Риан — не жалел себя. Скорее уж, ненавидел за все совершенные ошибки. Эрс вот вздумал себя винить... Глупый. Любимый, родной, еще не понявший, что вины его в том, что случилось, нет. Вина целиком и полностью лежала на Риане — расслабился, поверил в то, что в Шаэссаре нет такого зла, как в иных людских городах, хотя сам же трясся за Кима, за Тари. Вины было вдоволь, она давила комом на сердце. Скольким он не смог помочь? А теперь и не сможет — не маг... Но, если его не будет — может, у всех все наладится? Он почти неслышно пошевелился, выскользнул из разжавшихся рук Эрса, натянул штаны и вышел.       Дом был хорошим, по-настоящему хорошим: не скрипели полы и ступени, не выдавали его, хотя шел Риан далеко не легким шагом, сгорбившись и то и дело касаясь стен плечом. Спустился вниз, на кухню, там было тепло — большая печь еще отдавала жар, согревая воздух. Он зачерпнул воды из бадейки, но выпить не смог, только смочил губы. Взгляд упал на чисто вымытые, разложенные на полотенце ложки и нож. Хороший нож, длинный, острый, с похожим на ланцет обоюдоострым кончиком. Здесь, на острове, такими разделывали рыбу. Рука сама потянулась к нему, рукоятка удобно легла в ладонь. Риан прижал острый конец лезвия к груди, прекрасно зная, как нужно, чтобы попасть в сердце.       «И что? Предашь их всех? Разве для этого тебя спасали, не спали ночей, выбивались из сил? Трус!» — хлестнуло в сознании почему-то давным-давно забытым голосом Ари. Не внучки — жены. Она никогда не говорила ему таких слов, но сейчас... Он знал — права. Это просто слабость, а он сильный. Все будет хорошо. И нож аккуратно, чтобы не звякнул, лег обратно на полотенце.       — Нет, не предам. Никогда.       На сей раз выпить глоток воды удалось, и он вышел из кухни, поднял голову, натыкаясь на взгляд Эрса и замирая. Тот стоял, привалившись к стене напротив кухонной двери, и наверняка все видел. Взгляд не был обвиняющим или испуганным. Эрс глядел с таким пониманием, что на мгновение поплохело.       — Я тебе нужен? — прошелестело так тихо, что Риан чуть не подумал — послышалось.       — Я вернулся к тебе, — он больно прикусил губу, приводя себя в чувство. — Там, в том доме... Только ты меня удержал. А это, — он мотнул головой, имея в виду сцену на кухне, едва не упав от внезапно затопившей слабости, — просто нервы. И ты мне нужен.       Как Эрс оказался рядом, как обнял, бережно, но крепко стиснув — Риан не понял. Сознание почему-то очень четко выделило один звук: звук ударившегося о камень металла. Здесь, в коридоре и холле, полы были каменными — и на этом камне, отполированном за годы до блеска, сейчас лежал кинжал.       — Лучик... лучик мой, — от понимания, что едва не случилось, Риана полоснуло болью внутри, аж до стона, до глухого, отчаянного воя в родное плечо. — Прости меня!       Вцепился в волосы, в спину, вжался. Скорлупа треснула — та, невидимая, в которой держались все эмоции, вся боль. Затрясло и выгнуло в молчаливой истерике, но рук Риан не разжал, наоборот. Стиснул до хруста, до боли в еще не оправившемся до конца теле. Ладони Эрса бессмысленно бродили по спине, ухо щекотало чужое дыхание и сбивчивые, полубездумные слова. То извинения, то заверения, что больше так не случится — не допустит, то какие-то ласковые глупости, то неведомо как ворвавшееся в эту мешанину «мой лорд».       — Поцелуй меня. Поцелуй, чтобы я забыл... — Риан потянул за волосы, вынуждая поднять голову, смотреть в глаза.       В первый момент показалось, что Эрс разучился целовать: неловко ткнулся губами, клюнул носом в щеку, будто в первый раз. Потом нашарил влажные от воды и крови, искусанные губы — и впился в них, уже не в силах опустить, терзая зубами и языком, опять почти до крови, до боли в старом рубце. Так, как хотелось, только так — боль была нужна именно сейчас, чтобы больше не думать. Только выстонать в рот:       — Возьми! — и снова впиться самому, теряя и перехватывая инициативу — и снова сдаваясь.       Следующий стон — опять от боли, но уже на двоих: каменный пол ощутимо ударил по бедру и коленям. Холодный каменный пол, так отличающийся от тех гнилых досок. Запах чистой воды — кто-то мыл его недавно. Запах еды с кухни. Запах Эрса — такой родной и правильный.       Треск ткани — от нетерпения, потому что нет сил снимать. И касание холодного лезвия к коже — тоже потому же, взрезать запутавшуюся, не поддающуюся торопливым рывкам шнуровку. Тепло губ на случайно оставленной царапине, привкус крови на языке — с этих самых губ. И тепло, тепло, затапливающее все вокруг тепло от жадных прикосновений, от жара языка, вторгающегося в тело, от жара чужой плоти, втискивающейся следом, тоже на грани, со слабой, но такой правильной сейчас болью.       Риан насильно выдирал из себя память, меняя ее на все это. Приказал себе забыть — и забывал, отдаваясь, вскидывая бедра навстречу, пока хватало сил, потом — просто цепляясь за Эрса, требуя еще, еще, еще, пока не закричал, выгнувшись, вжимая в себя стиснувшими, как капкан, ногами и руками.       Болела спина — намяли жесткие камни. Болело пониже спины — подобное безумие после долгого перерыва было весьма неосмотрительно. Болели руки — мышцы еще не привыкли к нагрузке, и теперь дергались, ломили все и разом. Болели даже кости — те самые ребра, на которые сейчас невольно навалился Эрс, вжавшись сам, дрожа, стиснув зубами кожу на плече.       Но почему-то от этой боли тяжелой волной накатывало облегчение.       Сил шевелиться не осталось, даже говорить, только дышать, с хрипом, с едва слышным стоном, которым прорывались отголоски пережитого удовольствия. А боль... да мырглы с ней, пройдет. Риан обессиленно разжал руки, распластался, бездумно улыбаясь. И рухнул в сон, как в темную воду — мгновенно и на самое дно.       Поэтому не увидел, как Эрс поднял голову, растерялся, увидев на лестнице замерших младших, всех троих. Как Тари, красная до самых волос, ткнула брата кулаком в бок, как Ким, пробурчав что-то, отвернулся, торопливо убираясь наверх. Как они ушли — только Морни все порывался обернуться, вглядывался в темный коридор, где Эрс медленно собирал разбросанную одежду.

***

      Проспал Риан до самого полудня, восстанавливая силы. Их было-то пока ровно столько, чтоб не качаться, вставая. Проснулся от дикого, просто первобытного желания не есть даже — жрать. Как после особенно выматывающего лечения.       — Кита сожру... — желудок согласно взвыл. — Двух китов.       С утробным рычанием из собственного живота перекликнулось такое же — из живота Эрса, пока еще спящего, запрокинув голову. Риан сел на кровати, послушал эти арии и расхохотался. Слезы текли по щекам, а он смеялся, как ненормальный.       — Риан?! — испуганно раздалось над ухом. За плечи сжали, встряхнули, так что зубы клацнули.       Он икнул, чуть не прикусил язык и замолк, еще судорожно дыша и вздрагивая. Помотал головой:       — Все, все, соннышко, я просто заслушался песнями желудков.       Откинул голову на плечо, поймал губами мочку уха, сжал и выпустил.       — Сейчас сдохну, если не пожру. И ты тоже.       — Не пугай так, — Эрс дернул ухом, притиснул ближе. Не обращать внимания на жалобы тела он научился давно, еще в бытности наемником. Сейчас куда важнее был Риан, теплый, мягкий, кажется, наконец-то пришедший в себя. Не до конца, — Эрс это прекрасно понимал, — но хотя бы вынырнувший из своих страхов.       — Эрс, я серьезен, как мертвый штиль. Идем, надо умыться и поесть. И я даже склонен наплевать на воспитание и гордость лорда и поесть первее, чем умыться.       К щеке прижались сухими губами, потом Эрс завозился, выпутываясь из одеяла, и зашипел, потревожив в кровь изодранные плечи и спину.       — Ох, со-о-олнце мое, — только и вырвалось у Риана. И заживляющее плетение само соскользнуло с пальцев, легло на спину, утишая боль, закрывая царапины.       — Ничего, главное, тебе легче, — искренне отозвался Эрс.       На кухню спускались рука об руку, и потому, что хотелось быть ближе, и потому, что обоих пошатывало. Сонно ковырявшийся в тарелке Морни при виде них подскочил, метнулся к очагу, ставить разогревать вчерашний суп и большой, пузатый чайник.       — И кто полночи не спал? — Риан потрепал его по волосам, нерасчесанным и даже не забранным хотя бы в хвост. — Эх ты, малыш. Нельзя же так.       Он не лгал, не играл, как вчера — и Морни замер, забыв про тарелки в руках. А потом выронил их и обнял Риана, почти поднимая над полом — настолько тот сейчас был легкий.       — Ай! Вот жеребенок вымахал! Пусти, дурной, надорвешься! — но Риан только смеялся, не дергался, не каменел. Даже не стал ругать за вторжение в личное пространство.       От этого Морни засиял, будто солнышко, бережно подтолкнул его к столу, где уже сидел Эрс, и с удвоенной скоростью бросился собирать поесть. Молча — слова все куда-то растерялись, просыпались, и подобрать их было нереально, только улыбаться, широко, так, что аж кончики ушей подрагивали.       Тарелки, хвала всему, не разбились и даже не выщербились — не так их и много тут было, да и красивые, толстобокие, обливные-расписные. Оба старших эльфа в них вцепились, как в чудо, только ложки замелькали. Добавки наливали по два раза, и после сытного завтрако-обеда осоловели оба, только глазами хлопали, как сонные совы.       — Все, в кровать. Будем перенимать привычки тюленей — пожрали и спать. А ты, — Риан серьезно глянул на Морни, — вместе с нами.       Тот не возражал: на радостях тоже поел, а бессонная ночь — полностью бессонная, Риан ошибся, он даже не задремывал — сделала свое дело.       — Хорошо, — Морни зевнул, потер глаза, и пошел складывать тарелки в таз с водой, чтобы не оттирать потом песком, громко ругаясь. И ноги сами как-то понесли к спальне старших, к вернувшемуся теплу.       Прогонять не стали, даже не сказали ничего. Риан к тому времени совсем засыпал уже, только глаза приоткрыл, Эрс хлопнул по постели за своей спиной — там вообще всем троим младшим можно было поместиться. И одеяло было под стать кровати — необъятное, уютное. Подарок рыжих эльфов, как и сама кровать-то. Так что Морни заполз под одеяло, прижался к Эрсу, теплому и сонному, и заснул сам, моментально, отдыхая от всех тревог и нервов прошедших месяцев.